Контракт на интим🔞

Катя рассмеялась. С ними было легко, тепло, по-родному. Она соскучилась по этой дурацкой болтовне, по женским посиделкам, по возможности быть просто собой, без масок.
Она рассказала им вкратце. Про ночь в бильярде, про ресторан, про утро в его доме. Умолчала, конечно, о некоторых деталях, но общую картину передала.
— Офигеть, — выдохнула Марина. — То есть он тебя к себе домой привёз? Серьёзно? Где жена живёт?
— Она у родителей, — пояснила Катя. — Но да, привёз. Впервые.
— Девки, это прогресс! — воскликнула Света. — Это вам не в отеле трахаться. Это почти предложение!
— Свет, не гони, — отмахнулась Катя, но в душе приятно кольнуло.
— А что? — не унималась подруга. — Вот увидишь, он разведётся, и мы будем на вашей свадьбе тусить. Я уже платье присматриваю, гостевое!
Марина поддержала:
— Точно! Представляешь, Кэтс, ты — законная жена Кораблина. Красота! Бизнес, деньги, дом, статус. Всё как ты любишь!
Катя улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Они не понимали. Не могли понять, как всё сложно на самом деле. Что он не просто «богатый мужик», которого можно отбить у жены. Что там, за этими двадцатью годами брака, стоит столько всего, что она даже представить не может. Что он сам не знает, чего хочет. И что слово «потом» может растянуться на бесконечность.
Она слушала подруг, кивала, смеялась их шуткам. Но краем глаза всё время косилась на телефон. Экран был темен.
Ни сообщений. Ни звонков. Ничего.
Она достала его, проверила уведомления. Пусто. Написала ему пару раз за вечер — просто смайлик, просто «как ты?». Без ответа.
— Ты чего такая задумчивая? — спросила Марина, заметив её отсутствующий взгляд.
— Да так, — отмахнулась Катя. — Устала просто. Всю ночь не спали.
Подруги понимающе заулыбались и продолжили болтать о своём. А Катя снова уставилась в чёрный экран, за которым ничего не происходило.
Он не писал. Не звонил.
И с каждой минутой молчания внутри разрасталась холодная пустота. Она знала, что он не обязан. Знала, что у него семья, проблемы, беременная жена. Знала, что она сама согласилась на эти правила игры. Но всё равно было больно. Очень больно.
— Кэтс, ты с нами? — окликнула Света.
— Да-да, — встрепенулась она. — С вами. Всё хорошо.
Она улыбнулась и заставила себя отложить телефон. Хотя бы на час. Хотя бы пока они здесь.
Но где-то в глубине души уже зарождался этот привычный, грызущий страх: «А вдруг это конец? Вдруг он больше не позвонит? Вдруг то утро было прощанием?»
Она вернётся домой — и снова будет одна. Смотреть на его фото в галерее. Ждать. Надеяться. Бояться.
И так будет всегда, пока он не выберет. Или не отпустит.

*
Егор сидел в том же ресторане, где они были ранним утром, только теперь за другим столиком — подальше от панорамных окон, в полумраке VIP-зоны. Компания собралась почти та же: Игорь, Сергей, ещё пара друзей, с которыми они играли в бильярд. Только Кати не было.
— Ну и куда вы сбежали? — Игорь усмехнулся, поднимая бокал с виски. — Мы уж думали, ты нас вообще кинул.
Егор криво улыбнулся, отпил глоток.
— Дела.
— Ага, дела, — хмыкнул Сергей. — С такими «делами» и семью потерять недолго.
Повисла пауза. Егор молчал, крутя в пальцах бокал. Друзья переглянулись.
— Ладно, Егор, давай начистоту, — Игорь подался вперёд. — Мы ж не чужие. Что у тебя с этой Катей? И что с Юлей?
Егор вздохнул. Говорить не хотелось, но, видимо, придётся. Они имели право знать — друзья, которые были рядом не один год.
— Запутался я, мужики, — признался он глухо. — Конкретно запутался.
— В смысле? — Сергей нахмурился.
— В прямом. Юля — это двадцать лет. Почти полжизни. Дом, дочь, бизнес, привычка. Всё. А Катя... — он замолчал, подбирая слова. — Катя — это как глоток воздуха. Когда я с ней, я чувствую себя живым. Понимаете? Не мужиком с кучей обязательств, а просто... собой.
— Опасные речи, — заметил Игорь. — Особенно учитывая, что Юля беременна.
— Я знаю, — Егор провёл рукой по лицу. — Знаю. И от этого ещё хреновее.
— А она что? — спросил кто-то из друзей. — Катя? Понимает ситуацию?
Егор кивнул.
— Понимает. Не давит, не требует. Но я же вижу... она надеется.
— И ты ей даёшь надежду, — констатировал Сергей. — Значит, сам не знаешь, чего хочешь.
Егор молчал. Возразить было нечего.
— Слушай, — Игорь понизил голос. — Мы, конечно, не лезем в твои дела, но... ты видел, как она на тебя смотрит?
Егор поднял глаза.
— Кто?
— Катя. Сегодня ночью, в бильярде, потом в ресторане. Она на тебя смотрела так, будто ты — центр вселенной. Я таких взглядов давно не видел.
— И что с того? — Егор пожал плечами, но в груди что-то дрогнуло.
— А то, — вмешался Сергей. — Что она влюблена, Егор. По уши. И ты это знаешь. И пользуешься.
— Я не пользуюсь! — огрызнулся он.
— А что ты делаешь? — Игорь посмотрел прямо. — Спишь с ней, в дом к себе возишь, проводишь время. Но обещать ничего не обещаешь. И Юлю не отпускаешь. Это не пользование?
Егор сжал бокал так, что костяшки побелели.
— Я не знаю, что мне делать, — выдохнул он. — Честно. Не знаю.
— Разберись, — коротко сказал Игорь. — Потому что так, как сейчас, нельзя. Ты разобьёшь обеих.
Егор молчал. Слова друга били больнее, чем он ожидал. Потому что в каждом из них была правда.
— Ладно, — он допил виски одним глотком. — Давайте сменим тему.
Друзья поняли — пока хватит. Разговор перетёк в другое русло: бизнес, новости, политика. Но мысль, брошенная Игорем, засела глубоко: «Она влюблена. И ты это знаешь».
Знал. И от этого знания было одновременно тепло и страшно. Тепло — потому что её чувства согревали его там, где уже давно всё остыло. Страшно — потому что он не знал, что с этим делать. И боялся сделать больно. Снова. Всем.
Он достал телефон, глянул на экран. Сообщение от Кати: смайлик, потом ещё одно: «Как ты?»
Он не ответил. Не сейчас. Не зная, что сказать.
Экран погас, оставив его наедине с тишиной и невысказанными словами.

Егор вернулся домой поздно вечером. Ресторан с друзьями затянулся, разговоры были тяжёлыми, виски — горьким. Он заехал в гараж, заглушил мотор и ещё несколько минут сидел в тишине, глядя на тёмные окна дома.
«Пусто, — подумал он. — Как всегда в последнее время».
Он вошёл в холл, бросил ключи на тумбу. Тишина встретила его привычным гулом — работающий холодильник, часы, редкие звуки с улицы. Алины не было — снова у друзей, выросла совсем, уже не сидится дома. Юля... Юля была у родителей.
Он поднялся на второй этаж, толкнул дверь спальни. И замер.
Пульс участился мгновенно, сердце забилось где-то в горле.
В спальне был хаос. Не тот уютный беспорядок, который остаётся после ночи любви — вещи раскиданы по полу, ящики комода выдвинуты, дверца шкафа приоткрыта. Кто-то собирался быстро, судорожно, не думая об аккуратности.
Он шагнул в гардеробную. И похолодел.
Половина вещей исчезла. Пустые вешалки, пустые полки. Юлиных платьев, её костюмов, её обуви — почти не осталось. Только то, что она носила редко, да несколько старых коробок.
Он вернулся в спальню, обводя взглядом комнату. И тогда увидел.
На тумбочке, с его стороны кровати, лежало кольцо. Обручальное. То самое, которое она носила девятнадцать лет. Рядом — маленькая записка.
Он подошёл, взял в руки. Развернул.
«Я всё видела. Не ищи. Я не хочу тебя видеть».
Почерк был Юлин, но строчки прыгали, будто рука дрожала.
Егор сел на кровать. Ноги подкосились, и он просто рухнул на матрас, глядя в одну точку. Что значит «всё видела»? Что она могла увидеть? Когда?
Мысли путались, сердце колотилось где-то в ушах. Он достал телефон, пальцы дрожали, когда он набирал её номер. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый.
— Алло, — голос Юли был сухим, безжизненным. Таким, каким она говорила тогда, в день, когда уехала к родителям.
— Юля, — выдохнул он. — Что случилось? Где ты?
Тишина в трубке длилась вечность. Потом она заговорила. Голос её был ровным, но в этой ровности чувствовалась такая бездна боли, что у него перехватило дыхание.
— я... у подруги.
— а кольцо? — спросил Егор.
— оставь себе, — разбитым голосом ответила она.
— Юля... что случилось?
— я приехала утром к тебе... домой. Увидела, как ты мило спишь с Катей в нашей кровати.
— и ты уехала? Это... это случайность! — попытался оправдаться Егор. — ничего не было. Катя специально приехала, чтобы всё испортить. Ты же знаешь её.