Контракт на интим🔞

Его руки нашли застёжки её белья. Дорогое кружево полетело на пол, присоединяясь к остальной одежде. Он провёл ладонью по её телу — от щиколотки вверх, по внутренней стороне бедра, останавливаясь там, где кожа особенно нежная. А потом наклонился и укусил.
— Ай! — вскрикнула она, но тут же застонала, потому что это было не больно. Это было... божественно. Он умел делать больно так, что хотелось ещё.
Она запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе, целуя жадно, неистово. Он отвечал, спускаясь губами всё ниже — по шее, по груди, по животу. Она выгибалась под ним, теряя связь с реальностью.
А потом его губы оказались там. Прямо там. И мир взорвался.
Она закричала — в голос, не сдерживаясь, забыв, что в этом доме вообще есть стены. Пусть слышат. Пусть весь мир знает, что сейчас делает с ней этот мужчина.
Он был везде. Его язык, его губы, его пальцы — она тонула в ощущениях, не в силах понять, где заканчивается она и начинается он. Оргазм накрыл волной — горячей, долгой, выбивающей дыхание.
Она ещё не успела прийти в себя, как он уже вошёл в неё. Одним движением. Глубоко. Полностью.
Катя задохнулась, выгнувшись дугой. Её пальцы впились в его спину, оставляя красные полосы. Он двигался — ритмично, сильно, с той самой страстью, которая была только у них. В спальне слышались только их стоны, всхлипы, шлепки тел и сбитое дыхание.
Это было жарко. Огненно. Безумно. Но где-то в глубине всего этого огня пряталась нежность. Она чувствовала её в том, как он смотрел на неё, в том, как его рука гладила её щёку, в том, как он шептал её имя между поцелуями.
Она видела его кольцо. Оно мелькало перед глазами каждый раз, когда он опирался на руку возле её лица. Золотой ободок, символ всего, что было до неё. Ей хотелось стянуть его, выкинуть в окно, сделать вид, что его никогда не существовало. Но она понимала: нельзя. Пока нельзя.
Она просто закрыла глаза и позволила себе быть здесь. С ним. В его доме. В его постели.
Когда всё закончилось, они долго лежали молча. Потные, горячие, тяжело дышащие. Она уткнулась носом ему в плечо, вдыхая запах, смешанный из его парфюма, пота и секса. Самый родной запах на свете.
— Я люблю тебя, — прошептала она одними губами, не надеясь, что он услышит. Но он услышал.
— Я знаю, — ответил он тихо и поцеловал её в макушку.
Она приподнялась на локте, заглянула ему в глаза. В них было столько всего, что слова были не нужны. Она чмокнула его в губы — легко, нежно, по-домашнему.
— Спи, малышка, — сказал он, притягивая её ближе.
Она положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, в такт её собственному. Глаза слипались, усталость брала своё.
На часах было уже далеко за полдень, но это не имело значения. Они не спали всю ночь — бильярд, ресторан, дорога, и вот это. И сейчас, в его постели, в доме, где когда-то спала другая, она чувствовала себя так, будто всегда здесь была.
И она провалилась в сон, крепко прижимаясь к нему, чтобы даже во сне чувствовать его тепло.

Солнце уже давно поднялось, заливая спальню тёплым золотистым светом. Катя открыла глаза и несколько секунд просто лежала, привыкая к мысли, что она здесь, в его доме.
Егор ещё спал — разметавшись на подушке, с чуть приоткрытым ртом, с морщинкой между бровей, которая даже во сне не исчезала. Она смотрела на него и не могла насмотреться. Такой расслабленный, такой беззащитный, такой её.
Осторожно, чтобы не разбудить, она выскользнула из-под одеяла и пошла собирать свои вещи. Квест ещё тот — одежда была разбросана по всему дому. Косуха нашлась в холле на первом этаже, топ — на лестнице, брюки — прямо у входа в спальню, а бельё... бельё она нашла под кроватью, зацепившееся за ножку.
Она оделась, привела себя в порядок в ванной — благо косметика была в сумке, и вернулась в спальню. Егор всё ещё спал.
Катя улыбнулась, забралась на кровать и села сверху, прямо ему на бёдра. Он дёрнулся, поморщился, потом приоткрыл один глаз.
— Ммм... — промычал он сонно. — Ты чего?
— Доброе утро, — прошептала она, наклоняясь к его губам.
Его руки сами нашли её бёдра, сжали — сильно, собственнически. Она чуть не застонала от этого прикосновения. Боже, как ей это нравилось. Его ладони на её коже — самое лучшее чувство на свете.
Она провела пальцем по его тату — той самой, что на ребрах, которую он сделал много лет назад и о которой никогда не рассказывал. Потом поцеловала — в губы, в шею, спускаясь всё ниже.
Он задышал чаще, его руки переместились ей на талию. Она целовала его грудь, живот, каждый кубик пресса, дразня языком, чувствуя, как под её губами напрягаются мышцы.
А потом она скользнула ещё ниже.
Он выдохнул сквозь зубы, когда её губы сомкнулись вокруг него. Его пальцы запутались в её волосах, не направляя, просто гладя. Она знала, что делала. Знала, как довести его до исступления. И делала это с удовольствием — медленно, глубоко, смакуя каждое движение.
Когда он кончил, запрокинув голову и сжав её плечо до синяков, она поднялась и довольно улыбнулась. Та самая кошачья улыбка, от которой у него всегда сносило крышу.
— Доброе утро, — повторила она.
Он выдохнул и притянул её к себе для поцелуя — благодарного, долгого.
— Доброе, — ответил он хрипло.
Она отстранилась, провела рукой по своим волосам.
— Я договорилась встретиться с подругами, — сказала она буднично, будто только что не брала в рот его член. — Так что мне пора.
Он приподнялся на локте.
— Сейчас?
— Ага. Они уже ждут.
Егор кивнул, встал с кровати, натянул джинсы и пошёл провожать её до двери. На первом этаже он задержал её за руку.
— Такси вызвать?
— Вызови, — улыбнулась она. — До моей квартиры. Мне надо переодеться и нормально собраться.
Он достал телефон, сделал заказ за пару касаний. Потом повернулся к ней.
Минуту они просто смотрели друг на друга. Столько всего было в этом взгляде — нежность, благодарность, и где-то глубоко — грусть. Потому что оба знали: этот момент закончится. Как заканчивается всё хорошее.
— Когда мы увидимся снова? — спросила она тихо. Без давления, без требований. Просто спросила.
Он молчал. Долго. Слишком долго. Потом провёл рукой по её щеке.
— Я позвоню, — сказал он. — Потом.
Катя кивнула. Улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. «Позвоню потом» — самая неопределённая фраза в мире. Она могла значить всё что угодно. Но она не стала давить. Не сейчас.
— Хорошо, — ответила она. — Я буду ждать.
Он наклонился и поцеловал её в последний раз. Коротко, но так, что у неё подкосились колени.
— Береги себя, малышка.
— Ты тоже.
Она вышла за дверь и села в уже подъехавшее такси. Машина тронулась, увозя её от этого дома, от него, от этого утра. Она смотрела в окно и думала: «Позвоню потом». Сколько «потом» может быть? День? Неделя? Месяц? Никогда?

Она вернулась в свою пустую квартиру, и первое, что захотелось сделать — упасть на кровать и снова провалиться в сон, где был только он. Но сначала душ.
Катя разделась и зашла в кабинку. Горячая вода обожгла кожу, но она почти жалела, что смывает его запах. Тот самый, родной, который отличал его от всех остальных мужчин в её жизни.
Она поймала себя на странной мысли: с клиентами всегда хотелось в душ. Сразу. Как можно быстрее смыть с себя чужие прикосновения, чужой запах, чужое присутствие. А с ним... с ним хотелось носить его на себе вечно. Вдыхать, зарываться носом в его вещи, не стирать его футболки неделями.
Но пришлось. Она тщательно вымылась, нанесла кремы, сделала лёгкий макияж, уложила волосы. Надела новое платье — не вызывающее, а просто красивое, для встречи с подругами. И вышла.
Ресторан, где они договорились встретиться, находился в центре. Катя зашла внутрь и сразу увидела их — Марину и Свету, своих ближайших подруг, с которыми не виделась уже вечность.
— Кэтс! — замахала Марина, вскакивая с места. — Мы уж думали, ты нас совсем забыла со своим Кораблиным!
Они обнялись, расцеловались, сели за столик. Заказали вино, салаты, горячее. И началось.
— Ну рассказывай! — Света подалась вперёд, сверкая глазами. — Как он? Где он? Что он? Вы уже вместе? Он разводится? Когда свадьба?