Контракт на интим🔞

Бледный свет зимнего дня лился через панорамные окна офиса, превращая всё в черно-белую гравюру. В офисе Кораблиных царил тихий, сосредоточенный порядок. Она и Егор стояли над разложенными на столе документами — контрактами на поставку.Расстояние между ними было небольшим, профессиональным, но когда её рука случайно коснулась его, поправляя лист, между ними пробежала искра. Старая, почти забытая. Он посмотрел на неё, на её сосредоточенный профиль, на тонкую линию губ, и на мгновение ему показалось, что можно всё вернуть. Можно вот так, над графиками и цифрами, заново научиться быть рядом. Он сказал что-то деловое, но с лёгкой, полузабытой интонацией флирта. Она, не поднимая глаз, уголком рта ответила едва заметной улыбкой. Мир, казалось, замер в хрупком равновесии.
И в этот миг дверь в офис распахнулась без стука.
В проёме, залитая светом из коридора, стояла Катя. Она была одета в костюм-провокацию: чёрная кожаная юбка, такая короткая, что это было почти неприлично даже для их мира, чёрные чулки с чёткой стрелкой, каблуки-шпильки, врезающиеся в ковёр. Чёрный топ с глубоким вырезом обнажал загорелую кожу груди. Её волосы, ослепительно блондинистые, были уложены в объёмную, идеальную волну, падающую на плечи. Она выглядела так, будто только что сошла со съёмочной площадки фильма про стриптизёрш-шпионок.
Её взгляд, тяжёлый и насмешливый, скользнул по Егору, задержался на доли секунды дольше необходимого, а потом перешёл на Юлю.
— О, вы тут, — произнесла она, и её голос прозвучал сладко и лениво. Она вошла, позволяя двери закрыться за ней, и, не дожидаясь приглашения, вальяжно опустилась на небольшой кожаный диван для посетителей. — Юля, милая, будь душой, закажи мне латте. На кокосовом. Клиент был... утомительный. Хочу расслабиться.
Воздух в кабинете вымер. Егор застыл, документ в его руках зашуршал от непроизвольного движения. Он смотрел на Катю, и его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Это была откровенная, безумная атака. Не тайная, не украдкой, а в лоб. В его офисе. При Юле.
Юлия медленно подняла голову. Её лицо, секунду назад смягчённое полуулыбкой, стало каменным. В глазах загорелся холодный, смертоносный огонь.
— Вы, кажется, ошиблись дверью, — произнесла она, и каждый звук в её голосе был отточен, как скальпель. — Я не официантка вам.
— Ой, какая формальность, — вздохнула Катя, откидываясь на спинку дивана. Она закинула ногу на ногу, и стрелка на чулке блеснула под светом ламп. Её взгляд снова нашёл Егора. Она медленно, демонстративно провела указательным пальцем по своему бедру, от колена вверх, под самым краем юбки. Жест был настолько откровенным, настолько адресованным лично ему, что у него в глазах потемнело. Она не просто бунтовала, она соблазняла его прямо на глазах у жены.
— Я думала, мы тут все свои, — продолжила Катя, не отводя от него глаз. — И что можно расслабиться. После такой... напряжённой работы. Боссу же приносишь кофе.
Юля не выдержала. Она отодвинула стул, и звук ножек по полу прозвучал, как выстрел.
— Встань и выйди. Немедленно. Ты ведёшь себя неподобающе и нагло. Я не позволю...
— А что ты позволишь? — Катя перебила её, наконец переведя взгляд. Её глаза сузились. В них было наслаждение от драки. — Уволить меня? Попробуй. Но я хотя бы приношу неплохие деньги, которые и делают ваш бизнес лучше. Так что можешь продолжать трясти бумажками, а я пока... отдохну.
Она снова посмотрела на Егора, и на её губах играла едва заметная, победная улыбочка. «Смотри, какой я трофей. На меня охотятся за большие деньги. А ты можешь только смотреть».
Юля побледнела. Это было уже не нарушение субординации. Это было унижение. Публичное, циничное. Она сделала шаг вперёд, и Егор инстинктивно подался вперёд же, готовый встать между ними, хотя не представлял, что скажет.
Катя плавно поднялась с дивана, выпрямилась во весь свой рост на этих смертоносных каблуках. Она прошлась взглядом по Егору с ног до головы, и её голос, томный и интимный, разрезал ледяную тишину кабинета:
— всем хорошего дня, — улыбнулась своей белоснежной улыбкой.
Она повернулась и вышла, позволив тяжёлой дубовой двери захлопнуться с таким грохотом, что задребезжали стёкла в окнах.
В кабинете воцарилась тишина, более громкая, чем любой скандал. Егор стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как взгляд Юли прожигает его насквозь. Он видел в её глазах не просто гнев.
Юля молчала. Секунду, две, три. Потом медленно, с неестественным спокойствием, села обратно в кресло. Подняла документ, который только что обсуждали. Но её рука дрожала.
— это невыносимо. Не знаю, как твоё, но моё терпение скоро лопнет, — произнесла она.
Его мир, только что балансировавший на лезвии ножа, был грубо опрокинут одним появлением, одним словом, одним взглядом. И виноват в этом был он. Потому что позволил. Потому что не остановил. Потому что в глубине души, в самой тёмной своей части, он получил от этой сцены извращённое, стыдное удовольствие от её дерзости. От того, что она была живой, опасной, настоящей — всем тем, чего так не хватало в этой стерильной, правильной жизни.
Он остановился у окна в своём кабинете, глядя на серый город. Его телефон лежал в кармане. Мертвым грузом. Инструментом, который сейчас должен был позвонить и устроить разнос. Но пальцы не слушались.
Юля просидела за своим столом недвижимо минут десять, глядя в одну точку. Слова той девушки, её наглый взгляд, этот ужасающий, интимный .... брошенный Егору прямо в лицо... Всё это сложилось в чудовищную, неопровержимую картину. Не просто флирт. Это было что-то глубокое, опасное, что уже выплеснулось наружу и обожгло её публичным унижением.
И тут, сквозь горечь и гнев, к ней пробилась мысль, высказанная Егором в той ссоре: «Мне нужно чувствовать, что я мужчина». Она всегда воспринимала это как эгоистичную прихоть. Теперь, под прицелом этой развязной блондинки, фраза обрела иной смысл. Она оглянулась на их последние месяцы... годы? Сухой, механический секс по выходным, если вообще. Её вечная усталость, её погружённость в бизнес и контракты. Она строила империю рядом с ним, но перестала быть для него женщиной. Перестала его желать. А он... он был тем, кем был. Сильным, привлекательным, привыкшим брать своё. И если дома ему этого не давали...
Мысль о том, что он может уйти, действительно уйти к той, что смело пыталась привлечь его внимание прямо на глазах у жены, пронзила её холодным ужасом.
Юля любила его. Тускло, по-бытовому, но любила. И эта любовь, разбуженная щемящим страхом потери, заставила её сделать то, что раньше показалось бы унизительным.
Она нашла номер, записанный когда-то по рекомендации подруги. Сексолог. Это, казалось, был единственный выход. Ей нужно было становится лучше для своего же мужа. Она не стала говорить Егору, захотела всё сделать сама.
Первый сеанс был неловким, смущающим. Она говорила общими фразами о «кризисе в отношениях», о «рутине». Но специалист быстро вывел её на суть: на её подавленное либидо, на его неудовлетворённые потребности. «Мужчина, особенно такой, как ваш, нуждается не только в любви, но и в подтверждении своей мужской состоятельности. В азарте. В новизне. Вы перестали быть для него загадкой, вы стали... партнёром по бизнесу, который спит в соседней кровати». Эти слова резали, но были правдой. Она многое упустила. И пора было это исправлять.
Тем временем Егор был в своём клубе. Он сидел в VIP-ложе с парой старых, проверенных друзей по бизнесу, но их разговоры о семье, работе и политики пролетели мимо ушей. В голове у него крутились смысле Юле. Может он и переборщил, может где-то и сказал лишнего, но он же в то же время был и прав... Эти мысли переплетались между собой, создавая покалывание в его голове.
Когда на телефоне загорелось имя «Жена», он почувствовал облегчение. Хотя бы что-то. Он извинился перед друзьями и ушёл в свой кабинет, закрыв дверь.
— Алло, — его голос прозвучал настороженно.
— Егор... — в трубке послышалось её дыхание, неровное, сбивчивое. — я... мне есть, что сказать тебе. Ты ещё долго будешь в клубе? — её голос прозвучал таким лёгким, но в то же время грустным.
— не знаю ещё. У тебя что-то важное?
Он нахмурился.
— да, важное. Для нас с тобой, — уверенно сказала она.