Кафе

Антон забыл тетрадь.

Он понял это только дома, хлопнув себя по карманам в панике - чёрный молескин с синей резинкой, где были все его последние наброски, остался на столике у окна.

"Чёрт!"

Он рванул обратно в кафе, представляя, как кто-то уже листает его сырые, неотредактированные мысли. Но "Подстрочник" был закрыт, и свет внутри погашен. Антон уже собрался уходить, когда заметил слабый отсвет из-под двери подсобки.

Стук в стекло.

Дверь приоткрылась, и в проёме возник Арсений - без фартука, в растянутом чёрном свитере, с карандашом за ухом.

- Ты. - сказал он без удивления.

- Я забыл тетрадь. - Антон задыхался от быстрой ходьбы.

Арсений молча отступил, пропуская его внутрь.

На столе в подсобке лежал раскрытый молескин. Рядом - лист бумаги с аккуратными столбиками пометок на полях.

- Ты... читал? - голос Антона дрогнул.

- Да.

- И... делал заметки?

Арсений взял тетрадь, бережно перелистнул страницу.

- Ты пишешь о страхе, - сказал он, указывая на абзац. - Но прячешь его за метафорами. Вот здесь - "город, который давит плечами домов" - это же про одиночество?

Антон онемел.

- А вот это место.- Арсений провёл пальцем по строчкам. - Ты начинаешь предложение с "я", но потом заменяешь на "он". Почему?

Жар разлился по шее Антона.

- Так... правильнее.

- Для кого? - Арсений отложил тетрадь. - Это же твой дневник. Ты боишься даже самому себе сказать "я"?

Он протянул Антону тот самый листок с пометками.

- Я выделил места, где ты был честен. Их мало.

Антон взглянул на бумагу. Красным были обведены редкие фразы: "Мне снится, что я теряю слова", "Иногда я ненавижу собственные мысли", "Кофе сегодня горчит сильнее обычного".

- Всё остальное - красивая ложь, - сказал Арсений. - Ты притворяешься, что пишешь.

Гнев вспыхнул в груди Антона.

- Ты не имеешь права!

- Имею, - Арсений открыл ящик стола и достал толстую папку. - Потому что пять лет назад я был таким же.

В папке лежали газетные вырезки с рецензиями на книгу "Без сахара" некоего Арсения Попова.

- Ты... писатель? - Антон остолбенел.

- Был. Пока не понял, что сочиняю не свои истории, а то, что от меня ждут. - Арсений швырнул папку обратно в ящик. - Теперь я делаю круассаны. Они хотя бы честные.

Он подошёл вплотную, запах кофе и корицы обволакивал.

- Возьми свою тетрадь. Или оставь. Но если возьмёшь - пиши правду. Хотя бы для одного читателя.

- Для кого? - прошептал Антон.

Арсений тронул его пальцем в грудь, точно ставя точку.

- Для себя.

На улице Антон развернул тетрадь. На последней странице, где он всегда оставлял чистый лист "на случай гениальной мысли", теперь было написано:

"Первая правда: ты боишься. Вторая: это нормально. Третья: приходи завтра. Я покажу тебе нечто важное".

Почерк был чужим. Но слова казались своими.