ГЛАВА 17
♥*♡∞:｡.｡ ｡.｡:∞♡*♥
Я замерла. Гию, заметив моё замешательство, медленно приблизился. На его губах играла лёгкая ухмылка, но в глубине глаз пылал огонь искреннего беспокойства. Он крепко обнял меня за плечи — и я словно окаменела.
О, похоже, я произошла от тормоза! Стояла неподвижно, словно статуя, не в силах пошевелиться. Щеки пылали, становясь красными, как спелые помидоры.
Его дыхание, горячее и трепетное, коснулось моей шеи и уха, когда он прошептал:
— Я так волновался. Канроджи сказала, что ты серьёзно ранена.
— Ранена, но уже всё хорошо, — ответила я, наконец обретя голос. Робко улыбнувшись, я осторожно положила руки ему на спину.
В этот миг весь мир перестал существовать — остались только мы вдвоём и трепет наших сердец.
— Я рад, — прошептал Томиока, сильнее прижимая меня к себе.
***
Прошла неделя. Я вернулась к патрулям. До этого не могла выходить из‑за швов, но балду не пинала: носилась по поместью, загружая себя работой до изнеможения.
И всё же возвращение к ночным тварям оказалось куда желаннее.
Во время очередного патруля мы с Томиокой обнаружили пещеру, из которой тянуло пронзительным запахом разложения и мертвечины.
Мы с Гию ступили в нее, и тут же в ноздри впился тошнотворный смрад разлагающейся плоти — густой, сладковато‑гнилостный, от которого желудок сводило в спазмах. По всему периметру, словно жуткие подношения мрачному божеству, валялись трупы. Женские тела были обглоданы до ужасающих остовов: плоть сорвана с костей, обнажая склизкие, поблёскивающие в тусклом свете сухожилия и раздробленные рёбра. Лишь одно мужское тело почти не тронуто хищными зубами — но именно оно источало этот невыносимый, удушающий запах разложения.
Живот парня вспучился, будто набитый гниющими фруктами, а сквозь разорванную одежду копошились жирные, белёсые личинки. Они извивались, пробираясь сквозь плоть, оставляя за собой липкие, склизкие следы. С мерзким хлюпающим звуком они переползали с места на место, постепенно захватывая всё тело — уже добрались до шеи, облепили подбородок, кое‑где пролезли под кожу, создавая под ней шевелящиеся бугорки. На лице застыла маска нечеловеческого ужаса: глаза выпучены, зрачки закатились, а рот искажён в беззвучном крике, будто последние мгновения жизни навсегда отпечатались в этой гримасе.
Вдруг из глубины пещеры донёсся хрип — низкий, булькающий, будто кто‑то захлёбывается собственной кровью. Мы обернулись. Молодая охотница лежала в луже собственной крови, которая хлестала из её тела пульсирующими фонтанами, окрашивая каменный пол в густой багровый цвет. Её тело билось в конвульсиях — не ритмичных, а хаотичных, будто внутри неё рвались на свободу невидимые твари. Мышцы то сжимались до хруста, то расслаблялись, выкручивая конечности в неестественных позах. Из разорванного горла вырывались хриплые, булькающие звуки, а с каждым спазмом из раны выплескивались новые порции крови, разлетаясь брызгами по стенам.
Я бросилась к ней, несмотря на вопли разума, который кричал, что она уже мертва — просто ещё не осознала этого. Но я обязана была попытаться. Когда я приблизилась, запах железа и внутренностей ударил в нос с такой силой, что глаза начали слезиться. Её кожа была холодной и липкой, а под пальцами ощущались рваные края раны, из которой сочилась густая, светлая кровь, перемешанная с ошмётками плоти.
Я пыталась… честно, я изо всех сил пыталась ей помочь. Пальцы скользили по ране, я прижимала ладони, словно могла зажать эту чудовищную течь, остановить алую реку, уносящую её жизнь. Но всё было тщетно.
Она вздохнула — тихо, едва слышно, как последний выдох угасающего пламени. И замолчала. Навсегда.
«Не удивительно», — пронеслось в голове, словно чужой, холодный голос. Огромная кровопотеря. Сонная артерия… Мгновенная гипоксия мозга. Даже если бы я знала всё на свете о первой помощи, даже если бы действовала быстрее молнии — ничего бы не изменилось. Она уже была мертва. Слишком долго пролежала в этой алой луже, слишком много крови ушло в холодный пол.
Слезы хлынули внезапно, обжигающие, бессильные. Я не смогла её спасти. Опять не смогла! Внутри всё оборвалось, мир сузился до этого жуткого пятна крови и безжизненного тела.
Руки — липкие, красные, будто чужие. Перед глазами всё плыло, размывалось, превращалось в хаотичный калейдоскоп красок и теней. Я едва держалась на ногах, когда Гию подхватил меня, не дал рухнуть вслед за ней в эту бездну отчаяния.
Я хотела закрыть лицо ладонями — спрятаться, стереть этот кошмар, хотя бы на миг перестать видеть всё это. Но он мягко, но твёрдо остановил меня:
— Не трожь лицо. У тебя руки в крови.
И обнял. Осторожно, бережно, словно я была сделана из хрупкого стекла. В его объятиях я наконец позволила себе дрожать — беззвучно, отчаянно, сжимая кулаки так, что ногти впивались в окровавленные ладони. А внутри разрасталась пустота — холодная, безмолвная, беспощадная.
Из темноты со всех сторон донёсся хохот — липкий, пронизывающий, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, его обладатель, словно исполин среди муравьёв, уже предвкушал лёгкую расправу.
Гию молниеносно поставил меня за спину и с ледяным звоном обнажил катану. Я, не раздумывая, последовала его примеру. Мы встали спина к спине, пальцы судорожно сжали оружие — каждый мускул натянут, как струна, каждый нерв кричит об опасности.
— И что вы мне сделаете этими железяками? — раздался насмешливый голос, пропитанный презрением.
Хохот повторился, эхом отражаясь от стен пещеры, множась, заполняя собой всё пространство.
Мы с Гию одновременно уловили звук — влажный, отвратительный шлепок, будто чья‑то нога вступила в лужу свежей крови. Резко обернулись на шум. Пусто. Ни души. Но Гию, не колеблясь ни мгновения, рванулся в ту сторону — и в сверкающей дуге клинка голова демона отделилась от тела.
Она упала с глухим стуком, а туловище безвольно рухнуло следом, медленно расползаясь. Перед нами предстало отвратительное создание: длинные, изогнутые когти; вдоль позвоночника — жуткие костяные отростки; кожа голубовато‑зелёного оттенка, покрытая мерцающей чешуёй, которая словно пульсировала в тусклом свете.
Демон едва успел раскрыть пасть, чтобы изречь очередную насмешку, но Гию с хрустом раздробил его голову ударом ноги. Тело затрещало, начало рассыпаться в серый прах, словно истлевшая ткань, подхватываемая невидимым ветром.
— Нужно всех похоронить, — тихо произнёс он, медленно поворачиваясь ко мне.
Его взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, сейчас излучал нечто иное — трепетную заботу, скрытую за стальной выдержкой воина. Рука неспешно вытянулась — не властно, а бережно, словно предлагая не просто объятия, а убежище. В этом движении читалось больше, чем слова: «Ты в безопасности. Я здесь».
____________________________________
Хочу поделиться своими мыслями.
Что насчет тг канала? Я могу его создать, и всегда буду на связи, но! Там больше будет моей жизни и мыслей чем, например, писательства, хотя и такую тему тоже буду поднимать. Интересно?
А еще, я хочу писать не только фф, а отдельные истории, но и по разным фд тоже. Сейчас, я например, работаю над другим фф по гиюшино, но пока раскрывать идею не буду
Хочу услышать и ваше мнение по этому поводу, мне важно слышать не только похвалу, но и критику)