глава 10.
Глава 10 .
---
Он спал.
И она не спешила будить его.
Он был свернут клубком, как котёнок, забравшийся в самое тёплое место мира — в её нутро, в её сердце, в самую суть её сущности. Она обвивала его не руками — руками можно только держать, а она впитывала, как раковина жемчуг, как утроба — дитя, как храм — молитву.
Внешний мир шевелился, как мокрый сон. Перемигивались куноичи, звякали бинты, ветер трепал флаги экзамена. Кто-то произносил его имя, но здесь, в темноте, в пульсирующем сердце её тела, имя было не нужно. Здесь был только он.
И он дрожал во сне.
Не от холода — она была теплее любой постели. Не от боли — она не допустила бы ни капли. Он дрожал, потому что слишком долго был один. Потому что носил на себе маску солнечного мальчишки, в то время как внутри медленно текла тьма. Потому что он больше не знал, как это — быть просто собой. Не оружием. Не отверженным. Не надеждой кого-то.
Просто Наруто.
— Спи, — прошептала она, чувствуя, как его дыхание цепляется за её кожу. — Спи, котёнок мой. Пока ты со мной — ты любим.
Он чуть пошевелился, уткнувшись носом глубже, туда, где биение её чакры напоминало ему колыбельную. И она прижалась к нему. Плотью, энергией, всем собой. Он мурлыкнул во сне. Совсем тихо. Её ребёнок. Её… мужчина.
«Ты ведь ненавидишь это место, да?..» — подумала она, гладя его разум, как шёлк. — «Эти глаза, эти крики, эти ожидания. А ведь всё, что ты хочешь — чтобы тебя обняли. И не отпускали.»
Она знала. Он старался быть сильным, потому что иначе не видел пути. Он хотел признания. Но хотел и нежности. А нежность у них всегда покупалась болью.
Но не у неё.
Снаружи что-то кричало. Учителя, проверяющие списки. Медики. Временные напарники. Но всё это было — пыль.
А здесь… здесь было святое.
Он, и она.
---
Месяц.
Им дали месяц.
И она восприняла это как дар.
Наруто спал трое суток, и всё это время она держала его внутри — без снов, без боли, без голоса времени. Он плавал в ней, как зародыш, и в нём росло… нечто. Не чакра. Не сила. Форма.
Пока он отдыхал, она работала.
Анализировала, вскрывала, раскладывала. Его память, его тело, каждую чакровую спайку — она изучала, как коллекционер изучает редкий артефакт. И чем дольше смотрела, тем сильнее пульсировала зависть ко всем, кто не видел этого.
«Он же идеальный. Просто плохо оформленный.»
Она чувствовала, где мышцы не держат баланс, где сухожилия перегружаются, где чакра просачивается в пустоту. Она начала исправлять. Незаметно. Микроскопически. С той нежностью, с какой бы мать вшивала сыну под кожу имя.
Чтобы его больше никто не сломал.
На третьи сутки он открыл глаза.
Медленно. С сомнением.
— Ты… здесь?.. — прошептал он, неуверенно, будто боясь, что всё это был сон.
Она хмыкнула. Внутренне дрогнула. Его голос всегда был для неё как лакомство.
— Я всегда здесь, котёнок, — отозвалась она, позволяя своей энергии мягко пощекотать его в области шеи. — Хочешь воды? Или… может, поиграем?
Он покраснел. Легко, нежно. Словно солнце коснулось щеки.
— Ты… опять издеваешься, — пробормотал он.
— Я флиртую, — поправила она с улыбкой, обвивая его чакровыми щупальцами чуть туже. — Есть разница.
Он попытался спрятать лицо — в ней же. И она позволила. Он уткнулся в её мягкость — не плоть, не ткань. Просто она. Обволакивающая. Теплая. Вязкая. Идеальная.
— Я должен тренироваться, да?..
— Да, — сказала она, и голос её стал стальным. — Ты должен научиться ломать. Чётко. Без колебаний. Чтоб твоё тело знало, как уничтожать, даже если разум спит.
Он вздохнул. Потом кивнул.
— А ты… Ты ведь будешь со мной?
Она рассмеялась. Глубоко. Горячо.
— Я никогда не уйду, котёнок. Ты же мой. Каждый сантиметр. Внутри и снаружи.
Он опять покраснел. Но в этот раз — не отвёл взгляда.
---
Ночи принадлежали им.
Они тренировались в подпространстве — месте, что она вытягивала из его подсознания, как язык вытягивает каплю крови.
Здесь не было стен. Только импульсы. Отголоски будущих движений. И её голос.
Он бегал, прыгал, сражался — и при этом плавал в ней. Он не чувствовал усталости. Он чувствовал азарт. Лихорадочную дрожь в костях, когда она дотрагивалась до него мысленно и говорила: «Так. Вот так, мой убийца.»
Они разбирали бой с Неджем до костей. Она давала ему почувствовать слабости противника так, словно касалась их сама — рёбра, что можно сломать, если ударить правильно. Колени, которые дрожат при резком ускорении. Сердце, что не любит резких атак справа.
— Он тебя недооценивает, — прошептала она. — Как все. А значит — уязвим.
Иногда Наруто останавливался и обнимал себя. То есть её. Плоть, которой она обволакивала его.
— Спасибо, — шептал он. — Спасибо, что… не прогоняешь меня.
— Я? Прогнать? — она прижалась плотнее. — Я только мечтаю, чтобы ты остался во мне навсегда.
Он вспыхивал. Всегда. И она смеялась. Ласково.
— Ты сладкий, когда стесняешься.
— Прекрати, — бурчал он, отворачиваясь.
— Никогда.
---
Остальные искали его.
Говорили, что он снова сбежал с тренировок. Что он слабак. Что он потерялся.
Они не понимали.
Он не терялся. Он… находился. Рождался. Лепился. Шлифовался.
С каждым днём он бил по камню сильнее. С каждым вечером его дыхание становилось тише. Он больше не говорил "простите". Он говорил "ещё".
— Я сделаю, как ты говоришь, — шептал он. — Только не отпускай.
— Никогда, — отвечала она.
Иногда он просил… остаться внутри. Просто так. Лечь, свернуться, утонуть.
Она позволяла. Всегда.
Но медленнее. С большей вязкостью. С лёгким стоном, от которого у него дрожали пальцы.
---
Когда он вышел — на последней неделе — деревня задохнулась.
Он не шёл. Он ступал.
Медленно. Тяжело. С той поступью, когда за плечами не мальчишество, а зверь. Когда в тебе дышит не просто чакра, а воля чего-то более древнего.
Её тень ползла за ним, пульсируя. Не видимая. Но осязаемая.
Те, кто смотрел слишком долго — начинали задыхаться. Глаза щипало, как будто кто-то лизнул зрачок кислотой.
Хината упала в обморок.
Саске скрипел зубами.
Неджи… усмехнулся. Слишком громко.
— Жалкий демон хочет играть в шиноби?
Она не злилась. Она улыбалась.
— Он твой, — прошептала она Наруто. — Я разрешаю.
Он не ответил. Только зевнул.
Но в этом зевке уже чувствовалось хищное.
---
Арена.
Шум. Крики. Имя, разнесённое по ветру.
Узумаки Наруто против Хьюга Неджи.
Он стоял внизу, в тени колонн, слушая, как солнце шуршит по песку.
— Пришло время, котёнок, — прошептала она внутри него, и её голос был ласков, как коготь, скользящий по коже. — Покажи им, что ты стал. Покажи, кто ты теперь.
Наруто не ответил. Только улыбнулся. Спокойно. Даже немного лениво.
В груди — не дрожь.
В голове — не страх.
В теле — тяжесть хищника, который уже видел всё это сто раз.
«Интересно…» — подумал он. — «Когда он поймёт, что я с ним не дерусь, а играю?»
Он шагнул на арену.
---
Неджи уже ждал.
Собранный. Сосредоточенный. Холодный, как металл под дождём. Он не улыбался. Он не угрожал. Он просто знал, что победит.
— У тебя нет шансов, — произнёс он, как приговор. — Это судьба.
Наруто окинул его взглядом и хмыкнул. Слишком медленно. Слишком напряжённо. Всё это можно было разрезать взглядом.
— Ага, — кивнул он. — Уже страшно.
Внутри него тихо засмеялась она.
— Ах, какой ты стал. Я тобой горжусь, мой хищник.
---
Бой начался.
Неджи бросился вперёд с первой же атакой — точно, грамотно, по всем правилам боевого искусства клана Хьюга. Его пальцы искрились чакрой, удары были быстрыми, как плеть.
Но Наруто… не двигался.
Он стоял, наблюдая, как удар идёт в бок. Потом просто сместился в сторону, как будто ветром его сдуло.
Неджи промахнулся. Ещё раз. И ещё.
— Что… — начал он, нахмурившись.
Наруто не отвечал. Он танцевал. Мягко. Бесшумно. Он не был атакующим — он был отражением. Он отзеркаливал. С лёгкой ухмылкой. С полусонной ленивостью.
— Почему ты не дерёшься?! — рявкнул Неджи.
— Я? — Наруто потянулся, как кот. — А смысл?
Он ударил. Один раз. Ладонью — в плечо. Не сильно. Даже без чакры.
Но Неджи отшатнулся, словно его толкнуло ветром.
— Что это… — пробормотал он. Его чакра дернулась.
— Ты слаб, — сказал Наруто. Тихо. — Просто этого ещё никто тебе не говорил.
Стражница шевельнулась внутри, мурлыкая.
— О, как красиво ты играешь. Ещё, мой птенец. Убей его взглядом.
---
Неджи разозлился.
Он метался. Бил. Блокировал воздух. Кричал, как зверь, теряющий форму.
Он активировал Бьякуган.
Он открыл 64 удара.
Но Наруто скользил между ударами, как дым между пальцами. Он был везде. Он был нигде.
— Перестань! — выкрикнул Неджи. — Сражайся как шиноби!
— Я не шиноби, — сказал Наруто. Его глаза на миг сверкнули янтарным. — Я — перерождение.
И ударил.
Один клочок чакры — тонкая, сжатая линия, пропущенная сквозь пальцы, будто пульсирующая игла. Он ткнул ею в грудь Неджи. Почти неслышно.
И Неджи рухнул на одно колено.
— Что ты… что ты сделал?..
— Открыл тебе истину, — ответил Наруто, подходя ближе. Его дыхание было ровным. Его шаги — тяжёлыми. — Ты всё это время был заперт в своей иллюзии о судьбе. А я… Я давно сломал свою клетку.
Он наклонился.
Близко. Так, что их лбы почти соприкоснулись.
— Запомни это ощущение, Неджи. Беспомощность. Потому что дальше будет хуже.
Неджи попытался ударить, но тело не слушалось. Его чакра путалась. Пульс был нарушен. Каналы… он не чувствовал чакры.
Наруто улыбнулся. Почти весело.
— Тебе повезло, что я не в настроении убивать. Сегодня — я просто играю.
Он отошёл. Спокойно. Не оборачиваясь.
За спиной — тишина. Потом выкрик рефери:
— Победитель: Узумаки Наруто!
Толпа молчала.
А внутри… она смеялась, как весна.
— Ты был прекрасен, — прошептала она. — Хищный. Грациозный. Опасный.
Наруто чуть покраснел. Но улыбка не сходила с его лица.
— Я всё ещё могу стать лучше, — ответил он, направляясь к выходу. — Особенно если ты будешь рядом.
— Я буду не рядом, — шепнула она в ответ. — Я буду в тебе. Всегда.
---