One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

*[dezɛspwaʁ] (франц. désespoir) — отчаяние.
——————————————————————

***

   Архивы почистить не сложно. Народ убедить чуть труднее, но заставить сердце меньше любить — почти невозможно.

***

   Джисон едва приоткрыл глаза, когда почувствовал ласковое прикосновение к щеке. Он повернул голову в сторону, встречаясь взглядом с Минхо, лежащим рядом и умиротворённо любующимся им.

          — Ты уснул, хотя обещал, что дождёшься меня, — немного обижено шепчет граф.

          — Ох? Извини... Как долго ты здесь? Тебя не потеряют? — встревоженно уточняет принц всё ещё сонным голосом.

          — Неважно, как долго я здесь был – важно, сколько ты ещё позволишь мне тут оставаться. Сейчас глубокая ночь и я не понадоблюсь ни единой душе, — расплываясь в нежной улыбке, опирает голову на локоть, чтобы смотреть в чужие глаза сверху вниз.

   И действительно. Джисон только сейчас замечает, что за окном темно, а за пределами комнаты кромешная тишина, обозначающая, что все уже давно спят. Он ловит взглядом струйку лунного света, падающего на простыни, а затем снова возвращает внимание на Минхо, чей взор ни на мгновение не сдвигался с его лица.

          — Ох... Что же делать... Я уже совсем высыпался, — приподнимаясь на постели, принц подминает под себя одеяло, ероша и до того растрёпанные волосы.

          — Какое совпадение – я тоже, — несмотря на полумрак комнаты, лёгкую ухмылку на губах графа не заметить просто невозможно.

          — А? Но когда ты успел поспать, если наблюдал за мной? — непонимающе спрашивает и передёргивает плечами от внезапного потока холодного воздуха. Это форточка сквозит.

    Минхо только таинственно хмыкает и ближе двигается, усаживаясь почти напротив, тоже подминая под себя одеяло.

          — У меня было достаточно времени, — не слишком громко отвечает, опуская ладонь на чужое бедро, а взгляд взметая к лицу Джисона.

   Принц едва реагирует на касание, лишь вздрогнув в моменте. Он задумчиво жует нижнюю губу и даже не смеет поднять глаз, понимая, что столкнётся с самым проникновенным взглядом из всех возможных, если сделает это. Ему становится отчего-то волнительно и некоторый мандраж настигает его, передаваясь лёгким холодком по плечам и превращаясь в мелкие мурашки вдоль позвоночника.

          — Я ждал тебя, — тихонько разрезает тишину принц, всё ещё не поднимая глаз. — Я уснул, но я ждал...

          — Я знаю. Тебе не надо оправдываться, — мягко успокаивает и ещё ближе двигается, так, чтобы их колени касались. — Взгляните на меня, Mon amour, — через чур ласково просит, цепляя пальцами его подбородок.

   Джисон стыдливо поднимает взгляд и почему-то по прежнему не может смотреть ему в глаза, чувствуя себя уязвимо взбудораженным.

          — Я много думал в последние дни... Я ни в коем разе не хочу тебя напугать... Лишь хотел признаться, что не могу перестать думать... о тебе. Каждую ночь я мучаюсь от тоски по тебе. Мне так чертовски сильно не хватает твоих объятий и тепла рядом. Мне бывают противны свои же мысли, но... Но я хочу быть честным с тобой, а потому считаю своим долгом поделиться тем, что происходит в моей голове. А там происходит что-то очень страшное. Что-то, что точно тебя напугает. Меня тоже раньше пугало, но теперь... Теперь я только лишь волнуюсь о тебе, — замысловато рассказывает граф, тоже невольно опуская глаза вниз.

          — И что же?.. Что происходит в твоей голове? — возможно, принц старается показаться непоколебимым или даже серьёзным, но в голосе читается один только интерес и мелкая дрожь.

   Минхо молчит и прикусывает губу, решаясь на ответ не сразу. Он робок в своих же фантазиях, а потому говорить об этом ещё сложнее. Ему требуется ни сколько перестать волноваться за Джисона, сколько перешагнуть через самого себя и вселенский стыд, чтобы наконец взглянуть в его глаза и почти что решительно заявить:

          — Я часто представляю, как мы занимаемся любовью.

   Теперь уже Джисон сконфужено замолкает и прикусывает губу, но взгляд на удивление не отводит, продолжает смотреть на графа и ждать, когда он скажет, что это, должно быть, шутка. Но граф тоже молчит. Он тоже смотрит в глаза и молчит, ожидая хоть какой-то реакции, будь она положительной или отрицательной.

          — Вот как... Ну, то есть... Мы вдвоём?.. Ты имеешь ввиду... Без девушки?.. — неловко уточняет принц, когда их общее молчание становится слишком напрягающим.

          — Боже Правый... Конечно без девушки! Mon amour, какие к чёрту девушки могут быть в нашей любви?.. — он почти недоумевает, но звучит всё ещё мягко, не желая давить.

          — Я не знаю... Просто я никогда не думал, что можно... Ну, вот так... Без девушки... — он говорит тихо и почти сгорает со стыда, пока пытается правильно донести свою мысль.

          — Ох, Mon amour, ничего страшного в этом нет!.. Ты не подумай, я не пытаюсь тебя уговорить или что-то вроде того... — Минхо подползает к нему почти вплотную; кровать неприятно скрипит, а матрас сильно проминается под его весом, когда он аккуратно берёт чужое лицо в свои ладони и смотрит точно в глаза с чутким доверием. — Я просто пытаюсь сказать... Я всегда буду рядом, что бы не случилось и... Ты можешь мне доверять... Ты же знаешь это, правда?..

   Джисон скромно кивает, всё ещё совершая усилия для того, чтобы безотрывно смотреть в глаза напротив. Забота графа немного притупляет все тревоги и волнения, но маленькие доли сомнения ещё слишком чётко читаются на дорогом сердцу лице.

          — Я знаю, — почти одними губами шепчет и так же доверительно улыбается. — И поэтому не прибегаю к крайностям... — уже чуть более поникшим голос. — Я просто не очень понимаю саму суть... Это прямо, ну... туда?..

— Джисон, Mon amour, говори прямо, если хочешь получить прямой ответ, — подсказывает граф, мягко поглаживая его щеку большим пальцем.

— Я имею ввиду... То есть... Давай предположим, — довольно серьёзно начинает принц, отстраняясь, заставляя Минхо тоже стать серьёзнее. — Я согласен на половую связь с тобой и готов быть в роли женщины... В таком случае... Ты будешь пихать его мне в задний проход, да?.. — он искренне старается говорить равнодушно, но лёгкое отвращение всё равно читается в его словах.

Как бы граф не старался быть серьёзным всё это время, он разражается громким заливистым смехом, падая головой на подушки возле чужих колен, стоит Джисону закончить свою мысль.

— Что я там пихать то в тебя собрался, м-м? — змеёй искусителем язвит Минхо, глядя на ворчащего что-то принца снизу вверх.

— Эй! Это вообще-то серьёзный разговор! Не веди себя как ребёнок! — действительно пытается отчитать его, но получается только выразить смущение и обиду за несерьёзное отношение.

— Хорошо-хорошо, прошу прощения, Ваше высочество, — с напущенной вежливостью извиняется и снова принимает сидячее положение, прокашливаясь. — Что ж, для начала – тебе стоит научиться называть вещи своими именами. Я действительно желаю доставить тебе бескрайнее блаженство своим членом, который, без капли стыда, буду вынужден приютить в твоей чудесной заднице, — расплываясь в хитрой ухмылке, граф заканчивает мысль и видит, в какое замешательство он ввёл Джисона.

И если действительно придираться к деталям, замешательство это было не напрасным. Услышь кто-нибудь о том, какую грязь разглагольствует ещё совсем молодой юноша из дворянской семьи — его голова бы уже давно висела на центральной площади и пощады бы ему не было.

— Ты!.. — угрожающе замахивается на него принц, но, понятное дело, просто чтобы припугнуть, и в следующую же секунду грузно выдыхает, собираясь с мыслями. — Ты просто несносный мальчишка... Как ты можешь говорить такие вещи?.. — негодует, но заметно смягчается, когда видит на себе чужой пристальный взгляд.

— Прости, — гораздо тише, чем все прошлые реплики, извиняется Минхо, аккуратно беря его ладонь в свою, целуя тыльную сторону в виноватом жесте. — Переборщил, да?.. — тихо уточняет и снова прижимается губами к ладони.

— Да, — без особой обиды или злобы отвечает, на самом деле задумываясь над его словами куда сильнее, чем это может показаться.

   Граф предпочитает заткнуться самостоятельно, чтобы больше ни единое похабное слово не слетело с его собственных губ. Он оставляет нежные поцелуи на шершавой ладони и мягко поднимается ими к раненному запястью, выцеловывая это место особенно трепетно. Его глаза прикрыты, в ресницы дрожат, отбрасывая тени на впалые щёки, но по одному только его сбивчивому дыханию можно догадаться, как сильно он этим наслаждается.

   Джисон не очень понимает как на это реагировать, поэтому просто тепло улыбается и наблюдает с некоторым интересом. Его радужки сверкают сомнением, когда Минхо поднимается мягкими поцелуями по предплечью и по инерции двигается ближе и ближе.

   Из-за полумрака в комнате сложно рассмотреть точные эмоции, отражающиеся на каждом из их лиц, но томное дыхание графа, кажущееся слишком громким в ночной тишине покоев, и смелый шёпот принца медленно, но верно наполняли комнату жарким чувством, больше присущем страсти, чем трепетной любви:

          — Минхо, я... Что, если я хочу?..

   Граф тут же отрывается от тёплой кожи, успев добраться до плеча, и смотрит на чужое лицо, освещённое слабым сверканием луны из окна, почти неверяще.

          — Хочешь чего?.. — всё-таки уточняет, как бы это ни было очевидно.

          — Тебя.

Минхо невольно облизывает сухие губы и почти в одно мгновение возвращается к тому игривому и немного напористому настроению, которое испытывал ещё до того, как Джисон открыл глаза.

— Сейчас? — довольно нежно, по сравнению с ухмылкой, играющей на его губах, уточняет граф.

— У нас только сейчас и есть... — с каплей отчаяния отвечает и льнёт ближе, обхватывая чужую шею ладонями.

Минхо почему-то особенно нравится эта фраза и он негласно с ней соглашается, тоже двигаясь ближе, бережно обнимая за талию и сталкиваясь с ним губами в чувственном поцелуе.

Наверное, это один из немногих поцелуев, где граф не старался полностью завладеть ситуацией и контролировать каждое касание их губ. Он давал полную волю и возможность того же контроля принцу, таким образом в очередной раз показывая, что с ним он в полной безопасности и бояться нечего.

Джисон, очевидно, оценил этот жест и отвечал на поцелуй куда пылче, чем обычно. Возможно, его успокаивал факт глубокой ночи и их неприкосновенности, а может лишь само присутствие Минхо, в котором так отчаянно хотелось найти утешение.

И даже когда поцелуй совсем превратился в ленивое покусывание губ друг друга, граф не спешил его разрывать, дожидаясь того момента, когда это сделает принц, для которого такое количество инициативы было не то, чтобы ново, но немного необычно, ведь у него именно с Минхо такое редко случалось.

— Я волнуюсь, — признаётся в самые его губы и всё-таки немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, в которых уверенности в несколько раз больше, чем в его собственных.

— Я знаю, — шепчет туда же уже граф, успокаивающе поглаживая большими пальцами его поясницу, спрятанную под грубой тканью рубашки. — Не думай об этом и сконцентрируйся на ощущениях. Я не сделаю ничего, что могло бы хоть немного тебе не понравиться и остановлюсь в любой момент, если ты меня об этом попросишь, — ласково уверяет и как бы ждёт его одобрения.

Джисон тепло улыбается на его слова и почти решительно кивает, подавая знак к действию.

А Минхо дважды просить не надо. Он, как бы не хотелось отдаться страсти, аккуратно толкает его назад, заставляя упасть спиной на смятое одеяло и нависает сверху, бегло проходясь любящим взглядом по светлому лицу в почти кромешной тьме. Она, эта темнота, играет им только на руку. Волнение и стеснение от предстоящего оголения не так сильно тревожат грудь, а чувство скрытого от всего другого мира купола внушает чувство спокойствия.

Граф больше не говорит и слова, предоставляя эту возможность принцу. Вместо этого он общается с ним взглядом, спрашивая негласного разрешения на то, чтобы снять с него эту уродливую, именно в сию минуту, рубашку, скрывающую под собой божественное тело, которое, по скромному мнению Минхо, и вовсе не нуждается в скрывании под скучной тканью.

Не удивительно, но Джисон даёт разрешение и у графа перехватывает дыхание, когда он расстёгивает последнюю пуговицу и небрежно распахивает рубашку, с полным очарованием оглядывая сверкающую от пота под блеском луны кожу. Он касается массивной груди, вздымающейся от тяжёлого дыхания, одними только кончиками пальцев, легко пробегаясь ими между рёбер.

Принц мелко дрожит от лёгких касаний и смотрит с некоторой робостью из-под ресниц, чувствуя себя через чур уязвимым, но оттого особенно окрылённым. Его грудь распирает светлое приятное чувство, а тело сковывает липкое волнение. Он старается прислушаться к совету Минхо и прикрывает глаза, чтобы сконцентрироваться на ощущениях.

          — Ты так красив, Mon amour... — шепчет граф, беззастенчиво оглаживая руками тёплую кожу и буквально съедая каждый её кусочек глазами. — Мои глаза ещё никогда не видели ничего красивее... — нескромно добавляет и ползёт руками ниже, цепляясь руками за край его брюк, на мгновение замирая и взметая взгляд к чужому лицу, чтобы убедиться в его согласии.

   Джисон ему слабо кивает и заинтересованно приподнимается на локтях, наблюдая, как он быстро стягивает с него шуршащую ткань и даже не даёт опомниться после этого, потому что резко приближается с нежным поцелуем.

   Принц отчасти благодарен ему за такое ненавязчивое отвлечение внимания от самого волнующего. Он тихонько скулит ему в губы, когда тот пытается отстраниться. Джисон чувствует себя ничтожно жалким в этот момент, но ничего не может с собой поделать и только крепче сцепляет руки за чужой шеей, лишь бы Минхо не отстранялся.

          — В тебе так много désespoir, Mon amour... — на ушко шепчет граф и ухмыляется, широко лизнув за ним.

          — Не применяй на мне свой красивый язык... Ты же знаешь, я ни грамма не смыслю в французском... — едва обижено отвечает на его выходку принц.

          — Ох, неужто? И 'Mon amour' тебе совсем не знакомо? — хитро щурится и оставляет несколько коротких поцелуев возле ключиц.

          — Только лишь это... Только лишь потому, что быть твоей любовью – моё самое отчаянное желание.

   Внезапно все слова теряются в сумбурном потоке сладких поцелуев и томных вздохов. Глаза застилает мутная пелена, а руки только и могут, что цепляться за помятые простыни. Лунный блеск мягко ложится на оголённое тело Минхо, явно отражаясь в лёгкой испарине на его лбу, пока он неторопко толкается в удивительно податливое тело, одновременно даря Джисону чувство спокойствия трепетным поцелуем.

   Их сбитое дыхание только сильнее подогревает температуру разгорячённых тел, плотно трущихся друг о друга. В какой-то момент становится так жарко, что хочется распахнуть окно настежь, но граф останавливает себя от этой мысли только лишь потому, что делиться с округой благозвучными стонами, которые принцу было так неловко выпускать изначально, не хочется от слова совсем.

   Минхо сильно кусает свои губы, когда пытается сдерживаться от слишком быстрых и резких движений, которые могут растерять Джисона, как бы сильно ему этого не хотелось. А ему хотелось сильно. Узкие, часто сокращающиеся, никогда до этого ещё не тронутые стенки давили со всем сторон и столь желанное тело под ним казалось раз в сто милее и очаровательнее.

   Он искренне, каждой своей клеточкой тела и разума был здесь, рядом с принцем. Не переставал вглядываться в эмоции на его потерянном в таком новом для него удовольствии лице. Он только и делал, что гладил руками его чувствительную грудь и ласково целовал в шею, не позволяя зубам даже немного коснуться его кожи, чтобы точно не причинить боли. Граф оказался в абсолютной его власти, даже не заметив этого.

   Джисон, казалось, давно потерял драгоценную ниточку здравого рассудка, потому что не видел и не думал ни о чём, кроме Минхо. Его заботливая улыбка почти идеально отпечаталась на подкорке его мозга, а ласковый шёпот с обязательным "Mon amour" на конце и вовсе превратился в серый шум, который разбирать не получалось, но подсознательно очень трогал.

   Он всё ещё стеснялся быть слишком громким, посколько его стоны, совсем не похожие на девичие, сложно назвать песнью ангела, с чем граф бы не согласился, а потому стыд за них накатывал почти незамедлительно, даже когда они вырывались совсем бессознательно в порыве мощного потока ошеломляющих ощущений.

   Принц редко слышал тихое шипение Минхо над собой, означающее, как ему было мало. Это неистово заводило и он даже осмеливался пару раз подмахнуть бёдрами навстречу, но тут же заливался румянцем. Он не ожидал, что такое сомнительно мероприятие действительно принесёт ему столько удовольствия и других положительных эмоций. Где-то внутри Джисон искренне надеялся, что дело в графе. Что они, как два кусочка пазла – идеально подходят друг к другу. И в этом весь секрет.

По другому и быть не может, ведь от каждого прикосновения Минхо у него появляются мурашки и всё тело пронзает дрожь. От каждой милой улыбки скручивает живот, а каждый мягкий поцелуй порождает жалобный скулёж. Граф, как настоящий спаситель. Он единственный, кто смог так сильно и глубоко поразить его сердце своей искренностью и любовью. Он, как самый смелый на свете мужчина – не сдавался и несмотря на все преграды в конечном итоге освободил принца от оковов чужого мнения и собственных предрассудков. Минхо – единственный, кто по-настоящему его понял и помог сделать это ему самому.

Кульминация настигает их почти одновременно. Секунды замедляются и единственное, что слышит принц сквозь серый шум в ушах – это гортанный стон графа и затем чувствует тёплую жидкость на своём животе. Несколькими мгновениями позже Минхо обхватывает его плоть и всего парой касаний заставляет с плаксивым стоном на губах излиться рядом.

Джисон больше не слышит ничего. Ни голоса графа. Ни его тяжелого дыхания. Ничего. Оглушительная тишина внезапно так его пугает, что он пытается закричать. Пытается позвать Минхо и попросить его что-нибудь сделать, но в это же мгновение он осознает, что и свой голос он больше не слышит. Паника накрывает его с головой и в следующую секунду он окончательно ломается.

***

Принц вскакивает на постели в холодном поту. Его сердце бешено колотится, а голова тяжёлая, будто камень. Он оглядывается по сторонам, в поисках Минхо и не находит. Он не видит ни единого следа, который свидетельствовал бы его присутствию в этой комнате. Джисон обеспокоенно оглядывает уже себя, понимая, что он в своей спальной рубашке, одеяло и простыни не помяты, а лунный блеск в окне больше напоминает рассветную зарю. Осознание медленно накатывает и он как-то обречённо опускает голову вниз, понимая, что его собственное белье промокло и всё что было раннее – всего-то мокрый сон. Досада мигом настигает его и он уже хочет расплакаться от чувства той же никчёмности, но в комнату внезапно влетает запыхавшаяся Хейзел.

— Ваше высочество! Вы в порядке?! — она очень обеспокоено подлетает к его постели и осматривает. — Вы кричали во сне... — тише добавляет, когда видит растерянность на чужом лице.

— Я... Я в порядке... Просто плохой сон... — также тихо отвечает и неловко кусает губы, пытаясь натянуть одеяло повыше.

— Ох, Ваше высочество... Вы звали Его сиятельство милорда де Сен-Лари... Я подумала... — она замолкает, чтобы не сболтнуть лишнего и смотрит на принца выжидающе, надеясь, что он сам расскажет.

— Правда?.. Я звал его?.. — он тут же поджимает губы и отводит взгляд.

— Да... Вы же помните, что Его светлость с семьёй уехали прошлым вечером?.. — она уточняет, её выражение лица отражает сожаление и она даже ласково касается его плеча, успокаивая.

Джисон сдержанно кивает, но в следующую секунду не может сдержаться и льнёт к гувернантке с объятиями, тихонько всхлипывая в её плечо.

Хейзел всегда была для него самой сильной поддержкой. Она почти заменила ему мать в детстве, а потому доверять ей было проще всего. Она никогда его не осуждала и всегда вставала на защиту, что бы не случилось.

— Ну тише, тише... Мой милый мальчик... — она успокаивающе гладила его по спине, точно как в детстве, когда ему снились кошмары.

— Я... Я так сильно скучаю по нему... — отчаянно прошептал принц и затих, собираясь с мыслями. — Почему же всё так вышло...? Почему мы просто не можем любить друг друга?.. — совсем тихо говорит, сокрушаясь и всё ещё роняя редкие слёзы на плечо Хейзел.

          — Мне очень жаль... — она хмурится, но не из недовольства, а лишь из сострадания. — Была бы у меня возможность, я бы обязательно что-нибудь придумала, лишь бы Вы не испытывали этой всепоглощающей боли....

   Её руки заботливо обволакивали и даже позволяли чувствовать себя немного любимым. Джисон сейчас был благодарен ей за это больше всего на свете. За эту его ничтожную слабость и абсолютно не мужскую чувствительность, которые она никогда не осуждала.

          — Я рада, что Вы в порядке... Я имею ввиду, что Вы в сознании... Потому что после того, как Вы потеряли сознание на прощании с семье Его светлости герцога де Сен-Лари , все были сильно обеспокоены... — она попыталась сменить тему, но её объятия оставались всё такими же нежными и успокаивающими.

          — Да, я... Я помню это... — картинки событий теперь окончательно вырисовались в его голове. — Думаю, я просто устал...

— Лекарь сказал точно также, когда осмотрел Вас... Поэтому Её величество попросила отнести Вас в покои и не беспокоить, — объяснила гувернантка, медленно отстраняясь, расправляя подол своего платья, которое она была вынуждена надеть быстрее обычного.

— Я, должно быть, разбудил тебя... — с долей вины бубнит принц, вытирая мокрые щёки рукавами рубашки.

— Что Вы! Не беспокойтесь об этом... Если моё присутствие хоть немного помогает Вам сейчас, то всё в порядке, — она утешающе накрывает его ладонь своей и мягко улыбается.

— Хейзел... Как ты думаешь, мать догадывается?.. Ну, что новости правдивые?.. — всё равно склоняет в сторону этой темы, потому что все мысли сейчас только об этом.

Она поджимает губы и замолкает. Её глаза неуверенно мечутся по белым простыням и только спустя минуту взметаются к его лицу.

— Я так не думаю. Её величество верит Вам, насколько бы настороженной она не была с первого взгляда, она Вам верит. Вы можете не беспокоиться об этом, — снова мгякая улыбка.

          — Но ведь я ей вру... Я так нагло ей вру, а она мне верит... Несправедливо как-то получается... — нехотя размышляет Джисон.

   Гувернантка грузно вздыхает и неопределённо качает головой, как бы соглашаясь.

          — Вы лишь защищаете свою гордость. В этом нет ничего плохого, Ваше высочество, — в очередной раз пытается утешить и даже по-матерински целует в лоб. — Утро вечера мудренее, ложитесь в постель, — немного погодя добавляет, поднимаясь с кровати и уходя прочь, оставляя после себя окрыляющее чувство спокойствия и уюта.

***

   Утро выдаётся знойным. Солнце нещадно слепит глаза, а рокот птиц за окном не даёт и единого шанса сохранить драгоценный сон. Принц ещё долго ворочается и путается в мягких простынях, прежде чем окончательно отмахнуть от себя сонливость и начать приводить себя в порядок перед первым завтраком без пылких переглядок с графом. Одна мысль о том, что его там не будет – расстраивала и с облегчением осаживала одновременно, потому что после прошлой ночи он бы не смог поднять на него даже самый малейший взгляд. Вот как стыдно было. Но, тем не менее, он теплит воспоминания о прошлой ночи в самом сердце, даже опуская факт того, что это было его собственное воображение.

Джисон покидает покои и направляется в сторону лестницы, когда замечает, как из когда-то комнаты графа выносят грязные простыни и несут чистые. Он всего одним глазком заглядывает за дверь и не успевает даже понять, как брови сами собой сводятся к переносице, а сердце болезненно ноет.

Перед ним почти пустая, без всего того творческого бардака, присущего Минхо, комната. Окно открыто настежь и тюль красиво танцует на ветру, пока по ногам скользит холодный сквозняк. Принц передёргивает плечами то ли от холода, то ли от нахлынувших воспоминаний, когда взгляд сам собой скользнул по тому самому письменному столу, возле которого он был так отчаян в одну из тех славных ночей. Из раздумий его выводит беспокойный голос Хейзел из-за спины:

— Ваше высочество?.. Что Вы тут делаете? — она мягко спрашивает, параллельно расправляя чистую наволочку для подушки в руках.

— М?.. Я просто... Проходил мимо, — отмахивается и хочет уже уйти но её грустный вид заставляет остановиться.

— Вам стоит идти в столовую, если не хотите пропустить завтрак... — даёт ему последний шанс незаметно ускользнуть, но Джисон всё ещё стоит перед ней, почти неподвижно.

Хейзел замечает, что он не собирается уходить так просто и устало вздыхает, собираясь с мыслями.

— Её величество попросила постелить в этой комнате для новой гостьи, — нехотя признаётся.

Принцу не удаётся скрыть явного удивления и даже недоумения на лице от её слов.

— Для какой гостьи?? — спрашивает больше раздражённо, чем из любопытства.

— Мне было приказано молчать, Ваше высочество... Я не могу сказать больше... — она поджимает губы и отводит взгляд. — Разве что... Я ещё не отнесла в прачечную грязные простыни и наволочки... Если это как-то поможет, я...

— Где? — Джисон прерывает её на полуслове, всем своим видом показывая нетерпеливое облегчение, которое ещё только мгновение назад было непроглядным возмущением.

— Я убрала их в отдельную корзину в кладовой... Я принесу, если Вы попросите, — расплывается в трогательной улыбке, желая хоть немного помочь.

— Спасибо. Правда, спасибо. Но не надо, я сам, — немного тише благодарит принц, тут же срываясь на бег и испаряясь в противоположной стороне от столовой.

***

   Джисон таки пропускает завтрак, но зато благоговейно возвышается в своей привязанности к графу, пока тайком тыкается носом в простыни, на которых ещё день назад спал Минхо. Его Минхо. Он забрал в свою комнату всё, что было. И мятый пододеяльник, который отлично подошёл к его собственному одеялу; и тонкую простынь, в которую хотелось укутаться и никогда не вылезать; и даже наволочку от подушки, в которой было сконцентрировано наибольшее количество запаха чужого пота в перемешку с приятным ароматом масел, которые так любил намазывать на шею граф.

Может быть, это было слишком. Слишком отчаянно и необоснованно. Но принц не думал об этом, когда делал очередную подобную глупость и пропускал приёмы еды. Королева беспокоилась, но почему-то узнать, что случилось – не решалась. Должно быть, чувствовала, что ей ничего не скажут, а потому точно попросила Хейзел докладывать о самочувствии сына. И Хейзел была бы не Хейзел, если бы не прикрывала его благородный зад перед матерью, когда в очередной раз говорила, что он в порядке и завтрак пропустил только потому, что голоден не был. Это Джисон в ней и ценил.

Впрочем, ближе к вечеру, когда суету в гостиной игнорировать было невозможно, а живот болезненно урчал от голода, принц выбрался из слоёв простыней и всё-таки спустился посмотреть, что происходит.

В очередной раз проходя мимо знакомой комнаты, он заметил, как прислуга таскает в неё потрёпанные чемоданы. Это заставило насторожиться, но любопытство не прогнало, а потому он прокрался в гостиную, где во весь голос смеялись сразу три женских голоса.

Он осторожно заглянул в комнату и сразу наткнулся на мягкий взгляд королевы. Рядом с ней женщина помладше, довольно ухоженная, определённо дворянка. А напротив них, в обитом кожей кресле, совсем юная леди, которая Джисону как никогда знакома.

— Прошу прощения... — он решается зайти в комнату и подаёт тихий голос.

— Ох, милый, мы как раз ждали тебя! — лепечет королева, указывая ему на кресло возле юной леди.

Принц скромно кивает, усаживаясь на указанное место, и тут же ловит дружелюбный взгляд девушки, сидящей возле него.

— Маркиза Эстли со своей дочерью, леди Агнес, сегодня у нас ужинают, поэтому будь добр, прояви манеры, — немного недовольно ворчит Её величество.

Джисону два раза повторять не надо, поэтому он сразу подрывается с места, чтобы поцеловать ладони дам. Маркиза, та, что женщина помладше его матери, дарит ему умилённую улыбку, а леди Агнес, та, что подруга его детства, едва держится чтобы не засмеяться. Её, точно как принца, всегда раздражала эта чрезмерная вежливость в столь близком кругу, но против матери она пойти не могла, а потому постаралась лишь сдержанно улыбнуться.

— К тому же, мы посоветовались... — королева переглядывается с маркизой, чтобы уточнить их оговорённое заранее решение. — И решили, что Агнес останется у нас в поместье на ближайшее лето.

Кажется, для Агнес эта новость была такой же неожиданной, как и для Джисона, потому что их напряжённо сведённые брови тут же встретились.

— Агнес вот-вот стукнет семнадцать, так что это отличная возможность, чтобы сыграть свадьбу, — добавляет маркиза, любуясь своей дочерью, определённо желая для неё лучшего брака.

— Я попросила подготовить для Агнес комнату на втором этаже, совсем рядом с комнатой Джисона. Её вещи уже должны были отнести туда, — легко щебечет королева, общаясь больше с маркизой, чем с самими детьми напротив.

— Ох, как чудесно! Я уверена, ей очень понравится, — любезно отвечает маркиза, бросая строгий взгляд на дочь. — Что же вы сидите? Идите, пообщайтесь, но не забудьте про ужин, — машет им в сторону двери и снова поворачивается к королеве, продолжая их занимательную беседу.

Принц, понимая, что ничего хорошего из его любопытства не вышло, тут же поднимается с места и выходит из комнаты. Конечно, стоило ожидать, что мать так просто не оставит потерю идеальной невесты в виде Вивьен и приведёт в дом новую. Но то, что это подруга его детства и для неё выделили комнату графа... Окончательно выводит Джисона из себя. Хотел бы он сказать, что она переходит все границы, но матери, а к тому же королеве, перечить не положено. Он быстрыми шагами удаляется в сторону лестницы, но на первых ступеньках его окрикивают.

— Джисон! — с неким переживанием восклицает Агнес, спеша догнать его. — Не оставляй меня с этими ведьмами, — и хватает его за локоть, чтобы точно не убежал.

Принц устало выдыхает, но снисходительно кивает, жестом показывая, что им наверх. Девушка не спорит и просто следует за ним, хоть и сама знает каждый уголок этого поместья не хуже. В детстве Джисон всегда проигрывал ей в прятки в своём же доме, хотя когда чуть подрос возмущённо отрицал это.

Принц без задней мысли пускает её в свои покои. Когда то они, чёрт возьми, купались в одной ванной. Какие тут могут быть секреты? Он даже не пытается спрятать драгоценные для него простыни, пропитанные любимым мужчиной, и равнодушно падает в кожанное кресло в углу комнаты, пока Агнес осматривается вокруг.

— Давненько я тут не была, — она проводит пальцем по резному столу и тут же с отвращением морщится, замечая на пальце явную пыль. —Видимо, с тех самых пор здесь больше никто не убирается, — она едва усмехается. — Всё ещё не пускаешь сюда никого? — спрашивает лишь из любопытства, скрещивая руки на груди, опираясь об этот самый стол.

— Стараюсь, — легко отвечает, не желая вдаваться в подробности и рассказывать про графа и то, как эта комната стала для него чуть ли не вторым домом.

— Что случилось с Вивьен? Вы танцевали с ней на балу. Разве она не была твоей невестой? — довольно смело переводит тему.

— Я не знаю.

— Что не знаешь? Была ли она твоей невестой? Или что с ней случилось? — удивлённо уточняет девушка.

— Ничего не знаю... — признаётся, устало потирая лицо рукой.

— Ну, видимо, она больше не невеста, раз меня притащили сюда и собираются выдать за тебя замуж, — фыркает Агнес. Ей определённо не нравится эта идея точно так же, как и Джисону.

Принц только понуро кивает и задумывается о чём-то.

— Ты видела новости в газете?.. — почему-то решает спросить.

— Ты про те, которые пестрят твоими фото с брутальным пареньком, с которым вы обжимались на балу? — ухмыляется и играет бровями, догадываясь, что попала точно в цель.

— Значит видела...

— Конечно видела! Знаешь, этот ваш французский граф действительно горяч, даже я бы не устояла! — она смеётся и в её словах нет и капли осуждения. — А если серьёзно, я не поверила сначала. Это правда? Ну, то что вы с ним "это"..?

Джисон неуверенно мнётся и вздыхает, понимая, что от неё скрывать долго не получится, да и смысла нет.

— Угу, — под нос бурчит, не решаясь взглянуть ей в глаза.

— Оу, — кажется, она действительно не ожидала этого услышать, а потому улыбка сразу испарилась с её лица. Она как-то виновато опустила взгляд и замолчала. — Ну... Тогда... Всё понятно?.. Родители хотят избавиться от слухов, поэтому пытаются нас поженить, — разумно предполагает и поднимает робкий взгляд на принца.

— Только не говори никому, что слухи – на самом деле правда... — всё так же тихо бубнит.

— Конечно-конечно!.. Я, так-то замуж за тебя всё равно не собираюсь... Ты же знаешь, я себя не прощу, если выскочу не по любви, — пытается то ли утешить, то ли просто отвлечь.

Джисон почти благодарно ей кивает и даже мягко улыбается, полностью соглашаясь с её мыслями.

Они оба замолкают на какое-то время, не зная, с чего бы теперь начать.

— Ты скучаешь по нему?.. — всё-таки решается на вопрос Агнес.

— Очень, — сдавленно отвечает и кивает на грязные простыни, валяющиеся на собственной кровати. — Он спал на них всего одну ночь назад. На них всё ещё есть его запах, — мечтательно вздыхает и поджимает губы.

— Я понимаю... И я не осуждаю. Я считаю, что ты очень сильный, Джисон, — она обращается к нему немного более серьёзно, чем обычно, и даже подходит ближе, чтобы заглянуть в глаза. — Я пытаюсь сказать, что... Что я рядом, если что. Ты можешь делиться со мной, если считаешь, что это как-то поможет.

— Спасибо... Ты всё ещё такая же добрая и милая... Мне жаль, что у нас ничего не выйдет, — он грустно ей улыбается и легонько треплет её светлые волосы, как делал это, когда они были помладше.

— Обнять?.. — шёпотом спрашивает, чтобы это звучало не так смущающе.

Принц только и может, что кивнуть и потянуться навстречу её ласковым рукам. Они стоят в полной тишине и обнимаются. Не так долго, чтобы это казалось неловким, но достаточно, чтобы чувствовать себя не таким подавленным. Конечно, Агнес никогда не была для него слишком близкой подругой, но если так посудить, у него в принципе друзей не очень много, что уж там говорить про особенно близких.

Они ещё некоторые время болтают о всякой ерунде и вскоре спускаются в столовую на ужин. Джисона почти тошнит от того, с каким умилением на них двоих смотрит его мать и маркиза, но Агнес, будто чувствуя, сама успокаивающе гладит его по колену, пока они ждут еду. За ужином Её величество рассказывала про их планы на отложенную коронацию и свадьбу, предлагала Агнес самой выбрать фасон платья и сама советовалась с её матерью, но почти не обращалась к сыну. Принц чувствовал, что она не хочет слишком сильно давить на него, но при этом и свободы действий ему не предоставляла.

Джисон с леди Эстли ещё наверху договорились о том, что свадьбы не допустят, но перед родителями будут вести себя как обычно, без излишней резкости. Для Агнес, девчонки, в которой мужественности местами больше, чем в самом принце, такая авантюра казалась жутко веселой. Настолько, что она готова была даже сбежать со свадьбы, если до неё всё-таки дойдёт.

Агнес была совсем другая. Не такая, как Вивьен. Они абсолютно разные и тем и прекрасные. В то время, как Вивьен мечтала о принце на белом коне и жизни как в сказке, Агнес горела мечтой выступать перед народом и нести в мир справедливость. Если Вивьен – это воплощение высокой моды, то Агнес – практичная классика. Сравнивая их, Джисон в очередной раз убеждался, что дело не в девушках. Он не видит в них любовного интереса не потому что они "не те", а потому что он "не тот". И, тем не менее, эта мысль больше не звучала как приговор или страшное заключение. Совсем наоборот, принц видел в этом светлую надежду на счастливое будущее, где ему плевать на мнение общества и кем-то установленные нравственные взгляды.

После ужина маркиза Эстли уехала, попрощавшись с дочерью и попросив Джисона хорошо присмотреть за ней. Он ей конечно кивнул, но мысленно сомневался, кто за кем будет присматривать, учитывая его нынешнее нестабильное состояние.

***

Ближе к полуночи, когда в поместье уже горели свечи и было тихо, потому что большинство давно спали, принц сел за письменный стол. Он спихнул груду тяжелых книг на край стола и смахнул слой пыли, о котором днём говорила Агнес. Джисон отыскал подходящий кулачок бумаги и достал перо с чернилами, параллельно зажигая свечку, надежно закрепленную в медном подсвечнике. Маленький фитилёк освещал его лицо мягким, тёплым жёлтым светом, пока он пытался красиво написать сегодняшнее число на самом верху кусочка бумаги, перепачкавшись чернилами почти сразу. Он сосредоточенно выводил по бумаге тонкие цифры, улавливая кожей тепло от свечи, в моменте оказывающейся слишком близко к его лицу.

Принц несколько раз переделывал последнюю цифру, сделав её немного грязной, но оттого не менее понятной. Посчитав, что достаточно приноровился, он приступил писать письмо. Так как до этого он делал это редко, ему было особенно волнительно. Он решил, что стоит обращаться к Минхо более официально, раз уж этому письму предстоит такой длинный путь. Это было довольно непривычно, как и сам факт написания письма, но всё же...

Джисон чувствовал, как с каждой написанной строчкой он сильнее и сильнее проникается написанным. Он подсознательно заново переживал каждую эмоцию и чувство, о которых рассказывал в письме. Он буквально вложил душу в этот ничтожный клочок бумаги, который завтра утром он передаст почтальону. Мандраж и нетерпение от ожидания ответа уже сейчас настигали его, но принц старался подавить это чувство, потому что он и так был достаточно отчаянным в отношении графа. Не хватало ещё стать зависимым от его писем.

Джисон поставил жирную точку в конце и отложил перо в сторону, рассматривая написаное. Его взгляд скользнул по бумаге и цеплялся за каждое вежливое обращение, которое так болезненно отзывалось в груди...

*02.04.18##
Его сиятельству, французскому графу Минхо де Сен-Лари.

Мы не виделись всего день, а ощущение, будто целую вечность... Я пишу Вам, не для того, чтобы жаловаться, вовсе нет, не подумайте... Я лишь хотел поинтересоваться о Ваших делах в Париже. Как себя чувствует Его светлость герцог де Сен-Лари? Всё ли хорошо у леди Вивьен? Я пойму, если Вы пропустите эти вопросы, потому что Вы и сами знаете, что на самом деле они мне не так интересны... Больше всего я хочу знать о Вас. Больше всего я желаю услышать Ваш голос и быть уверенным в том, что Вы в порядке. Наше прощание вышло скомканным и меня это угнетает... Я чувствовал себя разбитым весь сегодняшний день и... прошлую ночь. Должно быть, у меня есть, что рассказать Вам про неё, но только не в письме... Это слишком личное и я не намерен писать Вам об этом... Но, впрочем, у меня много других новостей. Сегодня в поместье приехала леди Агнес Эстли. Та самая. Вы же помните её, верно? Мы посещали бал маркиза Эстли, чьей дочерью и является леди Агнес. Думаю, я виноват перед Вами, что не рассказал раньше, но... Леди Агнес моя близкая подруга. Мы близки с детства. Сегодня Её величество объявила, что я женюсь на ней в начале лета. Но не принимайте это на свой счёт. Вы же знаете меня, я не позволю помыкать собой. К тому же леди Агнес того же мнения что и я. Она поддержала меня, когда я поделился с ней своими переживаниями. Думаю, я рад, что она останется в поместье на лето. Надеюсь, что её присутствие хоть немного поможет мне избавиться от тоски по Вам... И всё-таки, я хочу, чтобы Вы знали, что я невыносимо сильно скучаю по Вам и теплю надежду на скорую встречу.

Несомненно Ваш принц-Уэльский Джисон Монфор-л'Амори.*

Принц накрыл письмо одной из тяжёлых книг и задул свечу, чтобы вернуться в постель. После небольшого излияния своей души казалось, что сон будет крепким и долгим. Он обещал быть спокойным и непоколебимым, но Джисон соврёт, если скажет, что даже немного не надеялся на повторение прошлой ночи. Слишком уж хорошо ощущалось то фантомное отчаяние. Настолько, что он готов ощущать его вновь и вновь. До тех пор, пока не потеряет разницу между сном и реальностью.

—————————————————————
Если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/6158 слов.