глава41
💘
Это был необычный путь до Рейкьявика, потому что я направил «вольво» в противоположную сторону и надавил на педаль газа. Для меня было большим облегчением пересечь реку Тьорса, поскольку это было горлышко бутылки, которое Кенникен мог перекрыть. Но мы без приключений перебрались на другой берег, и я вздохнул спокойно.
Несмотря на это, когда мы миновали Хеллу, меня настигла запоздалая нервная атака и, свернув с шоссе, я затерялся в сети проселочных дорог на просторах Ландейясандура, уверенный в том, что тот, кто сможет найти в этом лабиринте, должен обладать способностями экстрасенса.
В полдень Элин решительно сказала:
- Пора выпить кофе.
- У тебя что, есть с собой волшебная палочка?
- У меня есть термос, есть хлеб и есть селедка. Перед отъездом я обшарила кухню Сигурлин.
- Теперь я рад, что взял тебя с собой, - сказал я. - Такое мне никогда бы не пришло в голову. - Я остановил машину.
- Мужчины не так практичны, как женщины, - заметила Элин.
За едой я сверился с картой, чтобы посмотреть, где мы находимся. Мы только что пересекли маленькую реку и местность, где мы проезжали, называлась Бергтхоршволл. С некоторым удивлением я осознал, что мы находимся на землях, где разворачивались события, описанные в Саге о Ньяле. Неподалеку отсюда располагался Хлидаренди, где Гуннар Хамундарссон был предан своей женой Халльгерду и, приняв сражение, пал в бою. Скарп-Хедин прошелся по этим землям со смертью на лице и боевым топором, занесенным высоко над головой, мучимый демонами мести. И здесь, у Бергтхоршволла, Ньял и его жена, Бергтхора, были сожжены живьем со всей своей семьей.
Все это произошло тысячу лет назад, и я с грустью подумал, что природа человека с тех пор совсем не изменилась. Подобно Гуннару и Скарп-Хедину, я путешествовал по этим землям, постоянно находясь под угрозой наткнуться на своих врагов, притаившихся в засаде, и, так же как и они, сам готов был напасть на них при удобном случае. Здесь имелся еще один общий момент. Я был кельт, а имя Ньял произошло от кельтского имени Нейл. Я надеялся, что Саге о сожженном Ньяле не окажется созвучна Сага о сожженном Стюарте.
Я оторвался от этих мрачных мыслей и спросил:
- Кто твой друг в Вике?
- Вальтир Балдвинссон, один из старых школьных друзей Бьярни. Он морской биолог, изучающий экологию зоны шельфа. Он хочет выяснить, какие изменения в морской флоре вызывают извержения вулкана Катла.
Я слышал про Катлу.
- Следовательно у него есть катер, - сказал я. - А почему ты решила, что он отвезет нас в Кьеблавик?
Элин вскинула голову.
- Он это сделает, если я попрошу.
Я усмехнулся.
- Кто эта обворожительная женщина, имеющая роковую власть над мужчинами? Может быть это никто иная как Мата Хари, девушка-шпион?
Элин покраснела, но голос ее остался ровным, когда она сказала:
- Тебе понравится Вальтир.
Он и на самом деле мне понравился. Это был коренастый мужчина, казалось, целиком высеченный из глыбы исландского базальта. Он имел массивный квадратный торс, такую же голову, короткие и приплюснутые пальцы на руках, кажущиеся слишком неуклюжими для той тонкой работы, которой он был занят, когда мы нашли его в лаборатории. Оторвав взгляд от предметного стеклышка, установленного под объективом микроскопа, он издал громкий крик:
- Элин! Что ты здесь делаешь?
- Просто проезжала мимо. Это Алан Стюарт из Шотландии.
Моя рука утонула в его ладони.
- Рад видеть тебя, Алан, - сказал он, и я сразу же почувствовал, что это сказано искренне.
Он повернулся к Элин.
- Тебе повезло, что ты меня здесь застала. Завтра я отплываю.
Элин подняла брови.
- Да? И куда же?
- Они наконец решили поставить новый двигатель на этот реликт древней эпохи, который всучили мне вместо катера. Я должен отогнать его в Рейкьявик.
Элин бросила на меня быстрый взгляд, и я кивнул. В череде событий иногда попадается полоса везения. Я не мог себе представить, каким образом Элин собиралась уговорить его отвезти нас в Кьеблавик, не вызвав при этом слишком больших подозрений, а теперь удача сама шла к нам в руки.
Она ослепительно улыбнулась.
- Ты не хотел бы захватить с собой пару пассажиров? Я сказала Алану, что ты, может быть, отвезешь нас посмотреть на Сюртсей, но мы не будем возражать и против путешествия в Кьеблавик. Алан должен встретиться там кое с кем через пару дней.
- Я всегда рад компании, - произнес Вальтир. - Расстояние здесь приличное, и будет совсем неплохо, если кто-то сможет подменить меня за штурвалом. Как твой отец?
- С ним все в порядке, - ответила Элин.
- А Бьярни? Кристина еще не принесла ему сына?
Элин рассмеялась.
- Еще нет, но уже скоро. А откуда ты знаешь, что это будет сын?
- У него родится мальчик! - произнес Вальтир уверенно. - Ты проводишь здесь отпуск, Алан? - спросил он по-английски.
Я ответил на исландском:
- Что-то вроде этого. Я приезжаю сюда каждый год.
Он посмотрел на меня с изумлением, а затем улыбнулся.
- Не часто встречаются такие энтузиасты как ты, - сказал он.
Я осмотрел его лабораторию; она представляла из себя общепринятый биологический исследовательский центр с обычными рядами полок, заставленными бутылками, содержащими различные химикаты, весами, двумя микроскопами и всевозможными образцами под стеклом. В воздухе господствовал запах формалина.
- Что ты делаешь здесь? - спросил я.
Он взял меня за руку и подвел к окну. Сделав широкий жест, он сказал:
- Перед тобой лежит море, в котором обитает большое количество рыбы. Сейчас достаточно туманно, но в хорошую погоду отсюда виден Вестманнаейяр, где базируется наш промысловый флот. Теперь подойди сюда.
Он подвел меня к окну в другом конце комнаты и показал в сторону ледника Мирдальсйекюдль.
- Здесь ты видишь много льда, а подо льдом спит большой ублюдок Катла. Ты знаешь, кто такой Катла?
- Каждый в Исландии знает о Катле, - ответил я.
Он кивнул.
- Хорошо! Я изучаю море в зоне шельфа и тех животных, которые в нем обитают, больших и маленьких, - и растения тоже. Когда Катла начинает извергаться, шестьдесят кубических километров льда превращается в пресную воду и вся она оказывается в море; то количество пресной воды, которое все реки Исландии приносят в море за один год во время извержения, поступает туда за одну неделю и в одно место. Это плохо сказывается на рыбах и на прочих морских животных и растениях, поскольку они не привыкли к такому количеству пресной воды, поступающей в одно время. Я хочу выяснить, какой именно урон они несут и сколько им нужно времени на то, чтобы восстановить свою популяцию.
Я заметил:
- Но ты должен ждать извержения Катли. Ты можешь прождать очень долго.
Он громко рассмеялся.
- Я сижу здесь уже пять лет - и, может быть, пробуду еще десять, но такое маловероятно. Большой ублюдок и так уже запаздывает. - Он хлопнул меня по плечу. - Если извержение начнется завтра, тогда мы не поедем в Кьеблавик.
- Я не слишком сильно из-за этого расстроюсь, - произнес я сухо.
Он крикнул в другой конец лаборатории:
- Элин, в твою честь я закончу свой рабочий день прямо сейчас.
Он сделал три больших шага, схватил ее и сжимал в своих медвежьих лапах, пока она, жалобно взвизгнув, не попросила пощады.
Я не обращал на это особого внимания, потому что мои глаза оказались прикованы к заголовку газеты, лежащей на лабораторном столе. Это была утренняя газета из Рейкьявика, и большие буквы на первой странице кричали: ПЕРЕСТРЕЛКА У ГЕЙЗЕРА.
Я быстро пробежал взглядом передовицу. Судя по этой статье, у Гейзера разразилась целая битва, в которой неизвестные личности ввели в действие все виды легкой артиллерии. Здесь приводились показания свидетелей, все очень разноречивые, и говорилось о том, что русский турист Игорь Волков оказался в госпитале после того, как слишком близко подошел к Строккуру. Мистер Волков не имел пулевых ранений. Советский посол заявил свой протест исландскому Министерству иностранных дел по поводу этого ничем не спровоцированного нападения на советского гражданина.
Я раскрыл газету в поисках передовой статьи, посвященной этому предмету, и, разумеется, нашел ее. Автор передовой строгим и холодным тоном спрашивал у советского посла, по какой причине вышеупомянутый Игорь Волков оказался вооруженным до зубов, в то время как в его таможенной декларации по приезде в страну не было заявлено никакого оружия.
Я состроил гримасу. Мы с Кенникеном выбрали верный путь для того, чтобы вбить клин в исландско-советские отношения.