глава40
💘
Я добрался до Лаугарватна в пять часов утра и оставил машину на обочине возле дома Гуннара. Когда я выходил из машины, то заметил, как дернулась занавеска на окне, и Элин, выбежав на улицу, оказалась в моих объятиях до того, как мне удалось добраться до входной двери.
- Алан! - воскликнула она. - У тебя кровь на лице.
Я дотронулся до щеки и нащупал на ней корку крови, запекшейся возле пореза. Должно быть, это случилось, когда взорвался баллончик с бутаном. Я сказал:
- Давай зайдем внутрь.
В прихожей нас встретила Сигурлин. Она окинула меня взглядом с головы до ног, после чего заметила:
- Ты прожег свою куртку.
Я посмотрел на дыры в материи.
- Да, - сказал я. - Я проявил неаккуратность, не так ли?
- Что случилось? - спросила Элин настойчиво.
- Я... у меня состоялся разговор с Кенникеном, - ответил я коротко.
Реакция организма на произошедшие бурные события наконец настигла меня, и внезапно я почувствовал себя очень усталым. Я должен был что-то предпринять, поскольку сейчас не было времени для отдыха.
- У тебя есть кофе? - спросил я Сигурлин.
Элин сжала мою руку.
- Что сделал Кении?..
- Я расскажу тебе позже.
Сигурлин сказала:
- Ты выглядишь так, словно не спал целую неделю. Наверху есть кровать.
Я покачал головой.
- Нет. Я... мы... отсюда уезжаем.
Они с Элин переглянулись, а затем Сигурлин заметила практично:
- Все равно ты можешь выпить кофе. Он уже готов - мы пили его всю ночь. Пойдем на кухню.
Я сел за кухонный стол и положил несколько ложек сахара в дымящуюся чашечку черного кофе. Это был самый замечательный напиток из всех, что я когда-либо пробовал.
Сигурлин подошла к окну и посмотрела на машину - «вольво», - стоявшую возле дома.
- А где фольксваген?
Я состроил гримасу.
- Он уничтожен.
Большой русский сказал, что Ильич разобрал его на части, и судя по тому беглому взгляду, который я бросил на фольксваген, это соответствовало действительности.
- Сколько он стоит, Сигурлин? - спросил я и сунул руку в карман за чековой книжкой.
Она нетерпеливо отмахнулась.
- Это может подождать. - В ее голосе появился металл. - Элин мне все рассказала. Про Слейда, про Кенникена...
- Тебе не следовало этого делать, Элин, - произнес я тихо.
- Я должна была с кем-то это обсудить, - воскликнула она.
- Тебе необходимо пойти в полицию, - сказала Сигурлин.
Я покачал головой.
- До сих пор сражение велось тайно. Потери несли только профессионалы - люди, которые знают, чем рискуют и сознательно идущие на это. Не пострадал ни один случайный свидетель. Я хочу, чтобы все так и продолжалось. Всякий, кто начнет крутиться поблизости, не зная правил игры, окажется в большой опасности - независимо от того, надета на нем полицейская униформа или нет.
- Но подобные проблемы не должны решаться на таком уровне, - возразила она. - Пускай ими занимаются политики и дипломаты.
Я вздохнул и наклонился вперед на своем стуле.
- Когда я в первый раз приехал в эту страну, кто-то сказал мне, что существуют три вещи, которые не может объяснить ни один исландец - даже другому исландцу: исландская политическая система, исландская экономическая система и исландские законы, регламентирующие продажу спиртных напитков. В данную минуту нас не интересует алкоголь, но политика и экономика расположены в верхней части списка проблем, которые меня беспокоят.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - произнесла Элин несколько озадаченно.
- Я говорю вот про этот холодильник, - сказал я. - И про эту кофемолку. - Мой палец снова вытянулся. - И про электрический чайник, и про транзисторный приемник. Они все импортированы, а чтобы позволить себе импорт, вы должны поставлять товары на экспорт - рыбу, баранину, шерсть. Косяки сельди ушли от берега на тысячу миль, оставив ваш сельдяной флот на мели. Ваши дела и без того достаточно плохи, чтобы делать их еще хуже.
Сигурлин изогнула брови.
- Что ты имеешь в виду?
- В данном столкновении участвуют три страны - Британия, Америка и Россия. Предположим, что борьба перейдет в дипломатическое русло и будет объявлена нота протеста, гласящая: «Перестаньте вести свои сражения на исландской территории». Ты думаешь, подобные вещи возможно удержать в секрете? В каждой стране есть люди с крайними политическими взглядами - я уверен, Исландия здесь не исключение, - и они все поднимут большой шум.
Я поднялся со стула.
- Антиамериканцы начнут кричать о базе в Кьеблавике, антикоммунисты получат хороший предлог, за который можно ухватиться, и у вас, возможно, возобновится Рыбная война с Британией, поскольку я знаю, что множество исландцев недовольны соглашением 1961 года.
Я повернулся лицом к Сигурлин.
- В ходе Рыбной войны вашим траулерам запрещалось заходить в британские порты, поэтому вы установили торговые отношения с Россией, которые продолжаются и поныне. Что ты думаешь о России как о торговом партнере?
- Я думаю о ней очень хорошо, - ответила она немедленно. - Русские много для нас сделали.
Я произнес взвешенно:
- Если ваше правительство займет позицию, требующую обмена официальными нотами, то эти добрые отношения могут оказаться под угрозой. Ты хочешь, чтобы так произошло?
Ее лицо застыло от испуга. Я мрачно произнес:
- Если об этих шалостях станет когда-нибудь известно, то произойдет самый большой скандал, когда-либо задевший Исландию с той поры, когда Сэм Фелпс пытался посадить на трон Йоргена Йоргенсена в 1809 году.
Элин и Сигурлин беспомощно посмотрели друг на друга.
- Он прав, - сказала Сигурлин.
Я знал, что я прав. Под мирной поверхностью исландского общества таились силы, справиться с которыми будет нелегко. Старая вражда все еще дремала в сердцах самых злопамятных граждан, и не требовалось больших усилий для того, чтобы разбудить ее вновь. Я сказал:
- Чем меньше политики знают, тем будет лучше для всех. Я люблю эту страну, черт возьми, и не хочу, чтобы грязь поднялась здесь на поверхность. - Я взял Элин за руку. - Я постараюсь разобраться с этим делом как можно скорее. Мне кажется, я знаю путь.
- Отдай им этот сверток, - произнесла она настойчиво. - Пожалуйста, Алан, отдай им его.
- Именно так я и собираюсь поступить, - сказал я. - Но на свой собственный манер.
Здесь требовалось о многом подумать. Например, о фольксвагене. Кенникену не потребуется много времени на то, чтобы проверить регистрационный номер и установить, кому он принадлежал. Это означало, что он мог оказаться здесь уже сегодня.
- Сигурлин, - сказал я. - Ты можешь взять пони и присоединиться к Гуннару?
Она посмотрела на меня с недоумением.
- Но зачем?.. - Тут она поняла в чем дело. - Фольксваген?
- Да, здесь могут появиться незваные гости. Тебе лучше не попадаться у них на пути.
- Я получила записку от Гуннара вчера вечером сразу после того, как ты уехал. Он задержится еще на три дня.
- Прекрасно, - сказал я. - Через три дня все должно уже закончиться.
- Куда ты собираешься ехать?
- Не спрашивай, - предостерег я ее. - Ты и так уже знаешь слишком много. Просто скройся в таком месте, где никто не сможет задавать тебе вопросы. - Я щелкнул пальцами. - Мне надо избавиться от «лендровера». Я брошу его, но мне не хотелось бы, чтобы его нашли здесь.
- Ты можешь оставить его в конюшне.
- Это мысль. Пойду переложу кое-какие вещи из «лендровера» в «вольво». Я вернусь через несколько минут.
Я прошел в гараж и достал из «лендровера» электронное устройство, две винтовки и патроны к ним. Оружие я завернул в большой кусок мешковины, который нашел на полке с инструментами, и убрал его в багажник «вольво».
Ко мне подошла Элин и спросила:
- Куда мы едем?
- Не мы, - ответил я. - А я один.
- Я поеду с тобой.
- Ты отправишься вместе с Сигурлин.
На ее лице появилось хорошо мне знакомое упрямое выражение.
- Мне понравились те слова, которые ты произнес недавно, - сказала она. - По поводу того, что ты не хочешь, чтобы моей стране был причинен какой-нибудь вред. Но это моя страна, и я могу сражаться за нее не хуже, чем кто-либо еще.
Я чуть не рассмеялся вслух.
- Элин, - сказал я. - Что ты знаешь о сражениях?
- То же, что и любой другой исландец, - ответила она невозмутимо.
У нее было что-то внутри, какой-то несгибаемый стержень.
- Ты даже не представляешь себе, что происходит, - сказал я.
- А ты?
- Я постепенно начинаю понимать. Я уже убедился в том, что Слейд русский агент - и я зарядил Кенникена как пистолет, направив его на Слейда. Когда они встретятся, он скорее всего выстрелит, и в этот момент я не хотел бы оказаться на месте Слейда. Кенникен верит только в прямые действия.
- Что случилось прошлой ночью? Все было так плохо?
Я захлопнул багажник машины.
- Это была не самая счастливая ночь в моей жизни, - ответил я коротко. - Тебе лучше пойти собрать вещи. Я хочу, чтобы в этом доме через час никого не было.
Я достал карту и разложил ее на капоте.
- Куда ты поедешь? - Элин была очень настойчива.
- В Рейкьявик. Но сначала мне нужно попасть в Кьеблавик.
- Тебе придется сделать большой крюк, - она провела пальцем по карте. - Ты сначала окажешься в Рейкьявике, если только не поедешь на юг через Хверагерди.
- Это проблема, - произнес я медленно и, нахмурившись, посмотрел на карту.
Сеть дорог, которую я себе представлял, существовала и на самом деле, но она была совсем не такой густой как мне казалось. Я не знал, страдал ли Департамент от недостатка человеческих ресурсов, в чем меня пытался убедить Слейд, но Кенникен определенно не испытывал таких затруднений, с ним, по моим подсчетам, в разное время находилось в общей сложности десять человек.
Согласно карте весь полуостров Рейкьянес можно было полностью перекрыть с востока, разместив людей в двух точках - Сингвеллире и Хверагерди. Если я проеду через любой из этих городов на нормальной скорости, меня сразу же заметят; если я пронесусь через них сломя голову, то привлеку к себе такое же внимание. И радиотелефонная связь, которая однажды хорошо мне послужила, теперь будет работать против меня, и они бросятся за мной всей своей сворой.
- Боже! - воскликнул я. - Это совершенно невозможно. - Элин одарила меня приободряющей улыбкой.
- Я знаю один путь, - произнесла она слишком небрежным тоном, - о котором Кенникен вряд ли догадается.
Я посмотрел на нее с подозрением.
- Какой?
- По морю. - Она опустила палец на карту. - Если мы доберемся до Вика, то там у меня есть один старый друг, который отвезет нас в Кьеблавик на своем катере.
Я с сомнением посмотрел на карту.
- До Вика ехать достаточно долго, и он находится в противоположном направлении.
- Тем лучше, - сказала она. - Кенникен не будет ожидать, что ты поедешь в ту сторону.
Чем дольше я изучал карту, тем больше мне нравилось предложение Элин.
- Неплохо, - сказал я в конце концов.
Элин произнесла невинным голосом:
- Разумеется, я должна буду поехать с тобой, чтобы представить тебя своему другу.
Она сделала это снова.