План «Мой самый лучший первый отсос»
Какие проблемы обычно возникают у подростков? Так... Неразделённая любовь (впрочем это проблема человечества, но это не имеет значения). Потом проблемы в школе, оценки, уроки, ведь за окнами такая прекрасная погода, какие мысли вообще могут быть об учёбе? Да, всего середина марта, температура не такая высокая, как хотелось бы, но так было даже лучше. Итак, проблемы с учёбой — это два. Третья проблема — родители, которые порой (часто) совсем не понимают своих детей. Четвёртой можно считать проблему в отношениях. Если они, конечно же, есть, ведь если нет отношений, то нет проблем.
И, девяносто пять процентов уверенности, ни у одного подростка не возникало проблем с отношениями, где разница в возрасте столь ощутима. Конечно, десять лет — не самое страшное, бывает и хуже, но такого он ещё в своей повседневной жизни не встречал. И Ацуши очень сильно хочет угодить своему взрослому парню, но даже не знает, просто искренне не понимает, а как? Нет, за эти две недели он понял, что Рюноскэ очень рад, когда у Ацуши всё просто замечательно, никаких проблем с оценками и учёбой (из-за математики и некоторых других предметов такое бывает очень редко), но с того самого раза Акутагава к нему больше не прикасался. Были лишь лёгкие поцелуи и поглаживания тайком в подсобке офиса Агентства, но после того раза, когда они признались друг другу, и Накаджима спровоцировал мужчину на петтинг, больше ничего не было.
И вроде бы, волноваться совершенно не о чем, для такого неопытного и наивного подростка как он, подобное — самое что ни на есть нормальное явление. Акутагава сам хочет подготовить почву, убедиться, что Ацуши абсолютно серьёзен и готов ко всему, и всё такое в этом духе. Да и видятся они только на работе, в Мафии последнее время не очень спокойно, мелкие группировки решили объединиться в одну и посоперничать с Портом, и Акутагава должен был с этим разобраться. В конце концов, на его поприще эта новая организация, состоявшая из огромного количества мелких группировок, стала конкурентом. А Акутагава уж никак не мог лишиться своего титула наркокороля в подобных преступных кругах, в конце концов, он слишком долго возился с этим, чтобы какая-то шайка мелких преступников могла с ним потягаться. Накаджима в эти дела не лез, да и не особо хотел, и своих было и так выше крыши, да и в этом он мало что понимает.
Но Ацуши очень хотелось бы остаться у Рюноскэ хотя бы на одни выходные, а не только говорить по телефону каждое утро, полдень и вечер. Ему было мало слышать, а поцелуи в подсобке — этого мало и уж слишком по-детски, а он уже достаточно взрослый для чего-то более крупного. В последнее время, у него прочно засела мысль, что он обязан сделать Рюноскэ минет. Обязан и просто так не отступит, пусть даже если для этого придётся переступить через многие принципы. В первый раз ему сказали забыть об этом, но он просто не может взять и стереть из памяти эту идею.
Вот только он всего лишь неопытный подросток, профан, если бы мог, то почитал бы «Пособие по отсосу для чайников». Впрочем, он уверен, что такое точно должно существовать. Но когда Куникида-сан ворчал про всезнающую молодёжь, то он был абсолютно прав, потому что Интернет — штука чудесная. Вроде бы зашёл найти что-то одно, но вот ты уже смотришь какую-то ерунду, узнал, то, что тебя не касается и знать не подобается, на часах 9 вечера, и это просто чудеса какие-то.
До каникул оставалось ещё чуть больше двух недель, и всё это время Накаджима изучал по различным форумам, сайтам и инструкциям, как же, Чёрт возьми, сделать охуенный минет. Он считал, что меньше, чем оценки «хорошо» Акутагава не заслуживает, меньшего тот даже не достоин. Он доизучался до такой степени, что перед глазами прыгали маленькие члены, а в предложенной рекламной ленте вечно была реклама фаллоимитаторов или порнография, к которой Накаджима даже не прикасался. Это безумно смущало, потому что для шестнадцатилетнего парня это, как минимум, странно. Причём это уже начинало сниться, и он начал понимать раздражительность Акутагавы.
Он не пробовал опускаться до самоудовлетворения, да и ему было жутко стыдно. Хоть Ацуши и знал, что в этом нет абсолютно ничего постыдного и это нормальная реакция организма, но он всё равно не мог. Перед глазами сразу же возникало ехидно ухмыляющееся лицо Рюноскэ, а внутренний голос ядовито спрашивал: «Неужели, ты настолько соскучился?»
Хотя он, в самом деле, безумно соскучился. Ему хотелось не просто слышать, но и видеть, прикасаться, обнимать и не отпускать. Но у Акутагавы, действительно, было много дел, и все они разрешились только в конце марта, в первый день каникул. И именно тогда Накаджима понял, что пора действовать и незамедлительно. Понял, когда они сидели в кафе, и какая-то официантка начала открыто флиртовать и заигрывать с Рюноскэ. И это было вполне ожидаемо, ведь Акутагава видный мужчина, и все думают, что совершенно холостой. И вроде бы поводов для ревности не было никаких, Рюноскэ лишь саркастично ухмылялся и не отвечал на попытки соблазнения. Но девчонка была слишком настырной, «случайно» уронила на самое интересное место на брюках мороженое и уже хотела вытирать, но разозлившийся Акутагава её прямым маршрутом послал в пешее эротическое, пытаясь спасти дорогие дизайнерские штаны, но всё было тщетно. Вот только ревность всё равно начала бурлить ключом, на душе подростка заскребли кошки. Она ведь явно не единственная, кому придёт в голову обуздать и взять этого быка за рога. Поэтому в тот же день Накаджима безапелляционно заявил, что на эти каникулы переезжает к Рюноскэ. Мужчине возразить на такое было нечего, он лишь сказал, что ему нужно разобраться с сестрой, потому что она к подобным новостям вообще не готова. В итоге, Гин отправилась в тур по Токио-Киото с друзьями до конца каникул за счёт брата.
Через день, ровно в семь часов утра Ацуши появился на пороге огромного пентхауса с панорамным видом на Йокогаму с чемоданом и рюкзаком. Акутагава был настолько сонный, что вовсе заснул стоя, подперев собой стену в прихожей.
— Акутагава-сан? — привычно спросил парнишка, слегка тормоша мужчину за плечо. Брюнет лишь рассерженно фыркнул, притягивая мальчишку к себе и вовлекая в глубокий поцелуй. Ацуши задрожал лишь от одного осознавания, что они одни в огромной квартире мафиози.
— Ещё раз услышу подобное обращение, когда мы наедине, и твоя задница пострадает, шкет, — блондин на такие угрозы лишь рассмеялся, по-детски чмокнул мужчину в щёку и ушёл распаковывать свои немногочисленные вещи. — Я серьёзно, котёнок!
Первый день они провели в гостиной, практически не слезая с дивана, разве что только в туалет и покушать. И детектив на все 120% уверен, что это самый мягкий диван во всём мире, с него и не хотелось вставать вовсе. Но в основном Накаджима лежал на Рюноскэ, болтая ногами, и разговаривал на все возможные и невозможные темы, не желая отпускать мужчину из своих объятий. Он слишком соскучился, всех тех моментов было недостаточно, но и сам Акутагава был не против просто лежать, обнимаясь, и разговаривать обо всём на свете, изредка целуясь. Безмерно влюблённая улыбка Ацуши вызывала внутри просто лавину щемящей нежности и океан любви, которую было даже не передать словами.
— Как ты закончил семестр, Ацу? — всё же поинтересовался мужчина, гладя своего мальчика по волосам. Ему совсем не хотелось, чтобы у Ацуши возникали проблемы с учёбой из-за его принадлежности к Агентству.
— Ну-у... — Накаджима отвёл взгляд аметриновых глаз, истерично размышляя что же ему надо ответить, чтобы не вызвать никаких подозрений и беспокойства. Но всё же ему было приятно такое внимание, приятно, что Рюноскэ волнуется за его успехи в учёбе и совсем не хотел подводить его, заставлять думать, что деньги за обучение вылетают в трубу. — Закончил я, конечно, хорошо...
— У тебя какие-то проблемы? — серьёзно спросил Акутагава, переходя в сидячее положение вместе с Накаджимой. — А как у тебя дела с одноклассниками?
Накаджима мог лишь мысленно ударить себя по лицу. Ну вот, он заставил Акутагаву волноваться ещё сильнее, а ведь у него и своих, взрослых, проблем хватает.
— Не то чтобы с чем-то из этих двух вещей возникали серьёзные проблемы, — подросток неловко начал перебирать пальцы, опустив на них взгляд. — Просто с некоторыми предметами возникают маленькие проблемки, но это не стоит твоего внимания, уверяю, а... С одноклассниками я стараюсь особо не сближаться. Никто ведь не должен узнать, что я — эспер с боевой способностью, на досуге ловлю преступников едва ли не драконьего уровня опасности и по мелочи, а ещё являюсь напарником почти что самого опасного преступника в Йокогаме.
— Итак, тебя не особо жалуют, — утвердительно подытожил брюнет, подперев голову кулаком. Его взгляд так и говорил: «Ты можешь рассказать мне всё, милый».
— Ну... Да... — Ацуши опустил руки на сложенные по-турецки ноги, так и не подняв своего взора на напарника. — Ещё в школе есть один парень, который постоянно стремится поругаться со мной.
— Это тебя расстраивает? — Рюноскэ взял в свои руки изящные ладони мальчишки, ласково их сжимая. Ему хотелось поддержать парнишку, ведь он совсем не желал ему зла. Наоборот, ему хотелось, чтобы Ацуши был счастлив, здоров и всем доволен.
— Нет, это меня безумно бесит, — раздражённо фыркает подросток, резко подняв рассерженный взгляд. — Каждый день этот придурок так и напрашивается, чтобы я ему врезал, и у меня жутко чешутся кулаки. Так и хочется стереть эту самодовольную улыбочку с его лица, — Накаджима правда был сильно рассержен, из ушей едва ли не пар валил.
Рюноскэ немного задумался, наблюдая такую резкую смену настроения. Всё же он немного подзабыл, Ацуши — подросток, и это вполне нормально, что некоторые вещи вызывают у него слишком бурные эмоции.
— Тебе нужна помощь, Тигрёнок? — он был готов помочь с чем угодно, лишь бы его мальчик не испытывал таких эмоций.
— Нет, сам разберусь, — категорично заявил мальчишка, и Акутагава не мог пойти против. Взгляд зацепился за часы, на которых было уже шесть вечера. Пора ужинать.
Первый день пребывания в доме мафиози закончился тем, что Накаджима с щенячьими глазами вымаливал у Рюноскэ сон в одной кровати. И Акутагава не то чтобы не хотел, он просто боялся. Всё же его тело могло не так реагировать и ему было очень неудобно и стыдно за себя, а ведь реагировать оно с точностью в 150% (и даже больше) будет. Но против сидящего в ногах Ацуши, который чуть ли не со слезами просит спать со своим любимым, идти было невозможно, и он был вынужден согласиться. Да он и не смог бы отказаться, мальчишку вообще не хотелось отпускать от себя ни на шаг.
Единственной проблемкой в плане Ацуши «Мой самый лучший первый отсос» (вещи, в принципе, трудно совместимые) было неимение практики. То есть он прекрасно знал что, как, откуда и куда, но на себе не пробовал ни разу. И ведь анонимно заказать фаллоимитатор было безумно стыдно, да и где он его хранить-то будет? Не в общежитии под подушкой же он будет хранить искусственный член? Если его кто-то найдёт, то всё, конец, можно самому себе могилу рыть.
Единственным выходом были предметы фаллической формы, и, конечно же, это всем известные фрукт и овощ — банан и огурец.
В какое-то утро Ацуши специально проснулся очень рано, чтобы попрактиковаться. Только вот ему нужно было сначала сделать выбор либо в пользу банана, либо огурца, и он совсем не мог выбрать на чём именно тренироваться. Мда, его сверстникам такие проблемы и не снились, и уж тем более парням.
Он положил на тумбу перед собой фрукт и овощ, придирчиво осматривая и тот и другой. Все продукты свежие, они только вчера ходили в магазин, и теперь огромный холодильник, в котором можно было уместить целую корову, даже две, был забит под завязку. Итак, вернёмся к банану и огурцу. Оба они нормального размера, правда, Накаджима прекрасно помнил, что достоинство Рюноскэ немного больше, где-то на 1-2 сантиметра. И, Чёрт, это не имеет никакого значения, потому что Накаджима сейчас провалится под землю от стыда! Но он никак не мог ударить в грязь лицом перед Акутагавой, ему хотелось доказать, что он не такой уж и маленький мальчик, а вполне может делать и подобные взрослые вещи.
Ацуши взял в руки банан и огурец, взвешивая их. Они практически одинаковые, но на ощупь совершенно разные. Банан ровный, немного бархатистый, удобно ложится в руку, а огурец — глянцево-гладкий, с небольшими пупырышками по длине, правда, твердоват, хотя, если его очистить, то он будет мягче, но не намного. Накаджима чувствовал себя как идиот. Он, шестнадцатилетний пацан, в шесть утра стоит на кухне и выбирает на чём же лучше ему тренироваться отсасывать! Он просто поверить не может, что всерьёз собирается сделать это, но ещё больше он не мог представить, что же будет, если его застукают за этим грязным занятием. Он ведь под землю провалится, если Акутагава увидит его в таком положении!
— Всё хорошо, ты вчера напоил его вином под завязку, он должен спать до самого обеда, — выдохнул блондин, подбадривая себя. Да, это было нечестно и даже подло, и чувствовал он себя не особо хорошо от такого, но ему нужно было больше времени, и это была единственная идея. — Чёрт, да что выбрать-то?
Ацуши задумчиво поднёс к губам банан, осторожно прикасаясь к нему. Было сладко и приятно, и уже не так противно. Вообще, если включить фантазию, то можно подумать, что пахнет как презерватив со вкусом. Ацуши, конечно, в этом от слова «совсем» не разбирался, но ведь должен же быть такой вкус?
Огурец свежий и с лёгкостью скользит по влажным губам, а пупырышки приятно массируют губы. Есть же вроде бы ребристые презервативы, нет?
Накаджима начинает уже психовать и откладывает всё это обратно на стол, трёт переносицу. От этого выбора совсем ничего не зависит, от этого вообще нихуя не зависит, но!..
Юноша хватает овощ и кладёт его обратно в холодильник, с грохотом хлопая дверцей. Он от такого вжимает голову в плечи, зажмурив глаза, сам от себя не ожидал, что это так его взбесит.
Ацуши пытается успокоиться, ведь всё не так уж и плохо, как он придумал, всё в порядке. Он всего лишь немного потренируется отсасывать на банане, чтобы Рюноскэ всё понравилось, он не может плохо показать себя. Он всего лишь закрепит теорию практикой, не зря же он ебучие две недели по форумам лазил и заучивал наизусть что и как до такого состояния, что в любом вытянутом предмете видел фаллический смысл.
Чтобы подстраховаться Накаджима всё же открывает инструкцию на телефоне, всё ещё до конца не веря, что он собирается это сделать. Берёт в руку банан, выдыхая.
— Всё, приехали, — нервно смеётся юноша, поднеся фрукт к губам. — Учимся делать минет на бананах, класс, Ацуши, — Накаджима всё же облизывает конец банана, обхватывая его губами.
Он сосредоточен на тексте перед глазами и пытается абстрагироваться от всего вокруг, даже от собственных чувств. Было бы проще, если бы можно было включить какую-то музыку, чтобы хоть немного расслабиться, но шуметь категорически нельзя. Иначе всё пойдёт крахом. Абсолютно всё.
Накаджима с сосредоточением вчитывался в каждое слово, работая при этом головой, заводя фрукт за щёки и втягивая их. Сосать он не пробовал, так можно было и без банана остаться, а заодно и подавиться. В сознании уже начали появляться чёткие образы, фантазия делала своё грязное дело. В голове мальчишки это был уже не банан, а член Акутагавы, в волосах была ладонь, управляющая процессом, загоняющая член ещё глубже, заставляющая глаза щипать, а слёзы наворачиваться и стекать по щекам, слюну хлюпать и капать на тумбу. И Ацуши отчётливо чувствовал, что сам начинает заводиться, что собственный член наливается кровью и твердеет, ощущал своё очевидное возбуждение, краем сознания всё ещё помня, что он лишь тренируется на банане, а не делает настоящий минет. Он даже не слышал издаваемых им тихих откровенных постанываний от своих же фантазий, в которых Акутагава грубо, резко и жёстко трахает его рот, не давая продохнуть.
И вот Ацуши уже хотел заканчивать свою практику, чтобы успокоить своё возбуждение, мысленно делая пометку, что с рвотным рефлексом проблем совсем не возникает, его будто бы и нет вовсе. Он почти вынул банан изо рта, уже намереваясь просто его съесть, но поднял глаза и встретился с охуевающим взглядом серых глаз.
Пизда рулям...
Акутагава пришёл на кухню две минуты назад, чтобы всего лишь выпить воды, и он успел увидеть слишком многое. И услышать, пока шёл на кухню. Мальчишка тихо постанывал, мычал и всхлипывал, Рюноскэ подумал, что что-то случилось, но... Но увидел, что Накаджима занят очень интересным занятием — загоняет поглубже в глотку банан, что-то вычитывая в своём смартфоне. И это было безумно странно, грязно и возбуждающе. Акутагава хотел бы, чтобы вместо этого фрукта был его член, что уже стоит колом только от одной мысли о том, с каким усердием Ацуши сосал этот банан, от мысли об этих чудесных аленьких губках, обхвативших фрукт.
Накаджима чувствовал, что готов провалиться сквозь землю, либо съебаться прямо сейчас, сверкая пятками, из страны. Это было жутко смущающе, страшно, нет, это было просто ужасно! Он был застукан с бананом во рту, и ведь мужчина стоит здесь гораздо дольше пары секунд, он уверен! Всё, конец... Что он теперь о нём думает? Что он в край испорченный мальчишка? Что он всего лишь дешёвая шлюха? Что?
Они смотрели друг другу прямо в глаза, Накаджима до сих пор был с бананом во рту то краснея, то бледнея, то зеленея, и не произносили ни одного слова, даже ни один звук не нарушал тишины. Ситуация была безумно неловкой, и из неё надо было как-то выходить.
— Знаешь... — хриплый от возбуждения голос мужчины разрушил застоявшуюся тишину, и подросток вздрогнул, молясь всем богам, чтобы напарник вырулил ситуацию. — Учиться на практике легче. Поэтому могу представить все условия и прямо сейчас, ты ведь не хочешь забыть то, что только что прочитал, малыш?
И Ацуши был готов поспорить, что сейчас его лицо не похоже на маков цвет. Ещё как похоже, он уверен, что его лицо ещё краснее, чем это вообще возможно. Он всё же отложил банан, не совсем расслышав Рюноскэ из-за хрипа и своих эмоций, из-за которых в ушах шумела кровь.
— Ч-что, Акутагава-сан?.. — его голос звучал так невинно и чисто и совсем не вязался с тем, что пару минут назад он трахал свой рот бананом самым развратным образом.
— На колени, — тоном, не терпящего возражений, сказал Акутагава подходя к мальчишке быстрым шагом. Нет, он точно сведёт его в могилу, как можно быть таким развратно милым и непослушным, это вообще законно?
Накаджима не стал спорить и, не рассчитав силы, упал на колени перед Акутагавой, чувствуя сильную боль в них. Но он не обратил на это внимание, смотря на Рюноскэ снизу-вверх своими большими невинными аметриновыми глазами, в которых до сих пор стояли капли слёз. Мафиози лишь нетерпеливо схватил подростка за волосы, уткнув носом в свой пах. Ацуши отчётливо почувствовал чужое возбуждение, осознавая, что это больше похоже на наказание.
Но разве пострадать должен был не его зад? Нет? Планы изменились?
Впрочем, жаловаться в его положении, как минимум, опасно.
Ацуши робко провёл языком по ярко выраженному возбуждению Акутагавы, стараясь не замечать боли от хватки. Самое страшное было то, что из головы вылетело абсолютно всё, что он знал, и этого он как раз и боялся больше всего. Боялся, что Рюноскэ не понравится, что ему скажут и вовсе забыть про подобные вещи, и надежды на лучшее не появиться. В голове было совершенно пусто. И стоило лишь столкнуться с этим вживую.
Но подросток взял себя в руки, выдохнул и, набравшись смелости буквально из ниоткуда, стянул с Рюноскэ домашние штаны, под которыми очень редко бывало бельё. Его глаза горели решимостью, на глубине зрачков плескалась страсть и страх. Не уследив за собой, мальчишка облизнулся, и у Акутагавы перехватило дыхание от того, как развратно и пошло это выглядело.
Ацуши взял член в руку, стягивая с головки кожицу и завороженно наблюдая, как выделяется капелька естественной смазки. И вот он уже лижет эту головку, зажимая кончиком языка уретру, вбирает её в рот, посасывая и смачивая слюной. Сверху слышится судорожный вздох, ладонь в волосах массирует кожу головы, и он понимает это как «у тебя всё получается, продолжай в том же духе». И весь страх пропадает.
Накаджима выпускает конец, причмокивая, и начинает вылизывать ствол, хлюпая слюной. Обводит контуры вен под тонкой кожей, не сводя глаз с выражения лица старшего, обхватывает член у основания, перекатывает в ладони яички, которые уже едва ли не зудели от напряжения. Он обхватил ртом сначала одно, посасывая, потом другое, повторяя свои манипуляции. Слюна стекала по подбородку на керамическую плитку, Ацуши настолько увлёкся своим занятием, что забывал её сглатывать.
Акутагава опёрся одной рукой на столешницу, чтобы удержаться на дрожащих ногах. Этот чертёнок вёл себя совсем не как невинный девственник, а уже видавший виды любовник, и это наоборот возбуждало, ведь его мальчик так старался угодить ему. С губ срывалось свистящее дыхание, какое-то едва слышное бессвязное бормотание, изредка полустоны, и Ацуши чётко поставил перед собой цель довести Акутагаву до самых настоящих стонов, во что бы то ни стало.
Накаджима закончил вылизывать ствол и яйца, вернулся к головке, ввинчивая язык в уретру, поиграл с уздечкой, чувствуя во рту солоноватый привкус естественной смазки. Пососал конец, насаживаясь и втягивая щёки. Он, наконец, услышал полустон, рука ещё сильнее сжала волосы, оттягивая их, и застонал уже Ацуши, удивляясь, что это доставляет ему больное, но всё же удовольствие.
Мальчишка усердно работал головой, заводя за щёки, и сам чётко осознавал, что если не возьмёт до горла, то ничего не добьётся. Но терпение и контроль Рюноскэ лопнули раньше, и мужчина, до этого практически ни как не контролировавший процесс, сам насадил Накаджиму до самого основания, буквально вжимая того лицом в свой пах, и простонал что-то типа «О мой бог». Подросток такого не ожидал и едва не подавился, но ему стало, действительно, страшно: было совсем не продохнуть, глаза начало щипать, и слёзы потекли сами себе, увлажняя щёки.
Но оно того, однозначно, стоило.
Хоть и процессом теперь управлял Акутагава, но Ацуши не мог сказать, что ему, однозначно, не нравится. Даже наоборот, ему всё это безумно нравилось, хоть член в глотке и не давал сделать ни вдоха, ни выдоха, вызывая головокружение, перед глазами всё плыло от слёз, а слюна залила весь подбородок. Но стоны Рюноскэ того однозначно стоили, да и Накаджима заметил, что и сам тащился от этой грубости и нетерпеливости. Он чувствовал своё колом стоявшее возбуждение, мокрое от смазки бельё, понимая, что сможет кончить, даже не прикасаясь к себе, а от одних только стонов и рыков Акутагавы и его члена у себя в глотке.
Паника вскоре совсем отошла на второй план, Ацуши успешно подстроился под бешеный темп мужчины и сжал горло, доставляя ещё больше удовольствия, хотя у Рюноскэ от этой узости уже чуть ли не искры из глаз не вылетали. И в какой-то момент горло сжалось ещё сильнее, но он уже вышел из чужого рта и спустил прямо на лицо мальчишки, который всё же кончил первым. И ему было слишком стыдно от одного только осознания, что он кончил, даже не касаясь себя, а от стонов Рюноскэ и грубости, с которой мужчина взял его рот. Кажется, это называется «мазохизм», нет?
Акутагава всё никак не мог отойти от бурного оргазма, а перед глазами до сих пор маячило красное и заплаканное, но, безусловно, милое личико, алые пухленькие губки, которые и правда шикарно смотрелись на его члене. Такой охуенный минет ему в жизни никто не делал, а самое удивительное было то, что это сделал мальчишка. Этот развратный, пошлый, невинный и милый Тигрёнок, и даже не элитная шлюха. Да, Ацуши знатно заморочился, чтобы сделать крышесносный отсос, тут не поспоришь.
— Малыш... — Рюноскэ надел штаны обратно и уже хотел что-то спросить, но опустил взгляд и застыл, резко замолчав. — Не двигайся и смотри прямо на меня, котёнок.
Подросток не понял, к чему мужчина сказал это, но поднял глаза на напарника, продолжая смущаться. Акутагава взял чужой телефон, открывая камеру и делая пару снимков. Эта картина была слишком прекрасной, милой и развратной, он не мог не запечатлеть её и оставить на память. Ацуши лишь округлил глаза, приоткрыв рот, от такой наглости. Нет, это немного льстило, но он, кажется, не давал своего разрешения на съёмку.
— Успокойся, это никто не увидит, а если и увидит, то он труп, обещаю, — мафиози оторвал несколько бумажных полотенец и присел перед юношей на корточки, вытирая с его личика сперму. — Это было непередаваемо. Какие у тебя есть ещё скрытые таланты, кроме крышесносного минета?
— Не знаю... — Накаджима зарделся, покрываясь пятнами смущения, даже шея покраснела. — Тебе правда понравилось? Это был мой первый...
— Да ты смеёшься! — Акутагава перебил мальчишку, вылупив глаза от удивления. — Это был самый лучший отсос за всю мою жизнь, а он у тебя первый?! Ты кому душу продал, чертёнок?!
Ацуши лишь искренне засмеялся, увидев такую реакцию. С души упал камень, никто ничего плохого о нём не думает, и это его радует.
— С ума сойти... — Акутагава помог Накаджиме подняться, заметив ссадины на коленках. — Если Дазай это увидит, то ты упал на улице, споткнувшись о свои ноги. Понял?
— Понял... — неловко улыбнулся подросток, чувствуя поцелуй в макушку.
План «Мой самый лучший первый отсос» успешно приведён в исполнение, а объект не имеет никаких претензий и всем доволен. Миссия выполнена и в отчёте не нуждается, теперь можно со спокойной душой продолжать работать и одновременно с тем отдыхать на каникулах.
Источник: https://ficbook.net/readfic/8414308
Автор: https://ficbook.net/authors/2418422