Project Daddy || a.i. (Russian Translation)

POV Пандора.

– Наконец-то, – вздохнул он, ослабевая свою хватку, – Так... Я сказал прежде, чем Люк положил ребёнка в микроволновку, не я. Я даже не знал, что через пару минут она начнёт пищать! И поверь, я не из тех друзей, которым наплевать, я тоже кричал на него. Я просто... Я не это имел в виду, и мне жаль.

Я закусила губу прежде, чем тихо кивнуть, смущение вспыхнуло внутри меня, как огромный воздушный шар.

Я действительно начала сожалеть за то, что дралась с ним пару секунд назад. Возможно, я просто смутила себя ещё больше.

– Ну что? – пробормотал он, выпуская меня из своей хватки и разворачивая меня.

Я встретилась с его каре-зелёными глазами прежде, чем нервно отвела взгляд, проглотив смущение. И пусть он лично не сжёг ребёнка, он по-прежнему был безответственным партнёром, который вечно портачил всякую хрень, и ему нужно осознать, насколько всё было серьёзно.

– Ты идиот, Эштон, – вздохнула я, медленно качая головой, – Но ты мой партнёр, поэтому мне просто нужно признать это.

Он тепло мне улыбнулся прежде, чем раскрыл свои руки для объятий. Я проигнорировала его просьбу и ворвалась в гостиную, вставая позади него.

Было приятно стоять за ним, но сожаление грызло меня из-за того, что я не приняла его объятия.

Он пытался быть со мной милым, а я бросила это ему в лицо.

Думаю, мы оба относились друг к другу плохо.

– Меня отправили проверить, всё ли в порядке, – начала Эви, быстро идя за мной.

Я выпустила ворчание и тяжело упала на один из диванов, свернувшись в подушку. Я грустно глядела на экран выключенного телевизора, мои мысли витали по всему этому месту.

Я не знала, как я себя чувствовала, и это было ужасно.

– Пандора? Всё нормально? Парни могут зайти?

– Пофиг.

Эви слегка кивнула, выходя, а после вернувшись с остальными парнями. Они, казалось, нервничали, как будто боялись меня.

Это было немного иронично, поскольку они были хулиганами.

Калум смотрел на меня так, будто мы влюблены, и это действительно начинало раздражать меня.

– Так, Пандора, – пробормотал Люк, присаживаясь рядом со мной, – Я слышал, моя маленькая племянница...

– Даже не пытайся, Люк, – предупредила я его, мой голос был приглушён подушкой, – Я знаю, что это ты сделал.

– Эштон!

– Это было довольно подло, – ответил он, слегка пожав плечами.

Люк раздражённо вздохнул и откинулся на спинку дивана, сердито скрестив руки на груди.

– Видимо, сейчас никто не умеет держать секреты.

– Зачем ты сделал это? – спросила я, сузив глаза, – В чём смысл-то?

Он задумался на пару секунд прежде, чем пожал плечами, зачесав свою идеальную чёлку.

– Не знаю. Я с похмелья, дерьмово вышло.

– Нет, Люк, – прорычала я, во мне бурлил гнев, как в огромном вулкане, который вот-вот взорвётся, – Дерьмово выходит, когда ты бухой. Похмелье — твоё наказание за это дерьмо. В это есть разница.

– Пандора, да нет смысла спрашивать его, – вздохнула Эви, присаживаясь рядом со мной, – Вероятно, он под кайфом.

– Я не под кайфом! – воскликнул Люк, его щёки залились розовым оттенком, – Поверь, если бы я был под кайфом, ты бы знала об этом.

– В любом случае, кто даёт тебе наркотики? – выплюнула я, глядя на него с горечью, пытаясь понять, что я осуждаю его, – Некоторые мрази выходят на улицу?

– Особенно Эштон, – ухмыльнулся Люк, кивая в сторону немного смущённого парня, стоящего в углу, – Его наркота — потрясная.

– Люк, – прорычал Майкл, прижав палец к шее, – Заткнись.

– Но я просто...

– Он поехал, окей, – вздохнул Калум, нервно сжимая переносицу, – Он не знает, что несёт.

– Похоже, он прекрасно понимает, что он говорит, – медленно ответила Эви, с отвращением глядя на всех четверых.

Даже на Калума, что удивительно.

– И что? Эштон что, — наркодилер или что-то в этом роде? – нахмурилась я, нервно облизывая свои сухие губы.

Эштон раздражённо закатил глаза и вылетел из комнаты, его громкие шаги были слышны на лестнице прежде, чем громко захлопнулась дверь.

Мы все сидели, словно застывшие, боясь пошевелиться. Мало того, что самому Эштону было хреново, когда он злился, так он ещё был опасен. Он не умел себя контролировать, поэтому я просто молилась, что он зашёл не в мою комнату.

– Богом клянусь, это моя комната, – пробормотал Люк, думая, очевидно, о том же, о чём и я.

– Я не могу поверить, что Эштон продаёт наркотики, – пробормотала Эви, в недоверии покачав головой, – Я всегда знала, что он агрессивен, но не думала, что он зайдёт так далеко.

– Люк, ты в полном дерьме, – вздохнул Майкл, падая на другой диван и включая телевизор.

– Никому не говорить, – напомнил Калум, бросая на нас быстрые взгляды, – Мы можем сесть в тюрьму.

– Никакого дерьма, – усмехнулась Эви, скучающе отрываясь от своих ногтей, – Ведь наркотики нелегальны и всякое такое.

На верхнем этаже раздался грохот, за которым следуют ещё несколько перед тем, как наступает тишина. Мы испуганно глядели друг на друга, пока тишина растягивалась, как если бы ярость Эштона внезапно оказалась немой.

– Как думаешь, что случилось? – пробормотал Майкл, остановившись на канале, чтобы встревоженно уставиться в потолок.

Калум пожал плечами, нервно грызя заусенцы.

– Может он устал?

– Будем реалистами, – вздохнула я, медленно вставая с дивана, – У него ж стальные руки, он не может так просто устать. Пойду узнаю, что не так.

– Будь осторожна! – отозвался Люк, быстро плюхаясь на моё место, – Я не хочу потом отмывать твою кровь.

Я жалобно покачала головой и начала подниматься по лестнице, однако его комментарий по-прежнему грыз меня изнутри, отказываясь быть забытым.

Что, если он убьёт меня?

Он был человеком с переменчивым характером, способный творить плохие вещи. Это было не такое уж и безумное предложение.

Подавив свой страх, я продолжила подниматься по лестнице, сделав первый шаткий шаг в коридоре. Я могла слышать приглушённый голос из ванной, и больше ничего.

Не плачь, не кричи, не разбивайся.

Ничего.

– Эштон? – позвала я, нерешительно постучав в дверь, – Ты в порядке?

Я подождала пару секунд прежде, чем принять его молчание за «нет», открывая дверь и заходя внутрь.

Я нашла его одиноко сидящего в ванной. Он стоял на коленях, пялясь на стену перед собой. Тоненькие полосы крови кружились в воде, создавая красивые узоры прежде, чем окрасить воду в розоватый цвет.

Сначала я подумала, что он порезался, мои глаза мгновенно метнулись к его запястьям. Но я только потом вспомнила, что Эштон был жёстким — жёстче, чем многие — и я пошла изучать его суставы, глубоко израненные.

– Что произошло, Эш? – тихо спросила я, медленно закрывая за собой дверь.

Я почувствовала, будто разговаривала с ребёнком, но этот ребёнок был ростом шестью футами с огромными бицепсами и холодными глазами.

Он был определённо напуган.

– Присядь, – пробормотал он, похлопывая по противоположной стороне ванной.

Я с болью посмотрела на воду, противоречившая моим эмоциям. Я хотела помочь ему, часами сидеть с ним в грязной ванне, чтобы просто выслушать его проблемы, но я хотела, чтобы он страдал. Я хотела, чтобы он понял, как я чувствовала себя все эти годы. Как одиноко он заставил меня чувствовать себя.

Но, как обычно, моё сердце выигрывает эту схватку.

– Этой воде лучше быть тёплой, – пошутила я, нерешительно делая шаг в ванну.

Эштон слегка кивнул, пристально наблюдая за тем, как я шагнула в ванну, медленно садясь перед ним. Он был смущён, не оставляя мне выбора, но я поместила свои ноги между его.

Но почему-то я не подумала, что Эштон может что-то предпринять. Он казался слишком подавленным, слишком, из-за этого. Мне бы повезло, если бы Калум заигрывал со мной, не обращая внимания на Эштона.

– Хочешь, кое-что расскажу? – спросил он, наклонив голову немного вправо.

Я пожала плечами, прижав колени к груди.

Кровь в воде начинала сводить меня с ума.

– Мне кажется, я — двуличен.

– Почему ты так думаешь? – нахмурилась я, в ответ получив лишь его пожатие плечами.

– Не знаю. Я всё пытался понять, почему я был... ну... Как стал таким, – хмыкнул он, нервно потирая руки, – Я хотел бы объяснить, почему в какой-то момент чувствую себя счастливее, чем когда-либо, но в следующую минуту хочу убить кого-то. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Я кивнула, откидывая голову на холодную, кафельную стену. Я всегда раздумывала над этим, но думала, что у него просто всплеск.

Никто бы даже не заподозрил, что он был двуличным.

– Ты показывался доктору?

– Нет, – ответил он, медленно качая головой, – Я сам поставил диагноз.

– Эш...

– Даже не говори, что я, вероятно, неправ, – выплюнул он, сурово глянув на меня, – Потому что мы оба знаем, что я прав. У меня все симптомы.

– Ты ещё молод, Эштон, – напомнила я ему, плеская пальцем в тёплой, розовой воде. Это странным образом наполнило меня комфортом, прибавляя мне уверенности для продолжения, – Это могут быть просто гормоны.

– Это не то, – пробормотал он, грустно глядя на колени, – Я — двуличен.

– Ладно, я по-прежнему считаю, что тебе надо показаться доктору, – настаивала я, взамен получив небольшой кивок.

– Я покажусь.

Я не стала отвечать ему, уже опустошенная от двухминутного разговора с ним. Эштон многого добился от меня, но всегда оставлял желать большего.

Он был как наркотик.

– Почему ты не хочешь полюбить меня? – спросил он, лениво пробегаясь рукой по своим светлым кудрям.

Мои брови сдвинулись вместе в замешательстве, мои губы слегка приоткрылись, когда я пыталась отыскать ответ.

Я понятия не имела о чём он, но после двусмысленного разговора, думаю, я действительно не хотела знать это.

– Что ты имеешь в виду?

– Я слышал твой разговор, – ухмыльнулся он, кивая в сторону двери, – С Эви. Она продолжала обвинять тебя в том, что ты любишь меня, а ты продолжала отрицать это. Почему?

– Потому что это не правда? – нахмурилась я, нервно облизывая потрескавшиеся губы.

Выражение лица Эштона перешло от скучающего до слегка раздражённого, его глаза пылали яростью. Он сердито сжал кулаки, тем самым раскрывая порезы на его суставах.

Это было отвратительно.

– Эштон, не надо, – пробормотала я, нежно взяв его левую руку прежде, чем изучить его ушибленную кожу, – Что ты сделал?

– Ударил кулаком по стене, – признался он, заинтересовано наблюдая за мной в то время, как я прикусила свою нижнюю губу, лёгкая дрожь побежала по моему позвоночнику, и я получила больший доступ к его порезам.

Я ненавидела видеть раны.

– Зачем?

– Потому что Люк солгал.

Я медленно подняла на него взгляд, встречаясь с карими глазами Эштона. Я ненавидела видеть его таким. Я привыкла к уверенному, слегка дерзкому Эштону, но с тех пор, как он стал моим партнёром, он был не более, чем эмоциональным.

Я ненавидела это.

– Когда он солгал? Ты о наркотиках говоришь?

Эштон медленно покачал головой, нервно глядя на наши руки прежде, чем вернуть своё внимание ко мне, его взгляд был холодным и отдалённым.

– Он сказал, что я тебе нравлюсь.