глава восьмая.
Тишина после бури оказалась обманчивой. На следующий день Галли вел себя так, будто пытался загладить вину не словами, а тотальным контролем.
Как только я вышла из хижины, он уже поджидал меня, прислонившись к косяку с видом полнейшего безразличия.
— О, Искорка. Проснулась. — Он бросил взгляд на мои руки. — Мазать не надо?
— Спасибо, Рыжик, все в порядке.
— Ладно. Тогда пошли, завтрак готов. Фрай сегодня пересолил рагу, но есть можно.
Он не отходил от меня ни на шаг. За завтраком уселся рядом, отгородив от остального стола широкими плечами. Когда я пошла к сараям за инструментами, он шел в двух шагах сзади. И когда я, разозлившись, решила проверить крепление частокола у восточной стены — самой дальней от рабочих точек, — он матерился, но плелся следом.
— Галли, — не выдержала я, когда он в пятый раз за утро спросил, куда это я собралась, осматривая скобу, — ты сегодня мой личный охранник? Или тень?
— Просто смотрю, чтобы никто не отвлекал, — буркнул он, с силой дергая на себе перчатку. — Работы много.
— Отвлекает меня пока только ты. Я сама справлюсь.
— Я знаю, что справишься, — его тон был странным, будто он действительно в этом уверен, но что-то его все равно гложет. — Просто... тут место опасное. Мало ли.
К обеду его «забота» начала напоминать удушье. Он отгонял от меня любого, кто пытался заговорить, отвечал за меня на вопросы и вообще вел себя так, будто я утратила дар речи. Последней каплей стал Ньют.
Я несла пару досок, когда он окликнул меня.
— Айв, привет! Как ты? Вчера все обошлось с Галли?
Я обернулась, чтобы улыбнуться ему, но Галли резко шагнул между нами, взяв у меня доски.
— Обошлось, — сквозь зубы бросил он Ньюту. — Не мешай, у нее руки заняты.
— Я просто спросил, — удивленно поднял брови Ньют.
— Вот и спросил. Все отлично. Правда, Искорка? — Галли посмотрел на меня, и в его глазах читалось ожидание поддержки.
Я больше не могла.
— Нет. Не отлично.
Я выхватила у него свои доски, с силой швырнув их на землю. Оба парня вздрогнули.
— Хватит! — мой голос прозвучал резко, заставив пару ближайших глейдеров обернуться. — Галли, отстань от меня.
Он смотрел на меня с искренним недоумением.
— Я что, опять что-то не то сказал?
— Ты не сказал ничего! Ты делаешь! Ты ходишь за мной по пятам, как будто я сбегу или сломаюсь! Ты не даешь мне дышать!
— Я просто пытаюсь помочь! — взорвался он, его терпение лопнуло. — После вчерашнего! Чтоб ты не думала, что я...
— Что? Что я могу подумать? Что ты придурок? Так я это уже знаю! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Но знаешь, что еще хуже придурка? Придурок, который чувствует себя виноватым и начинает душить тебя своей опекой! Я не твой проект по исправлению ошибок, Галли! И не твоя собственность!
Он отшатнулся, будто я его ударила. На его лице смешались боль и злость.
— Я же извинился! Черт возьми, что ты еще от меня хочешь?!
— Я хочу, чтобы ты относился ко мне как к другу! Равному! А не как к хрустальной вазе, которую ты разбил и теперь судорожно склеиваешь! Если мы друзья, так и веди себя как друг, а не как тюремный надзиратель!
Я перевела дух, грудь вздымалась от гнева. Галли стоял молча, сжав кулаки. Ньют медленно отступил назад, понимая, что вмешиваться не стоит.
— Ты думаешь, мне это кажется нравится? — прошипел Галли уже тихо, так, чтобы слышала только я. — Бегать за тобой, как угорелый? Видеть, как ты улыбаешься этому... Томасу? Видеть, как ты смотришь на лабиринт с таким интересом, которого ко мне у тебя нет?
— Так, стоп. — я подняла руку. — Это вообще о чем? О Томасе? О лабиринте? Это не имеет ко мне никакого отношения!
— Имеет! — он крикнул, и в его голосе прорвался настоящий, животный страх. — Потому что я боюсь, Айва! Ладно, сказал! Боюсь, что однажды эти стены рухнут, или ты решишь пробежаться по лабиринту с этим самозванцем, или... я не знаю! И я не смогу тебя защитить! Как я не смог защитить других!
Он выдохнул, его плечи сгорбились от этой признания. Гнев во мне тут же схлынул, сменившись острой, колющей жалостью. Он боялся. Не за свой авторитет, а за меня.
Я сделала шаг к нему.
— Рыжик... — начала я мягче. — Меня не нужно защищать от мира. Меня нужно... поддерживать. Доверять мне. А иначе это не дружба. Это тюрьма.
Он не смотрел на меня, уставившись в землю.
— Я не знаю, как по-другому, — пробормотал он. — Для меня ты всегда была... той, кого нужно беречь. С самого первого дня.
Я коснулась его руки. Он вздрогнул.
— Я сильная, помнишь? Ты сам это сказал. Так что давай договоримся. Ты перестаешь душить меня своей заботой, а я... я обещаю, что если решу покорить лабиринт, то первым делом приду за твоим молотком. Один справиться с гриверами будет сложновато.
Он медленно поднял на меня взгляд. В его зеленых глазах бушевала война между страхом и облегчением.
— Обещаешь?
— Клянусь своим самым тупым долотом.
На его губах дрогнул уголок. Не улыбка, но нечто близкое.
— Ладно, — он тяжело вздохнул. — Попробую. По-другому.
— И начни с того, что подними эти доски, — указала я на брошенные на землю доски. — Это твоя вина, что они валяются.
Он покачал головой, но уже без злости, а с тем самым знакомым, уставшим видом, который я привыкла видеть на стройке.
— Искорка, будь я проклят...
— Уже есть, — бодро парировала я, поднимая свою половину досок. — И да, Галли.
— Что?
— Спасибо. За то, что сказал. Про страх.
Он лишь кивнул, подхватил свои доски, и мы пошли к сараям уже не по пятам, а плечом к плечу. Было еще неидеально. Шрам от его слов все еще ныль. Но это был шаг вперед. Возможно, самый важный.