Арты

— Данил...
Игнорирую её лепет и просто оттесняю в конец каморки для техперсонала. Ловлю в свой капкан, когда расставляю руки по обе стороны от Альки, подпирающей спиной стену. Я знаю, что её неровное дыхание - это ни хрена не страх. Она прекрасно понимает что к чему. Мы оба понимаем. Поэтому я прижимаюсь к её лбу своим лбом, а Мальвина вызывающе кусает губы.
— Ты с ума сошел? Здесь? — Её шёпот дрожит, а горячие ладони осторожно ложатся на мою грудь.
Молча киваю и сильнее вдавливаю Мальвину в стену. Трусь уже до боли окаменевшим членом о её бедро и не могу удержать стон.
— Я хочу тебя.
Опускаю ладони на хрупкие плечи, обвожу пальцами выступающие ключицы и поочерёдно смахиваю вниз бретельки платья. Втягиваю сквозь зубы воздух, когда вижу аккуратную грудь с аппетитно круглыми сосками. Сука! Я готов кончить вот прям сейчас...

Мальвина – мое противоядие. Хрупкое. Нежное. Безумно ласковое. Правда, я не представляю, чем буду расплачиваться за это ощущение жизни рядом с ней...

Рвусь к лифту, в панике жму кнопку вызова, даже не надеясь, что его кабинка тут же распахнётся передо мной. Но каким-то чудом она оказывается именно на нашем этаже. Заскакивая внутрь, я не знаю, куда убегаю и зачем. Мне просто нельзя в квартиру, пока ОН там. Он послал меня, а потом я показательно под него и прогнулась.

— Стой! — слышу рёв голоса с лестничной клетки и дрожащими руками изо всех сил бью по кнопке первого этажа, как будто это может спасти.

Лифт закрывается ровно с такой скоростью, что я всё-таки успеваю увидеть растерянные глаза Данила и его расцарапанную мной же шею. И всё это за сотые доли секунд до того, как нас отделяют друг от друга стальные двери.

— Мальвина! — от удара по ним с той стороны, я отшатываюсь к холодной стене тесной кабинки и медленно стекаю по ней вниз, пряча лицо в ладони.

Боже, кажется, я влипла...

— Я хочу уехать, — это единственное, что получается у меня произнести. Шепотом. И это уже больше похоже мольбу.
— Тогда езжай на моем такси, — Данил кивает на машину. — Я просто попрошу поменять адрес.
Он делает шаг вперед, а я неосознанно отшатываюсь. И в его глазах взрывается боль. Данил отводит взгляд и кусает губы, а воздух между нами рвётся от напряжения.
Это пытка. Дикая и дробящая на куски. Я очень хочу уехать и почему-то не могу...
Кое-как нахожу в себе остатки сил, чтобы все-таки сесть в машину. Но всего одно мое движение заставляет Данила рвано выдохнуть:
— Аль, мы можем поговорить?

— Аль, ты же останешься? Не уйдешь? — тихо спрашивает Данил, а я чувствую, как на мгновения стук его сердца под моей ладонью, лежащей на его груди, сбивается.
Обвожу подушечкой пальца рельеф твердых мышц с рисунком той самой татуировки, что идет от запястья вверх. Оказывается, переплетение линий нотного стана заканчивается филигранной растушевкой там, где бьется сердце Дани.
— Не уйду, — опять веду кончиком носа по его шее, делая вдох.
И я понимаю, что это вопрос не про ночевку в этой кровати. И не про сегодня и завтра. Этот вопрос о чем-то большем...

Я инстинктивно дергаюсь вперед... к нему... и не надеясь, вырваться из грязных лап амбала. Но эта мерзкая тварь сама с размаху толкает меня к Данилу, который успевает подскочить и поймать в свои руки. Он прижимает меня к себе в такой силой, что в моих глазах темнеет, а грохот его сердца в грудной клетке оглушает.

Я не знаю и не понимаю, что будет дальше, поэтому все, чего мне хочется – это потерять сознание. Но слышу и ощущаю все происходящее вокруг слишком четко и остро.

В комнате неожиданно повисает невероятная тишина.

— Так что делаем с ними?

— Ровно все то, о чем мы и договаривались... — вздыхает Ворон.

Мое сердце срывается куда-то вниз, а заодно срывает с меня розовые очки окончательно. Дрожь, расползающаяся по телу, безвозвратно дробит меня на части. Я произношу то, что понимала с самого начала, но просто слишком поверила. Или же слишком сильно влюбилась...

— Тебе нужна помощь. Ты болен, Данил. Прости меня, но... я не пойду с тобой на дно.

Несколько тягучих и болезненных секунд превращают ничтожно малое расстояние между нами в пропасть. Данил оседает. В прямом смысле этого слова. Сжигая меня мертвым взглядом заживо, он делает несколько шатающихся шагов назад, пока не подпирает спиной стену и не сползает по ней к полу.