Арты

...Ну же, Рыжик. Пойми... Почувствуй... Сейчас я дышу тобой. И по хрену, что понял это только в эту секунду. Я потерял столько гребаного времени... Я хочу все вернуть...

— И поэтому ты не можешь отказаться от нашей свадьбы?
Этот вопрос - удар ниже пояса. Он чертовски неприятен. В нем горечи через край настолько, что хочется скривиться. Тоненькие пальчики, все ещё вцепившиеся мне в ладонь, перестают быть такими тёплыми. И это становится моей последней каплей.

...Она улыбается. Все чаще и искреннее. Я знаю это, потому что наблюдаю за ней...

— Мы недоговорили, — стараюсь говорить как можно твёрже и спокойнее, но Лике удается одним рывком руки освободиться.
— Не о чем нам разговаривать. Все, что нужно ты уже сказал, а я услышала, — она делает шаг назад и снова обнимает себя за плечи.
Лика смотрит на меня в упор, кусает бледные губы и уже не сдерживает слез. И я теряю последние нити самообладания сам.
— А что я должен сказать? — повышают голос и развожу руками. — Что рад? Счастлив? Нет, Лика, в данный момент я ни хрена не понимаю.
— Поздравляю! — не скрывая злости, громко выдаёт она.
— Спасибо! — ору так, что мое эхо теряется по всем лестничным пролетам.
С испугом в глазах Лика отшатывается.
— Черт! — провожу ладонью по волосам, пытаясь до последнего не сорваться. А потом просто плюю на все происходящее вокруг и говорю как есть. На одном выдохе. — Я не хочу и не готов. Поэтому я не знаю, что мне... нам делать дальше.
И снова это конченое молчание. Душное и заставляющее тяжело биться моё сердце.
— Я знаю, Марк, — дрожащая усмешка Лики нарушает тишину. — Мне рожать, а тебе ехать к Карине. Трус.

— Ты ее хоть любишь?
— Я не знаю, — мучительно выдавливаю каждое слово. Очень грубо, до боли тру ладонями лицо. — Всё слишком сложно...
— Марк, я задала вопрос, на который есть только два ответа: да или нет.
— Мама, я не знаю...

— Лика, не унижайся, — цедит мама. — Если бы любил, то не передал бы это...
Не успеваю моргнуть, как на моих коленях оказывается какая-то папка. Я открываю ее деревянными пальцами, а взгляд вонзается в буквы на белой бумаге.
Заявление о расторжении брака (по взаимному согласию супругов)
А в графе «ОН» уже аккуратно вписано ручкой: Громов Марк Викторович...

— А тебе комфортно знать, что пока ты унитаз обнимала, твой ненаглядный Марк трахал меня, — Карина смакует каждое слово.

Я заставляю себя дышать ровно, когда хочется просто выцарапать ей глаза. Может, зря уговорила Громова оставить все то дерьмо на совесть этой крысе.

— Ну вот и тешь себя этим дальше, — хмыкаю я и жму плечами. — А сейчас все просто. Марк - мой муж и когда я рожу, он будет трахать меня.

Карину передергивает. И на ее красивом лице одной эмоцией проступает все ее уродство.

— Если родишь, — кривится она, косясь на мой живот...

— Брак по расчету, значит. Меня устраивает. Отлично. Не нужно притворяться и выдавливать из себя нежность.
— Пре-кра-сно! — цинично выдает Лика и, вытянув руки вверх, театрально хлопает ладонями. — А когда мне все надоест, то я с тобой разведусь.
— Ну-у, — язвительно улыбаюсь сам себе, — это если я захочу дать тебе развод.