2
Вэй Усянь старался не впускать в свою комнату Цзян Чэна и спал, исключительно повернувшись к двери, чтобы быть лицом к незваному гостю, когда они решают спать вместе. Когда они повернуты друг к другу лицом, Цзян Чэн не пытался обслюнявить его шею. Рука Вэй Усяня вздрогнула, когда он услышал рычание. Стрела улетела в сторону, мимо мишени. Шиди вскочили с мест, чтобы прогнать собаку, которая напугала дашисюна. Из крыла наследника шла Мадам Юй, волоча за собой Цзян Чэна.
— Бедный шисюн, — прошептал кто-то из адептов. В стороне, куда они шли, находилось место наказания Цзян Чэна, адептам и прислуге строго запрещалось туда ходить и даже приближаться к воротам. Адепты называли это место "пыточной Мадам Юй". Она запирала там Цзян Чэна, и остальную ночь оттуда были слышны крики и шум ломающейся мебели. Вэй Усянь пытался пробраться туда, чтобы сгладить наказание Цзян Чэна, но чуткая стража всегда неведомым образом останавливала его. Если он проворачивал это несколько раз за ночь, то на него докладывали Мадам Юй, и она разозленная, что ее разбудили посреди ночи, заставляла его стоять на рисе всю ночь. Утром он и Цзян Чэн освобождались от наказания. Цзян Чэн никогда не рассказывал о своем наказании, говоря, что это его наказание как наследника Цзян. Когда Вэй Усянь спросил о наказании у дяди Цзяна, он с улыбкой подтвердил, что все наследники Цзян подвергаются этому наказанию. Оно закаляет их волю и выдержку. Всё-таки Орден Цзян славился тем, что был рассудительным и не поддавался горячности. Сегодня вечером Вэй Усянь тоже попытался пробраться к Цзян Чэну и принести ему семян лотоса на перекус. На удивление стража его не заметила. Вэй Усянь прошелся по двору, замечая порубленные манекены с старыми и новыми зазубринами от меча. Он с дрожью в теле приложил ладонь к следам на дереве и отдернул руку. Когти медведя? Нет. Откуда медведи во внутреннем дворе Пристани Лотоса?
— Цзян Чэн, — прошептал Вэй Усянь, постучав в дверь, и приложился к ней ухом. Дом был крошечным и состоял из одной комнаты. Скорее всего раньше это был дом рыбака. Окно было плотно закрыто ставнями, казалось замурованным изнутри. За дверью послышался шум, кто-то резко прыгнул и тоже прижался к двери ухом. Вэй Усянь услышал громкое тяжелое дыхание.
— Цзян Чэн? — по звуку напоминало дыхание собаки. Это ведь не псарня? Вроде бы нет, псарня находилась возле конюшни в другом крыле. Вэй Усянь понял, что не может сдвинуться с места и издать какой-либо звук. Они слушали дыхание друг друга. Через несколько минут Вэй Усянь услышал рычание и подорвался с места. Собака решила выбить дверь. Бежать, иначе собака съест его живьем. Он вскрикнул. Он выбежал из ворот, где его поймала в объятья шицзе, стража тут же закрыла створки и наложила запечатывающее заклинание.
— Шицзе, — заныл он. Девушка медленно гладила его по волосам, успокаивая. Рядом остановилась Мадам Юй в накинутом поверх ночной сорочки халате. Она протянула руку к Вэй Усянь, он зажмурился и крепче обнял Яньли, чтобы укрыться в его объятьях от удара. Но Мадам Юй лишь убрала волосы с него шеи.
— Моя госпожа… — со вздохом сказал Цзян Фэнмянь. Женщина фыркнула и удалилась. Вэй Усянь коснулся шеи, где кусал Цзян Чэн. От укуса остался шрам, так сказал Цзян Чэн, когда наносил заживляющую мазь с виноватым лицом, будто совершил самый ужасный поступок.
— А-Ин, пройдем в мой кабинет. Я должен кое-что рассказать тебе. Вэй Усянь оторвал взгляд от удаляющейся женщины и вопросительно взглянул на мужчину, который сразу направился в свой кабинет. Шицзе нежно погладила его по щеке.
— Выслушай его внимательно, — сказала она и тоже удалилась. Служанка, которая держала фонарь поспешила за госпожой, освещая ей дорогу. Вэй Усянь остался один в темноте. Стража безучастно смотрела перед собой.