1
Иногда Цзян Чэна вел себя странно. Раньше Вэй Усянь мог свести это на подражание излюбленным собакам, потому что, как он понял позже, кроме них, друзей у Цзян Чэна не было, но когда брат стал старше, собачьи повадки смотрелись странно и даже дико. Вэй Усянь старался не обращать внимания. Он сам иногда вел себя неподабающе. Но большего всего его напрягал ритуал извинения. Сегодня он как раз намечался. Цзян Чэн пришел в его комнату глубокой ночью и забрался в кровать.
— Цзян Чэн, — прошептал разбуженный юноша и хотел повернуться к шиди, но был остановлен крепкими объятиями. Цзян Чэн прижался горячей грудью к спине Вэй Ина, будто хотел слиться с ним.
— А-Чэн, жарко.
В ответ услышал лишь рычание. Днем они поссорились из-за какой-то незначительной мелочи и провели оставшееся время порознь: Вэй Усянь уплыл собирать лотосы с шицзе, а Цзян Чэн, должно быть, тренировался до самого отбоя, Вэй Усянь слышал запах пота. Рычание повторилось, когда Вэй Усянь отодвинулся. Спать с грязным и потным человеком не хотелось, тем более после ванны, которую Вэй Усянь принял перед сном. Рука, перекинутая через Вэй Усяня, вернула его на прежнее место, подстраивая так, чтобы задница Вэй Ина оказалась прижатой к паху Цзян Чэна. Жар поднялся по телу Усяня, член Цзян Чэна хоть и был мягким, ощущался четко. Большой. Что-то мокрое коснулось оголенной шеи. Язык. Цзян Чэн слизал капельку пота, скатившуюся по шее. Сейчас Цзян Чэн должен сказать: "Прости меня, я не считаю так, как сказал. Ты мой брат, и очень дорог мне". Затем крепко держать его и вылизывать шею, как собака, пока Вэй Усянь не скажет, что он прощен. А Вэй Ин выкрикнет это сразу, потому что быть облизанным названным братом странно. Таков был ночной ритуал извинения между ними. Язык остановился. Дыхание щекотало шею и линию роста волос. Цзян Чэн, казалось, думал, собирался с мыслями. Его рука медленно поглаживала живот Вэй Ина, больше возбуждая, чем успокаивая. Его член твердел. Никто никогда не лизал его шею и не прижимался к нему сзади. Цзян Чэн втянул воздух через нос, заставляя Вэй Усяня напрячься. Но губы коснулись шеи снова, затем Вэй Усянь ощутил, как зубы вонзаются в то место, где лизал язык. Он вскрикнул и попытался уйти от зубов, но Цзян Чэн держал его крепко и не позволял сдвинуться.
— Цзян Чэн, ты собака? Почему ты кусаешься? — спросил он, когда его освободили. Он повернулся лицом к брату и ударил его по плечу. Боль от укуса пульсировала. Вэй Усянь сжал его место рукой, чтобы проверить есть ли кровь. Цзян Чэн выглядел удовлетворенным и лежал с улыбкой на лице, его губы были слегка окрашены в бордовый от крови. Почему-то кровь с раны не шла. С этого инцидента прошло несколько месяцев.