НАГЛЫЙ

Долгожданный май выдался весьма жарким. Жаркими были дни, залитые лучами пылающего солнца. Душными были уроки в кабинетах.

Экзамены, выпускной, платья, пары, университеты… Все перескакивали с одной темы на другую, торопились успеть сделать всё, так как обратный отсчет уже стартовал.

Любовь радовалась окончанию школы не меньше выпускных классов. Ведь для неё это тоже освобождение от уроков и поступление в ВУЗ. Словно она тоже была школьницей. Оставалось всего ничего, но расслабляться было рано, так как предстояло много выматывающей работы.

И вот, выйдя на долгожданный выходной, поздним субботним утром, Люба отправилась в магазин. Рома как раз сегодня собирался на дачу с друзьями. Ей же предстояло найти нарядное, но при этом сдержанное платье, в котором она отправится на бал выпускников, куда её пригласили.

Хотелось выглядеть красиво, но не как школьница. Со вкусом, но не как дама средних лет. Свежо и вкусно, и чтобы Роме понравилось. Чтобы ни одна выпускница не стала ей соперницей. Затем Любе становилось стыдно за эти мысли и она резко опускала голову вниз.

Поплутав по магазинам в торговом центре, пытаясь объяснить продавцам, что она не школьница, а учительница собирающаяся на выпускной, Люба нашла то самое платье. Прихватив покупку, она в прекрасном расположении духа направилась домой, заранее решив, что не покажет своё приобретение Волкову до выпускного.

Во дворе девятиэтажки, в которой жила Люба, её ждал сюрприз. Сгорбившись на качельках, сюрприз рыл носком кеда песок.

— Что ты тут делаешь? — удивленно спросила Люба.

— С мамой поругалась, — горько вздохнув, ответила младшая Александровна.

Люба всегда была положительной особой, с врожденным чувством морали, которое каким-то образом уничтожил Волков. Но старшая дочь никогда не смела ругаться с матерью и перечить ей. А что-то подсказывало молодой учительнице, что Людочка как раз очень сильно перечила. Люба никогда бы не сбежала из дома после ссоры к бабушке, чтобы показать маме, как она обижена или принципиальна. А выходка Люды и нежелание возвращаться в отцовский дом говорили об обратном.

— Пойдем, кулёма, — вздохнула старшая сестра, позвав младшую. — Дома расскажешь, что у вас там с мамой стряслось.

А затем незаметным движением она вынула телефон из своих шортиков, чтобы отправить матери сообщение о том, что Люда рядом. Вдруг мама не знает, где находится младшая дочь и переживает? Глянув на экран гаджета, Люба только сейчас заметила много пропущенных звонков. Ей звонили и мама, и сама Люда, а также Рома. Глянув на сестренку, учительница прикусила губу, и решила, что лучше сейчас Роману не перезванивать и не отвечать. Прозорливая Люда могла заметить чего-нибудь лишнего. А Паша скорее всего уже доехал до дачи, о чём и хотел сообщить.

Лязгнув дверями, лифт выпустил сестёр на седьмой этаж. Вынув из маленькой сумочки ключи, Люба отворила черную дверь, с обивкой из дермантина, и пропустила Люду вперёд. Младшая сестра, сбросив кеды, по-хозяйски нырнула ногами в тапочки старшей сестры, бросила рюкзачок перед зеркалом, оттуда же прихватила резинку для волос и соорудила на голове некий пучок. Люба же молчком, оставив бумажный пакет в коридоре, шла за сестрой в кухню, где Люда уже успела помыть руки и пила йогурт из холодильника.

— Фе, не люблю вишнёвый, — проворчала Людка, обратно поставила йогурт в холодильник, и недовольно хлопнула дверцей, которая критично загремела склянками.

— А зачем из горла было пить? — подала тихий голос Люба. Люда, вытиравшая молочные усы тыльной стороной ладошки, вдруг округлила глаза.

— У меня депрессия, а тебе даже йогурта жалко? — надув губы, девушка-подросток плюхнулась на стул и задрала ноги повыше.

— И в чем же причина твоей депрессии? — вполне дружелюбно спросила Любовь, выставляя на стол блинчики и варенье к чаю, который, судя по испускаемую пару, вот-вот должен был щелкнуть кнопочкой.

— Мама вообще! — возмущенно проворчала Люда, словно это «вообще» всё объясняло. Макнув блинчик в варенье, девушка пихнула в рот кусок. — Она портит мне выпускной!

— Чем именно? — справедливости ради решила уточнить старшая, чтобы решить, обоснованна ли хотя бы раздутая обида.

— Говорит, мол, ночевать с ребятами не будешь, платье, которое я выбрала, не покупает, она же выбрала мне платье для утренника в детском саду! Накрасить можно только реснички. Та я, мля, их уже давно крашу, она не в курсе. И чем я отличусь? Длину каблов и то зажала! — пошел разгневанный поток речи. Эмоциональная девушка размахивала блинчиком для пущей убедительности. Однако, красная капелька клубничного привкуса предательски слетела со свертка из блинчика и капнула на голубоватую рубашку без рукавов. — Бл…ть! — прорычала девушка.

— Люда! — резко одёрнула старшая сестра младшую. — Что за выражения?! — строго сказала педагог, со стуком поставив жестяную банку из-под крупнолистового чая на стол. Баночка была украшена в индийском стиле и имела не очень удобную крышечку, которую, если плотно закрыть, то, открывая, обязательно отдерешь несколько ногтей. Но эта коробочка из-под чая была некой традицией, созданной ещё бабушкой, и именно поэтому Люба, купив чай, обязательно пересыпала его в эту емкость.

— Ой, не начинай свое мозгоправство, училка! От маман увэ тофно! — разжевывая блинчик, пробубнила Людка. — Я возьму у тебя что-нибудь переодеться? — спросила Люда, облизывая пальцы. А затем, не успев получить положительного ответа от старшей, направилась в спальню. Скинув с себя рубашку, Люда бросила её где-то по пути и крикнула через плечо: — Постираешь, — где даже не было намека на вопрос. Это был просто факт.

Любовь лишь качала головой, улыбаясь под нос. Люда всегда вызывала в ней умиление своей наглостью. С самого детства младшая сестра показывала характер, что было очень мило в один годик, в два годика. Но ограничений младшему ребенку в семье никто не ставил, и характер приобретал колючие углы, особенно, заметные в этот пубертатный период.

— Бл…ть! Что за на х.! — раздался вопль, который резко выдернул Любу из раздумий. Девушка помчалась на помощь сестре. Может её шкафом придавило? Вдруг упала? Ногу подвернула?

Люда стояла около шкафа, прижимала к себе кофту сестры, и смотрела на бегущую Любу, как и сонный Рома, прикрывающийся простыней. Заметив обоих, Люба потерялась в пространстве, запуталась ногой об голубую рубашку, которая почему-то лежала в коридоре, и грохнулась на пол.

— Люба? — раздался хор голосов Люды и Ромы.

— Я в порядке, — пискнула учительница, сожалея о том, что не умерла от падения.

— Кто этот придурок? — строго спросила Люда, бросая на Рому враждебные взгляды.

— Это я хотел бы узнать, что это за хабалка? — не промолчал Волков.

Люба всё желала слиться с полом, что не получалось даже с третьей попытки. Зачем-то тупым фрагментом в голове всплыл момент из фильма «терминатор-2», где тот лопоухий терминатор сливался с шахматным покрытием пола в больнице. Любе стало завидно, но, поняв, что она так не сможет, девушка заставила себя встать, отлепив щеку от линолеума, подражавшего расцветкой паркету.

— Рома, это моя сестра Люда. Люда, это мой ученик Роман, — надо же, как просто.

— У тебя все ученики голышом ночуют в твоей кровати?

— Он никогда не ночует, — честно ответила Люба. Ведь действительно, он всегда уходил вечером, так как знал, что его заботливая мама начнет названивать и выпытывать, где он.

— А какого хрена тогда здесь делает этот хрен?

Люба сама не знала «с какого хрена» он тут, если парень должен был быть на даче. Даже хотелось спросить напрямую, но девушка вовремя прикусила язык. Однако, заметив взгляд сестры, всё ещё ждущей ответ, учительница ответила первое, что пришло в голову:

— Видимо, спал, — пожала плечами Люба, разминая в руке голубую рубашку. Пятнышко от варенья было таким интересным на вид, что Люба не могла себя заставить перестать его разглядывать и взглянуть на сестру, которая прожигала взглядом старшую.

— Слава Богу не дрочил! Но почему у тебя-то?

— Так, Люда. Бери, что хотела и выйди уже, — хриплым голосом скомандовал Роман

— Какого черта? — возмущенно втянула в себя воздух Люда. — Я её сестра, и могу делать тут что угодно! А ты-то кто?

Люба резко побледнела, сжала зубы покрепче, чтобы туда не пролез ноготь, который просился быть обгрызанным. Роман не торопился парировать, что он парень Любы, так как заметил побледневшее лицо возлюбленной.

— А я, — сердце Любы сжалось, лицо вытянулось в мучительной гримасе, как в инсталляции пыток средневековья. — Я, собственно, квартирант, — выдал Рома.

— Он же минуту назад был твоим учеником? — не унималась Люда.

— Я ученик, который теперь снимает комнату. Это запрещено? — фыркнул парень.

— Люба, ты же сказала что он тут не ночует? — не сдавалась Людка.

— А теперь ночую, — пожал плечами Рома.

Люда криво улыбнулась. Ей даже нравился этот парень. Нагловатый, с красивым лицом и, как успела заприметить девушка, с подтянутым торсом. Но она же понимала, что скорее всего, ей не стоит думать об этом парне в таком ключе.

— Так это все-таки не женатик? — хмыкнула она.

— Какой ещё женатик? — вскинул брови Волков.

Люба молча махнула рукой, не желая что-либо сейчас объяснять. Чувство стыда, нахлынувшее так неожиданно, сковало девушку. Почувствовав своё бессилие, она отвернулась, чтобы не выдать свои влажные глаза.

— Эй, Люб? — первым заметил неладное парень. — Так, выйди, а? — обратился он вновь к Люде и, вставая с кровати, наматывал на себя простыню.

— Окей, окей, — пожала плечами Люда. Для неё всё становилось очевидным.

Роман дошел до Любы и, опустив ладонь на её плечо, тихонько спросил:

— Ты чего, котенок?

Уходящая Люда многозначительно присвистнула после «котенка».

— Да заткнись ты уже, — рявкнул Роман.

— Не надо с ней так, — покачала головой Люба.
— А почему ты тут? — все-таки спросила она.

— Мы не поехали, — развел руками парень.
— Сначала Серёга не смог взять машину у отца, ехать на электричке не очень хотелось, потом слился Дима и мне вообще расхотелось. Я отказался, и вся компания вообще распалась. Я тебе звонил, но ты не брала. Домой я не поехал, так как уже отпросился на три дня. Пришел к тебе, а тебя дома не оказалось.

А потом парень разделся и лёг в кровать, задумав так встретить возлюбленную, которая в последнее время ему вообще «не дает». Но затем Роман заснул, так как встал этим утром слишком рано. А затем его разбудила Люда, которая открывала скрипучий шкаф. Парень подумал, что это его возлюбленная, так как никого другого здесь увидеть не ожидал, да и было что-то схожее в девушках. Подкравшись к девушке, которая изначально его не заметила, он её обнял. И тогда Люда заорала благим матом, а Роман поспешил натянуть на себя простынь.

— Ладно, прости, неловко вышло, — извинился Ромен перед Людой, когда они все немного отошли от легкого шока и пили чай. Волков успел натянуть джинсы и футболку. Люда блузку.

— Угу, только ради Любы, раз уж она тебя так любит.

— Серьёзно? — переспросил парень, у которого от счастья засверкали глаза.

— Да с чего ты взяла? — возмутилась старшая.

— А то, видел бы ты, что с ней творилось всё это время, с самого сентября, — проигноривовав сестру, ответила Люда Роману.
— Я сразу поняла, что она втюрилась в какой-то запретный плод. Думала женатик, а тут вон оно что…

Роман слушал с довольной рожей. Люба краснела всё больше.

— Так, всё хватит! И маме ни слова! — стараясь придать голосу строгости, сказала учительница.

— Угу. Только взамен ты поддержишь меня перед мамой, насчёт моего выпускного. И ещё отдашь вон то платье, то что лежит в бумажном пакете, — кивнула Люда.

— Это что, шантаж? — охнула старшая из сестер.

— Нет, просто твоя благодарность за моё молчание.

— Забирай, — фыркнула Люба.

— А можно я ночью у тебя останусь? — спросила Люда.

— Эй, вообще-то ночью у меня были планы! — возразил Роман

— Ой, потом потрахаетесь. А у меня депрессия!

— Люда! — жалобно взмолилась Люба, чувствуя как горят щёки.

— А что Люда? Я могу и в зале поспать, — пожала она плечами. Роман скорчил недовольную гримасу. — В наушниках, — добавила девушка.

— Так! Оба, сейчас же уходите! — потребовала Люба, чувствуя как они оба вгоняют её в краску.

— Люб, остынь, — попросил Роман, нежно проведя рукой по её коленке. Но девушка лишь подпрыгнула на месте под пристальным взглядом младшей сестры.

— А давайте пойдем погуляем, развеемся! На улице хорошая же погода! — предложила Люда.

— А я Сашу позову, погуляем вчетвером, — предложил Рома.

— А Саша кто? — спросила Люда.

— А Саша мой старший брат. Учится в универе, в аспирантуре, преподает. Такой же заучка, как Люба.

Люба обиженно отвернулась. Роман притянул её к себе.

— Я в хорошем смысле. Что он интеллигентный и культурный. Не могу же я в нашу компанию звать Базавого или других своих друзей?

— А вы с Сашей похожи? — решила уточнить Люда, хитро прищурив глаза.

— Очень. Но только внешне. Он очень скромный. Иногда мне кажется, что он ещё девственник.

— Зови, — согласилась Люда, предвкушая веселый вечер. Такой наглой особе, как она, нравились спокойные парни. Возбуждать скромняг и вводить их в краску было чем-то азартным и приятным для нагловатой девушки. Тем более что, как выяснилось, он учился в том же ВУЗе, куда собиралась сдавать документы и она.