Глава25
Сколько прошло времени? Часы или дни? Не помню, но единственное, что я могу сказать, это то, что моя нога уже более-менее пришла в норму: опухоль спала, болезненность отступила. Меня уже нестерпимо тянет домой, в мой настоящий дом со всеми удобствами и вкусной едой.
Повернувшись и взглянув на спящего подростка, подумала:
— Кажется, я снова подобрала бешеного щенка...
Беллинор — милый мальчуган, но уж слишком прилипчивый. Постоянно извиняется, дрожит передо мной, словно осенний листок на ветру, уверяя, что мне еще рано ходить с больной ногой. Даже слышать не хочет о том, что все хорошо. Если бы меня спросили, с каким из персонажей я бы ни в коем случае не хотела пересекаться, то это был бы именно он. Милый и красивый, даже шрамы на теле его не портят, а, наоборот, придают ту самую изюминку. Но, зная, что будет в будущем, цветная картинка меркнет и становится черно-белой. Вы не представляете, как я чуть в штаны не наложила от его слов. Я задала ему вопрос: что бы ты сделал с любимым человеком, если бы он решил тебя бросить? Он так очаровательно улыбнулся и, глядя на молоток в дальнем углу, ответил: «Мы бы сели и поговорили по душам». После этого я не решалась больше затрагивать эту тему. В одной из концовок оригинальной истории он повредил сухожилия на ногах близнецу и частично лишил его зрения. Страшный тип, как и всё, что связано с самой этой историей.
Покрутив в пальцах грубую ткань одежды, прилегающую к телу, вздохнула:
— Эх, мое прекрасное платье пришлось продать. Но даже за рваную дорогую вещь заплатили довольно много, с едой как минимум неделю проблем не будет. А сама я оделась потеплее в то, что мне принес Беллинор. Про себя я его называю Бели, прямо как кличка у щеночка.
За время нашего проживания я не сказала бы, что узнала много о нем и об этом месте, только какие-то слухи, о которых мне рассказывал Беллинор. У него нет родителей, он даже не помнит их. Воспитывался сначала в приюте, потом сбежал. Вроде бы и правда, а вроде бы и нет. Если верить оригиналу, то он рос на черном рынке, там и работал. Его собирались продать, но он приглянулся директору всего подполья, и чтобы убрать его ценность, тот опрокинул на его левую часть чайник кипятка, что привело к ужасным шрамам.
Так что еще? Ах, да, точно, этим местом управляет Стервятник. Без понятия, это кличка или имя. Как он выглядит, тоже мало кто говорит.
Сонный голос рядом, зевнув, спросил:
— Проснулся?
Улыбнувшись, ответила:
— Извини, разбудил?
Встав, он ответил:
— Не-а, никогда так хорошо не спал, как с тобой.
Повернувшись ко мне, спросил:
— В туалет?
Чуть смутившись, ответила:
— Перестань все время говорить об этом. Когда я захочу, я скажу.
Улыбаясь и проводя по моим волосам, ответил:
— Извини, я просто думаю о твоих нуждах, не хочу, чтобы ты из-за каких-либо мелочей чувствовал себя некомфортно.
Ага, так же, как и о моей ноге.
Слегка прикоснувшись к его ладони, осторожно спросила:
— Можно я с тобой схожу прогуляться? Скучно сидеть в четырех стенах все время.
Взяв крепко обе мои руки, смотря сверху вниз на меня, с грустью в глазах ответил:
— Прости, пожалуйста, но не могу. Там сейчас очень опасно, из-за недавней пропажи очень дорогой драгоценности было усилено наблюдение не очень хороших людей. Чуть позже, хорошо?
— Хорошо.
Кивнула головой, отвернув лицо от него. Спорить с ним как-то не хочется. Все равно у меня уже есть кое-какой план.
Слегка проводя по моей руке, спросил мягко, без нажима:
— Не обижайся, когда вижу твое печальное лицо, самому становится грустно. Подожди совсем чуть-чуть. Хорошо?
Эти слова про «чуть-чуть» я слышу каждый день.
Кивнула:
— Хорошо.
День прошел как обычно. Я говорила о всякой ерунде, он рассказывал про свое увлечение: из хлама конструировать что-то важное и ценное. Руки, конечно, у него из правильного места. Гений, одним словом. Ну, или, другим словом, главный герой.
— Эви, скажи, что самое главное в жизни?
— Деньги и власть, а после — близкие люди.
Смотря на меня с непониманием, добавил:
— Разве деньги настолько важны?
— Тебе не понять. Ты всю жизнь живешь так, как подует ветер, а я, пожив в другом мире, увидев большие возможности, уже не хочу возвращаться туда, где я никто, туда, где за кусок хлеба нужно устраивать голодные игры.
Возможно, я говорю слишком по-взрослому, но не вижу смысла врать о счастливой бедной жизни. Зачем мне жить плохо с кем-то, если я и одна могу так жить? Уж лучше я буду страдать от того, что у меня все есть и некуда потратить очередную сумму денег, чем мечтать о том, как бы прожить очередной месяц без кредита и не думать, от чего отказаться в этом месяце: от кусочка мяса или пакетика фруктов.
Вернемся к моему плану. Все как всегда нужно брать в свои руки. Белли каждую ночь уходит якобы на работу. У меня будет пару часов на то, чтобы попытаться выйти на связь с дедушкой.
Собираясь уходить, Белли зажег свечу и сказал:
— Эви, я быстро, не бойся. Я постараюсь вернуться побыстрее.
Скрип.
Ушел, закрыв меня.
— Ха-ха, так странно. Называя его щеночком, в итоге именно я играю эту роль.
Одевшись потеплее, пошла к недавно обнаруженной мной дыре, прикрытой хламом.
— Вроде бы я не сильно большая, должна протиснуться.
Кряхтя и цепляясь одеждой, все-таки вылезла.
— Фух.
Накинув капюшон, осторожно побрела по улице, главное — идти так, чтобы не заблудиться и не потеряться.
Ступая по хрустящему снегу...
— Ах!
Черт, зацепилась за торчащий гвоздь.
Вырвавшись, заметила, что гвоздь торчит из какого-то плаката.
— Мм?
Подняв взгляд, я чуть там же не уронила челюсть.
— Что? Это же я.
С трясущимся голосом, не веря своим глазам, покрутила головой. Повсюду! Они были везде. Хочешь не хочешь, но ты наткнешься на них в любом случае.
— Но как же? Беллинор же говорил...Он соврал! Зачем? Я же столько раз ему рассказывала про то, какой у меня красивый дом, как сильно я хочу туда вернуться...
Узнав эту ужасную ложь, теперь я уж точно не хочу возвращаться обратно.
Сжав кулаки, подбодрила себя:
— Давай, соберись, тряпка! Иди и попроси помощи у хорошо одетого и на вид приличного человека.
Уверенным шагом пошла туда, где было ярче и оживлённее всего.
Проходя мимо не внушающих доверия людей, чуть замедлилась, прислушиваясь:
— Слыхали, Стервятник готовит себе приспешника? Того самого монстра с красными глазищами?
Второй ответил:
— Нам придет полный пиз**ц. Если Стервятник на голову чокнутый, то представь, чего можно ожидать от того, кто с детства воспитывался и рос под его надзором.
Черт.
Черт.
Разве Беллинор в таком раннем возрасте начинал свой путь?
Чёрный рынок — это не те романтические декорации из аниме, где торгуют безделушками. Здесь процветает браконьерство, рабство, убийства и вещи куда более отвратительные...
Мой взгляд зацепился за мужчину в длинном чёрном пальто. Он стоял спиной, в тени, и было не разобрать, чем он занят. Но что-то в его облике подсказывало: у него точно должен быть телефон.
Вот только о чём я не подумала — о номере. У меня ничего нет. А что-то вроде полиции здесь вообще существует?
Ах... Он уходит!
Ну же, стой! Почему он такой быстрый?
Пытаясь его догнать, я стала теряться в толпе, меня словно несло течением в противоположном направлении.
— Ах!
— Смотри куда прёшь, бродяга!
Споткнувшись, я врезалась в прохожего, который с «любезностью» подтолкнул меня вперёд.
Бам!
Я приземлилась на колени. Утоптанный снег был хуже ледяного катка.
Не время раскисать. Встала. Оглянулась по сторонам. Нигде нет.
Потеряла... Хах.
Отойдя в менее оживлённую часть улицы, прислонилась к стене дома. Нужен новый план, и чем скорее он созреет, тем лучше.
— Мм...
Меня накрыла чужая огромная тень. Подняв голову, я увидела его — того, за кем и бежала.
Довольно приятным голосом он произнёс:
— Потерялась?
Отрицать бессмысленно, нужно включать полный газ.
— Да, не могли бы вы мне помочь? Позвоните в службу спасения, пожалуйста.
Пока я теребила пальцы, почему-то боясь смотреть на незнакомца, — вроде бы хорошо одет, приятный голос, — но от его бегающего по мне взгляда по коже побежали неприятные мурашки.
Резко подняв голову, я наткнулась на протянутый мне телефон.
— Ах!
Чёрт, совсем растерялась.
— С-спасибо.
Пошли гудки. Смотря на свои ботинки, я сделала маленький, незаметный шажок назад.
Он оговорился? Да не может быть! Он знает меня? Видел плакаты? Но я довольно сильно укутана в зимнюю одежду, да и темновато... Кто он?
Пип-пип. Время гудков истекало. Долго же они... Что за нерасторопные полицейские?
Пожалуйста, возьмите трубку.
— Слушаю.
Есть!
— Мм...
Погодите... Знакомый голос.
Осторожно прошептала:
— Шакс?
Тишина.
— ЭВИ!
Резкий, громкий звук ударил по перепонкам.
— Где ты? С тобой всё в порядке? Сейчас же скажи, где ты, я немедленно приеду!
Сдерживая слёзы, я проговорила:
— Шакс, мне страшно здесь одной, пожалуйста, забери меня.
Хлюпнув носом, добавила:
— Я хочу домой.
Из телефона донёсся тихий, успокаивающий голос:
— Эви, ну ты чего? Не плачь. Всё будет хорошо. Мы скоро заберём тебя обратно домой. Подожди немного. Скажи, что вокруг тебя?
— Я не знаю, где я. Это большой рынок, и здесь много плохих людей, и мало света.
— Найди укромное место, я уже выезжаю. Не отключайся, оставайся на линии.
— Ах!
Телефон выхватили из рук. Незнакомый мужчина проговорил в трубку:
— Ай-я-яй, как же так? Вандер-Тоуны не смогли уберечь своё драгоценное дитя? Наверное, старик мечется из угла в угол, сокрушаясь, как же так, не уберёг...
Пик-пик.
Отключился.
Не понимая происходящего, я спросила:
— Кто вы?
Повернувшись так, что уличный фонарь осветил его лицо, он ответил с хищной улыбкой:
— Кто я? Всего лишь обычный человек, выполняющий свою работу. Некоторые кличят Стервятником, другие мягче просто сумасшедший.
Улыбаясь, добавил:
— Но у тебя есть маленькая привилегия, я даже не против поделиться своим настоящим именем.
Смотря на растерянного и напуганного ребёнка, промолвил:
— Саванто. Запомни это имя.
Все произнесённые слова словно плыли. Я заворожённо смотрела в глаза, до безумия похожие на мои. Чёрный и ярко-голубой.
Инстинкты кричали:
Беги!
И я побежала.
Услышав последние долетевшие слова:
— Милое дитя, и правда получился прекрасный экземпляр. Ещё бы имя было не настолько омерзительное.
Спрятавшись в узком, тёмном переулке, куда не каждый мог протиснуться, я прошептала:
— Что, мать вашу, творится? В какую задницу меня засунули? Кто он? Почему мы похожи? Это невозможно!
В голове всплыли слова дедка: «Мантрок...» Он же что-то говорил про мои глаза, которые очень сильно напоминают одного знакомого из прошлого...
Это он? Тот самый знакомый?
Он управляющий чёрным рынком, но почему про него не было ни слова в самой новелле? Должно было быть хоть что-то. Наверное, я благополучно пропустила эту часть, если она, конечно, была.
Дедушка – кладезь тайн, я уверена. Как бы я хотела, чтобы он поделился со мной хоть искрой из глубин своего туманного прошлого.
Успокоившись, я вышла из укрытия.
— Здесь Шаксу будет сложнее меня найти.
Свернув за угол, прижалась к стене здания, стараясь остаться в тени.
— Эви!
— А?
Неужели Шакс?
Выглянув из-за угла, я разочарованно выдохнула.
Черт!
Это не он. Беллинор.
Я попыталась отступить, но было уже поздно. Он увидел меня.
Смесь недовольства и раздражения исказила его лицо, когда он подбежал ко мне.
— Эви!
Схватив меня за руку, он воскликнул:
– Зачем ты вышла? Я же сказал, это опасно! Тебе было скучно? Я исправлюсь, буду больше времени проводить с тобой.
Эти слова он проговорил на одном дыхание, быстро и громко
— НЕТ!
Вырвав руку, я прокричала:
— Беллинор, прости. Мне нужно уйти... Домой, к моей семье.
Он смотрел на меня с непониманием:
— Зачем?
— Я могу стать твоей семьей, твоим домом.
Я покачала головой.
— Ты не понимаешь... Это другое.
Он подошел вплотную ко мне.
— Это ты не понимаешь.
Сжав мою руку сильнее, не давая и шанса на побег, он потянул меня за собой.
— Если тебе нужна семья, мы ею станем. Когда ты вырастешь, у нас будут дети, и мы будем самой счастливой семьей.
Что?
— Нет!
Я уперлась, споткнулась и осела на холодный снег.
— Эви, перестань упрямиться, – мягче произнес он. – Все хорошо. Пойдем в наш дом.
— Ты знал...
Он нахмурился, не понимая.
— О чем ты?
Я смотрела на него в упор.
— Ты знал, кто я. Ты врал мне.
Он замялся, прежде чем ответить:
– Это было ради твоего блага.
— И это всё?! — прокричала я, и голос дрожал отчаянием. — Как ты мог так поступить? Я поверила тебе! Жила в этом проклятом сарае, тряслась от холода, питалась чем придётся. Каждый раз, когда я спрашивала, не ищут ли меня, ты врал! Врал мне в глаза! Неужели ты не понимаешь, что это бесчеловечно? Я... я ведь верила тебе...
— Эви, прос...
БАМ!
Не успел он договорить, как чей-то кулак со свистом врезался в его лицо.
В тот же миг чьи-то нежные, словно опасающиеся обжечь, руки коснулись моих плеч.
— Эви, всё хорошо? Я здесь.
Шакс...
Уткнулась лицом в его куртку, обняла его со всей силой, что осталась в измученном теле, и прошептала:
— Я устала... забери меня отсюда.
Шакс подхватил меня на руки, повернулся к Беллинору и процедил сквозь зубы:
— Мерзкое отродье...убирайся.
Едва слышно, прошептала:
— Шакс, прошу... не надо. Он... он помог мне. Он хороший, просто попал под плохое влияние... Он может исправиться.
Хотя я даже сама не верила своим словам.
Уходя, услышала разрывающий сердце крик, ударивший в спину словно плеть. Крик, оставивший горький ком в горле, внушающий мучительное чувство вины, словно, наигравшись, выбросила щенка на мороз, обрекая его на верную гибель.
— Не уходи! Не бросай меня!
Тишина...
— Я... я только сейчас узнал, что такое семья и забота. Умоляю, пожалуйста, не отнимай у меня эти чувства!
Мне было больно. Сердце сжималось от тоски, оттого что этот мальчик, всего лишь ребенок двенадцати лет, умолял о том, что должно быть у каждого.
Крепче прижавшись к Шаксу, беззвучно повторяла про себя:
Прости... прости... прости...
Шакс резко обернулся и прорычал, глядя Беллинору прямо в глаза, в которых плескалась неприкрытая ярость:
— Заткнись!
Не отрывая взгляда от сверлящего взгляда мальчишки, Шакс произнес, словно вынося приговор:
— Сильные выбирают сильных, власть выбирает власть. А черви должны ползать с такими же червями. Так будь же хорошим ребенком, знай своё место.