Глава 19
Не знаю, сколько длился мой сон, но проснувшись, я увидела за окном лишь густую ночь. Потянувшись, пробормотала:
– Что-то я стала слишком долго спать.
В ответ на мои слова, произнесенные скорее для себя, раздался чужой голос:
– И правда. Заставила меня изрядно подождать.
Резко обернувшись на звук, чувствуя, как сердце проваливается в пятки, я втянула голову в плечи и натянула одеяло до подбородка, пытаясь различить незваного гостя в полумраке. В противоположном углу комнаты, прислонившись к стене, стоял мой так называемый дядя... Кажется, Шакс его звали. В лунном свете его глаза блестели немигающим, пристальным взглядом.
"Матерь Божья, что ему нужно от меня?" – пронеслось в голове.
Страшась задать вопрос, я продолжала молча смотреть на него. Тишину комнаты нарушило лишь громкое бурчание моего желудка.
– Ой, – вырвалось у меня. Отвлеченная звуками собственного живота, я не успела и глазом моргнуть, как чужая рука коснулась моей щеки. Я замерла, словно громом пораженная. Внутренний мир захлестнула беззвучная истерика:
«Ну что же это такое, каждый кому не лень трогает меня»
И все же... Отчего-то я не испытывала отвращения к этим непрошеным ласкам. Лишь странное оцепенение. Тихий шепот Шакса разорвал тишину:
– Любопытно. Прежде здесь витал еле уловимый, призрачный аромат, смешанный с отцовским. А теперь... Теперь явно ощущается твой собственный, едва зарождающийся. Довольно пленительный и манящий...
«Что? Какой, к черту, запах? Господи, я же должна быть бетой! Неужели он ошибся? Мозг, ну же, работай! Найди хоть какое-то разумное объяснение этому абсурду. Ах, да! Точно! Он, должно быть, учуял запах близнецов. Да, именно так. Это их зарождающиеся феромоны. Фух. Напугал»
Проведя пальцами по щеке, он слегка надавил.
– Ай! – Болезненный стон вырвался невольно.
«Больно вообще то, мерзавец этакий!»
Не обращая внимания на мое возмущение, он продолжал бормотать себе под нос:
– Возможно, это из-за моего недавнего пробуждения как доминантного альфы. Я стал острее чувствовать эти феромоны.
Свет вспыхнул, полоснув по зрачкам, словно кнутом. Вдребезги разлетелась посуда, выпавшая из рук няни, которая как раз вошла. Оба обернулись на звук. Няня, запинаясь, пролепетала:
– М... молодой господин, что вы... что вы делаете?
Он отдернул руку от меня и, не обращая внимания на растерянную няню, направился к выходу.
«Мм, чего хотел? Зачем приходил? Неужели просто научный интерес?»
Только теперь, в ярком свете, смогла хорошо рассмотреть его. Глаза мои округлились, но я сдержала крик.
«Это что? Кровь? О, Боже, пожалуйста, скажите, что это краска...»
Багровые пятна густо усеивали его рубашку. Большое скопление возле рук, дальше – мелкие, словно брызги.
«Чья это кровь? Его или какого-то несчастного?»
Сглотнув, я начала успокаивать себя жалкой, неправдоподобной ложью:
«Это просто краска... или он помогал раненому...Но, черт возьми, я прекрасно понимаю, что это засохшая кровь...Ведь говорила же себе – держаться от него подальше. Хотя, постойте, это он пришел ко мне, а не я случайно столкнулась с ним. И все-таки, зачем он приходил? Хотел напугать меня своим видом? Могу его обрадовать – у него получилось...»
Лишь когда он ушел, няня тут же подбежала ко мне. Достав из кармана платок, она принялась тереть мою щеку, говоря:
– Мисс, с вами все в порядке? Он вам ничего не сделал? Надеюсь, вы не слишком испугались?
Я ответила:
– Только слегка напугал.
Убирая платок, я заметила алый отблеск:
«Фу...только не говорите, что он трогал меня рукой залитой чужой кровью... Пусть лучше его собственная, так хоть отвращение меньше. Странно, но почему я так притупленно реагирую? В оригинальной истории он был далек от святости. Где же паника, где истерика, подобающие моменту?»
Неожиданно, няня прижала меня к себе, обнимая:
– Ох, бедное маленькое дитя, все хорошо, не переживайте. Пока вы под защитой господина, молодой господин не посмеет поднять на вас руку. – Ее рука гладила меня, повторяя успокаивающие слова, но они звучали фальшиво, неуместно. Да и что плохого случилось? И ее прикосновения вызывали неприятную дрожь.
– Брр... – Желудок напомнил о себе.
Няня отстранилась и произнесла:
– Я принесла вам перекус, но, к сожалению, он разбился и теперь не годится в пищу. Я уберу и принесу новый. Подождите здесь. – Уходя за предметами для уборки, оставила меня одну с открытой дверью.
Не знаю почему, но меня вдруг потянуло к уничтоженному блюду. Так как я все еще была обнажена, закутавшись в тяжелое одеяло, поплелась к двери, волоча его за собой. Осколки посуды, пролитая жидкость... Какая-то неведомая сила опустила меня на колени, заставляя тянуться за куском хлеба. Не заметив осколка, я порезала ладонь, но боли не почувствовала. Подняла кусок, смешанный с остатками пищи и собственной кровью, и поднесла к лицу, к приоткрытому рту. Не соображая, что делаю, действовала по инерции. Словно не я владела своим телом.
В последний миг чья-то рука грубо перехватила мою, выбивая из пальцев добычу;
– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – прокричал голос.
Я моргала, не в силах понять происходящее. В глазах дедушки бушевал шторм из эмоций: непонимание, гнев, раздражение, волнение...
Тело била дрожь, по щекам хлынули слезы. Растерянность – единственное, что оставалось внутри. Почему временами я веду себя так странно, не владея собой? Словно настоящая хозяйка отвергает меня, хочет избавиться, как от паразита, поселившегося в ее плоти. Или, может быть, это я сама отторгаю все это...
Заметив мое состояние, не зная, как поступить, дедушка осторожно поднял меня на руки, укутанную в одеяло, и мягко погладив по голове, прошептал:
– Прости, все хорошо, я не хотел кричать. Я понимаю, ты просто хотела есть, извини меня.
От него исходила ярость, но направлена она была на самого себя и тех, кто не уследил. Только не на меня.
Прижимая к себе, он вынес меня из комнаты. Не знаю, куда он меня несет. Но это и не важно. Я чувствовала такую обволакивающую безопасность. Укутанная в его объятиях, я позволила эмоциям захлестнуть меня. Уже не старая хозяйка проявляла себя, а я, всхлипывая, давала волю накопившейся тоске, впитывая тепло, которое дарил мне этот едва знакомый человек. Уже неважно, что он сделает со мной в будущем, главное – это настоящее. Сложно объяснить, многие не поймут, но иногда каждому нужен кто-то рядом, кто будет на твоей стороне, кто будет испытывать к тебе чистые, не порочные чувства. А если ты давно погряз в одиночестве среди бесчисленных пустых оболочек, то достаточно хотя бы взгляда, обычного тепла, направленного в твою сторону.
Снова сон. Снова я провалилась в небытие. Чувствовала умиротворение и тепло, исходящее от этого огромного тела.
_________________________________________________________________________________________________________
Тихое ругательство вырвало меня из объятий сна. Не открывая глаз, я насторожилась. В его голосе клокотала ярость.
– Разве я не говорил – не оставлять её одну? Она ребёнок, вырванный с улицы, не знающий нормальной жизни!
«С кем он говорит?»
– Что бы вы делали, если бы она проглотила осколок стекла? Как такой опытный человек мог допустить подобную оплошность?
Тихий, но спокойный ответ смягчил ярость:
– Простите, господин. Я думала, успею туда и обратно. Не могла и представить, что все так обернётся.
«Няня... Это её голос»
Голос его прозвучал громче и жестче:
– Убирайтесь. Надеюсь, мне не нужно напоминать, что вас ждет при следующей оплошности?
В её голосе, сдержанном и без тени раскаяния, прозвучало:
– Я поняла вас.
Хлопок двери. Она ушла.
Совсем рядом, у моего уха, прозвучало спокойно:
– Если проснулась, пора поесть.
Раскрыв глаза, я приподнялась. Не знаю, как это объяснить, но сидеть на коленях у этого человека было на удивление удобно. Тут же мне протянули ложку с чем-то аппетитно пахнущим.
– Ну же, скажи "а".
«Мне кажется, или ему нравится смущать меня?»
– Я сама. – Попыталась взять ложку, но не смогла. Правая ладонь была перебинтована, слегка небрежно.
– Я не слишком хорош в оказании первой помощи, но рана почти зажила. Лучше пока её не беспокоить. – Он снова поднес ложку к моим губам. – Давай, не упрямься и ешь.
«Видимо, выбора у меня нет...»
Поев, я оглядела кабинет. В прошлый раз здесь было гораздо опрятнее. Сейчас же повсюду были разбросаны бумаги, словно что-то искали. Зевнула.
«Сколько же можно спать...»
Поднявшись, он повел меня куда-то, в соседнюю дверь. Войдя в темную комнату, я отметила, как автоматически включился свет. Планировка была такая же, как и в моей комнате, но здесь было больше мебели и преобладали более темные тона. Посадив меня на край кровати, он потянул за одеяло, в которое я все еще была завернута.
«Эй, нет-нет! Что это такое?» – Я, пыхтя, из последних сил цеплялась за одеяло, хотя прекрасно понимала, что он даже не прилагает усилий.
Тихий смешок был направлен на меня.
– Ну же, давай уберём его, спать с ним неудобно. Тебе принесли другие вещи.
– Я же совсем голая, – тихо пробормотала.
Он взглянул на меня с непониманием.
– Разве это важно? В наготе нет ничего странного. – Замявшись, добавил, – Хотя да, лучше не оголяйся ни перед кем.
Фух, – подумала я, – пронесло, думала не поймет.
Едва я ослабила хватку, одеяло исчезло. Не успела я прикрыться, как на меня натянули ночное платье.
– Вот, это надень сама.
Что?
Взглянув на протянутое, я покраснела до кончиков ушей. Закрывая пылающее лицо, пробормотала про себя:
«Как же стыдно, лучше бы я сейчас была обычным ребёнком...»
Натянув протянутое нижнее белье, я взглянула на этого мучителя, наблюдавшего за моей реакцией, за моими алеющими щеками, и улыбавшегося во весь рот. Но в этом взгляде не было отторжения, неприятности, какого-либо извращения. Лишь простые, мягкие чувства к ребёнку. Внимательнее оглядев его, я заметила, что он выглядит ещё более измученным, чем раньше.
– Думаю, в этот раз тебе лучше поспать здесь. – Он расправил кровать, уложив меня. Собираясь уходить, немного помедлил и попрощался. – Спи, я буду рядом.
Неожиданно для себя я выпалила:
– Дедушка, не уходи, поспи со мной.
«Ой, зачем я это сказала...»
Может, я просто тянусь к его теплу, которое он мне даёт, и боюсь снова остаться одна, одна и никому не нужная... Он смотрел на меня с непониманием, видя мою внутреннюю борьбу. И сдался. Начал расстегивать рубашку.
«ААА, о нет – это не для детских глаз!»
Закрыв глаза пальцами, но слегка приоткрыв их, я подглядела.
«Вау, какое тело... Чёрт, веду себя как озабоченная.»
Взгляд зацепился за цветок на его руке – бесцветный, лишь контур. Вот это уже интригует. У него есть сын – значит, был омега, родивший его, и, по логике, он пометил и передал ему оттенок цветка. Но в оригинале не было ни дедка, ни его омеги. Даже Шакс вскользь упоминал о своих родителях, не более. Ещё одна интересная деталь шрам на шее уходящий чуть нижи ключицы, светлый рубец говорящий что у его присутствует старая и довольно интересная история.
«Да уж, треш. Все так запутанно. Кто этот безумец, сочинивший такой запутанный сюжет? Неужели нельзя было проще все обыграть...?»
Я продолжала зачарованно рассматривать пленительную картину, представшую передо мной.
«Что я могу поделать? В моем прошлом мире мужчины его возраста уже лысели и больше напоминали обезьян, разве что чуть более симпатичных... а смотреть на таких, как дедок, – сплошное удовольствие»
Кровать прогнулась. Опомниться не успела, как оказалась прижата к этому совершенному телу.
«Да-а... до чего я докатилась. Снова смутили до кончиков пальцев»
С трудом совладав с собой, закрыла глаза. Даже как-то неловко теперь называть его дедушкой, хотя по возрасту он вполне подходит.
Он уже уснул. Ровное дыхание и спокойный ритм сердца убаюкивали.
_________________________________________________________________________________________________________
Проснулась от яркого дневного света. В комнате была одна. Потянувшись, выглянула за дверь. Рядом с комнатой стоял внушительного вида мужчина. Наши взгляды встретились, и я поспешно захлопнула дверь.
– Ладно... лучше подожду кого-нибудь в комнате...