Алый закат

Выйдя из комнаты, меня повели по извивающемуся лабиринту коридоров. — Вау, какой гигантский дом! Как они не теряются в таком пространстве? — Коридоры сияли огромными окнами, достигающими пола, а стены были окрашены в серый цвет и покрыты ковром цвета золота. Почему-то здесь так пусто, серо, ни одной лишней детали, ни единого элемента декора. Комната, в которую я попала, резко выделялась на этом бесчувственном фоне.

Мы остановились у огромной арки, за которой возвышался огромный мраморный стол, уставленный различными деликатесами. Запах резко ударил в нос, вызывая непередаваемое волнение в желудке. Мм, аж слюнки потекли. Странно, разве близнецы не должны быть здесь? Тишина окутала пространство, не нарушая его ни звуками столовых приборов, ни разговорами.

— Прибыл молодой гость, — громко произнес Дерок. Из глубины комнаты донесся нежный, бархатистый голос. — Прошу, проходите.

Зайдя, я не успела поднять глаза на присутствующих как меня провели прямо к по видимому отведенному месту. Дерок отодвинул стул и помог мне сесть. Тишина вновь окутала нас, создавая гнетущее ощущение.

Усевшись, я подняла глаза и увидела напротив себя рыжеволосую женщину необыкновенной красоты. Её длинные, прямые, блестящие, рыжие локоны, словно солнечные лучи, касались плеч, а большие карие глаза, заразительно сверкали. Миниатюрное личико придавало ей юношеское очарование, словно она только что вышла из подросткового возраста.

На ней было платье нежно-розового цвета с изящным цветочным узором, который плавно поднимался к воротнику. Длинные и воздушные рукава-фонарики мягко спадали с её миниатюрных рук, а ткань, собранная в виде корсета на талии, подчеркивала стройные формы. Платье, доходя до щиколоток, при каждом лёгком дуновении ветра колышилось, открывая вид на стройные ноги.

Она сидела с достоинством, как подобает людям голубых кровей, излучая при этом лёгкость и спокойствие. Глядя на неё, я немного растерялась и, тихо запинаясь, произнесла:
— З-здравствуйте.
С нежной и такой тёплой улыбкой она ответила:
— Здравствуй, не стесняйся, будь как дома.

Споткнувшись, словно она произнесла что-то неуместное, я осознала: дом... Вряд ли она не знает, в каком состоянии я прибыла. Улыбнувшись в ответ, произнесла:
— Спасибо за ваше гостеприимство.
— Мне радостно, что у моих сыновей появился первый друг, — хихикнула она.
Внезапно обернулась на звук и увидела рядом две одинаковые мордашки.

Когда это мы стали друзьями?

— Познакомься, это наша матушка Элеонора Мнар-Вир, — заговорил Мал, хотя, возможно, это был Вел; как их вообще различить, они же одинаковые, Наташ.

— Наша матушка, одна из самых красивых женщин в мире, — улыбнувшись, проговорил второй.

Смотря на их взаимосвязь, я ощутила, как сильно они её любят.
Погодите, разве в оригинальной истории у главных героев была мать? Я помню только отца. Странно. Наверное, снова память барахлит.
Мягко посмеявшись, Элеонора сказала:
— Вот проказники, хотела сама представиться, но они опередили.
Обращаясь ко мне, она спросила:
— А как зовут нашего гостя?
Чёрт, что же сказать? Какую легенду придумать?
— Только не смейтесь над моим именем. Мой родитель верил, что у него родится девочка, но родился, как и у большинства, мальчик. Меня зовут Эвита.

Ожидая реакции, я несколько раз прокляла себя за опрометчивую ошибку с именем. Первый из близнецов воскликнул:
— Неправда, у тебя совершенно не смешное имя, оно очень красиво и прекрасно подходит тебе, правда, мама?
Второй кивнул в знак поддержки слов брата. Взглянув на женщину, я увидела в её глазах не раздумье и не насмешку, а что-то, напоминающее мягкое веселье.
Смотря на сыновей, она проговорила:
— Всё верно, Мал, у вашего друга замечательное имя.
Мал значит... Интересно, как она различает их. Повернув взгляд на меня, она произнесла:
— У тебя прекрасное имя, и не имеет значения, женское оно или мужское. Главное — жить и любить его, не стыдясь его произношения. А сколько тебе лет?
Невольно задумываясь, я ответила:
— Наверное, около семи.
Удивленно округлив глаза, женщина протянула:
— Я думала, что ты примерно одного возраста с близнецами, у вас почти один рост и похожая комплекция. Но ты на два года старше.

Так значит, им пять.
— Ах, о чем это мы, еда уже остыла. Давайте кушать!
— Приятного аппетита!
Близнецы хором закричали:
— Приятного аппетита, мама!
— Приятного аппетита, Эви!
— Эй, вообще-то я не разрешала называть меня сокращённым именем.
Вот точно, лисята!
Улыбнувшись их доброте и искренности, произнесла:
— Приятного аппетита.
Совсем не понимаю, куда в будущем делась их мама.

Ну ладно, сначала нужно покушать, а то уже так давно недоедаю что легко могу свалиться в обморок. Осмотрев стол, я увидела изобилие деликатесов: жареное мясо, сыры, креветки, фрукты, овощи и блюда с названиями, которые мне не знакомы.

Потянувшись к куриной ножке, я услышала голос:
— Эх, милый, прости, но тебе такое пока нельзя.
С грустью продолжая:
— Твой желудок не выдержит этой пищи.
Обратившись к тихо стоящему в углу слуге, Элеонора попросила:
— Принеси куриный бульон и пару фруктов.
Я чуть не забыла, что для моего тела такая еда может быть опасной. Немного подождав, мне принесли единственную разрешённую пищу. Я ела бульон со слезами на глазах — божественно, но так мало. Наблюдая вокруг, я ощущала печаль. Обеденный зал, хоть и большой, казался пустым в серо-серебряных тонах. Длинный стол, стулья, словно маленькие троны с мягкими, чёрными подушками и подлокотниками, покрытыми словно чистым серебром. Большое окно занимающее всю стену, из которого проникает тусклый осенний свет. Люстра, висящая над столом которую сложно рассмотреть от ее слишком яркого вида. Никаких ярких элементов декора, весь интерьер так и говорит, что этому дому не нужны драгоценные картины на стенах что бы доказать состоятельность семьи, проживающей в нем. Я закончила с сладким яблоком и обратила внимание на так называемых «друзей», поглощавших только овощной салат и фрукты. Почему они едят только это? Вокруг столько блюд, но не к одному из них они не притрагиваются. Так тихо... Разве они не обычные дети, которые должны веселится и разговаривать за столом?

Закончив завтрак, мы направились к выходу.
— Надеюсь, нашему дорогому гостю всё понравилось, — мягко улыбнулась Элеонора, взяв меня за руки. Они у нее такие тоненькие, словно спички.
— Можно мы будем называть тебя Эвит?
Слегка растерявшись, ответила:

Эвит и правда звучит ближе к мужскому имени.
— Конечно, как вам будет удобно.

Отпустив мои руки, она нежно хлопнула в ладони и обернулась к близнецам с более сдержанным выражением лица, в голосе её будь то слышалась горечь:

— Сегодня вы можете поиграть с Эвит, но не забывайте, что ваши занятие и уроки не кто не отменял. Завтра придётся поработать в два раза больше.

Разве они ещё не маленькие дети? Такие планы и в два раза больше. Ну может они часик- два позанимаются и их отпустят.

Сдержанно совсем не растерявшись ответил один из близнецов:

— Конечно матушка, как мы можем забыть о своих обязанностях.

Обязанности у детей кроме как кушать, спать и играть должно быть ещё какие-то?

Странный разговор выходит, а где нежность, которую я вроде бы видела в столовой. Обман зрения?

Моё размышление прервали две маленькие ручки, взявшие меня со обеих сторон:

— Пошли Эви, мы покажем тебе нашу комнату.

Эй, какие проказники.

Посмотрев на них поняла, что на таких очаровательных малышей невозможно дуться. Уходя, я не успела попрощается с их матерью, но повернув голову, уже некого не застала.

Что? Когда она успела уйти. Так быстро.

Идя по одинаковым коридорам, мы не встретили не одного человека

Задала вопрос:

— Почему в таком большом доме так мало людей?

Ответил Мал, как я это поняла? К нему обращалась мама. Он был в голубых шортах и белой рубашки с длинными рукавами, а Вел в такой же рубашки и в розовых шортах.

— Отец не любит чтобы в его доме было много людей, он говорит «чем меньше вещей, тем лучше»

Мне же не послышалось, вещей? Он сравнивает людей с вещами? Интересно, какой он, пока что мнение о нём складывается не лучшее.

— Какой он, ваш отец?

В наших соединённых руках почувствовала лёгкое сжатие от обоих мальчиков.

Минута

Две

Молчание. Я задала не подходящий вопрос?

Немного помявшись, ответил уже Вел:

— Отец он просто отец, мы его не часто видим. И мало что можем сказать о нём. Он глава нашей семьи, зовут его Агарес Мантеро-Вер, у нас кстати такая же фамилия, —

посмеялся Вел.

Обводя воздух рукой сказал:

— У нас очень большой дом, здесь можно найти всё, всё.

Попытка разбавить атмосферу не привела не к чему хорошему. Дошли мы до очередной одинаковой двери. Вел открыл дверь:

— Прошу, это наша комната.

О, как же интересно, есть ли хоть одно яркое пятно в этом безжизненном пространстве. Зайдя с надеждой в сердце, я застыла у входа в комнату. Мм, это точно детская комната? Пустота царит вокруг — ни одного яркого оттенка, ни игрушки; всё кажется таким бледным и унылым, словно я попала в казарму.

Комната обширная, стены окрашены в мраморный цвет, а посередине, на сером паркете, стоят две огромные двухместные кровати — разве такие можно назвать детскими? Два стола аккуратно уставлены парой книг. Два окна и две двери, которые, возможно, ведут в ванную и гардеробную.

Я сморщила носик, подводя итог: единственное, что могу сказать, здесь как-то совсем тухло. Но вдруг, взглянув на рыжиков, увидела в их глазах искру невероятной радости. Я сделала что-то смешное?

– Ты первый наш друг, который пришел в нашу комнату! – произнесли они, и в этот миг я поняла, что здесь, в этой пустоте, живут два ребенка и считают это нормальным.

Вел произнёс тихо, словно страх перед моим упреком заставлял его шептать:
— Единственный друг.
Такие милые создания, не могу сдержать улыбку. Я задала вопрос:
— А где у вас игровая, может, детская?
Оба повернулись ко мне с вопросительными взглядами:
— Игровая?
— Детская?
Оба наклонили голову и с вопросительным взглядом проговорили:
— Зачем? Мама говорит, мы уже взрослые, нам не нужно забивать голову такой ерундой.
Ну нет, не надо. Первое впечатление об этой женщине было прекрасным, а теперь оно так стремительно разрушалось.
С этой семейкой всё в порядке? Разве можно отгораживать пятилетних детей от их детства?
В оригинальной истории их детство было описано совсем иначе, как самый счастливый момент в их жизни.
Если это действительно так, то что же происходило потом?
Мал потянул меня за руку:
— Садись на кровать. Вместе посмотрим книжки.
Забравшись на середину идеально выглаженной постели, я увидела Вела справа и Мела с какой-то книгой слева.
— Ну давайте, может тут хотя бы сказки будут нормальными.
Взяв книгу, положила её на колени и открыла первые страницы.
...
У меня галлюцинации?
Что это?

«Правила поведения юных аристократов в картинках»? Поразмыслив, слегка моргнув, я перевела взгляд с Мала на Вела, и в этот миг встретилась с проницательными, ярко-зелеными глазами, полными какой-то наивной надежды.

— Ну как тебе, Эви? Разве не интересная книга?
— Мм, да, действительно интересная, — задумчиво ответила я.

Радость зажглась в их глазах:
— Вот видишь, я же говорил, ему понравится! Это одна из наших любимых.

Либо я дурак, либо сани не едут. Но не поддавалась я их энтузиазму — книгу с картинками, рассказывающую, как сидеть, есть и прикрывать рот при разговоре. Им действительно интересно это?
— А может, мы лучше что-нибудь почитаем?

Но две пары недоуменных глаз смотрели на меня. Ах да, возможно, они еще не умеют читать.

Не успела высказать свои мысли, как Вел с детской наивностью произнес:
— Отец говорит, что омегам не обязательно уметь читать, их главная задача — знать этикет и уметь поддерживать разговор.

С недоумением и возмущением я подумала:
Эмм, кого из них вообще пытаются сделать? Красивую вещь, стоящую рядом? И этот их отец, он мне все больше не нравится.
— А разве вторичный пол не определяется с 12-14 лет? Откуда такое понятие, что вы будете омегами?

Я, хоть и знала, что они на самом деле станут омегами, не могла понять, так ли все просто?

Округлив свои детские глазки, Мал начал:
— А разве не понятно? Взрослые говорят, что это видно сразу по поведению и виду ребёнка. Вот мы думаем, что ты будешь бетой, значит, мы можем с тобой дружить, а то кругом одни омеги да альфы.
Ухмыльнувшись, я произнесла про себя:
Если это видно невооружённым глазом, надеюсь, так и будет.
Возник ещё один вопрос:
— А почему вы не хотите дружить с омегами и альфами, разве это важно, когда ты ещё ребёнок?
Совсем не понимаю, в чём разница, это же обычные дети.
Мал и Вел синхронно осветили пространство своим очаровательным смехом.
Эй, я что-то не то сказала?
Вел продолжил:
— Эви, ты такой дурочек, это же элементарно.
Я надула губы, чувствуя, как меня оскорбляют.
— С самого детства мы учимся по-разному, интересы должны соответствовать полу. Разве не странно будет, если мы увлечёмся охотой, как альфы?
Мал взял меня за руку. Эх, они ещё такие дети. Я крепче сжала его ладонь и протянула вторую Велу. Он с радостью взял её.
С лёгким смущением Мал произнёс:
— Извини, братик, не хотел тебя обидеть. Знаешь, нам нельзя общаться с альфами.
— Почему?
— Нууу, мы не очень знаем, но вроде бы мама говорила, что когда придёт время, у нас появится лучший и единственный друг — альфа.

Вел с восхищением проурчал:
— О, точно, вспомнил! Как-то раз я слышал, как родители говорили, что нашли нам прекрасных альф.
Повернув голову, пробормотал:
— Разве не здорово?

Мм, их что, сватают? Ааа, вообще ничего не понимаю, скоро голова заболит от всего этого.
Мал с едва уловимой грустью произнёс:
— Знаешь, Эви, у нас есть маленький секрет, который не знает даже матушка.
Немного помявшись с горечью, продолжил:
— Если бы матушка узнала, она бы, наверное, сильно расстроилась, а мы не хотим, чтобы она плакала.
Резко повернувшись всем корпусом и глядя мне в глаза, сказал:
— И мы хотим поделиться с тобой.
— Поклянись, что никому никогда не расскажешь!
Эм, немного неожиданно, так быстро привыкли и открылись мне — такие лапочки, так и хочется затискать их. Но где их детские щёчки? Почему они чуть полнее меня? Ладно, я всю жизнь провела в голодном состоянии. Но что с ними? Кто так ухаживает за растущими организмами? Тут волей-неволей будешь походить на щупленьких омежек...
— Клянусь, унесу ваш секрет с собой навсегда в своём сердце.
С мягкой улыбкой покрепче сжала ладонь.
— Хе-хе, так вот, мы мечтаем хоть раз, когда вырастем, пока никто не видит, поводить машину.
Немного опешив, подумала: у пятилетних детей такие мечты? Не игрушки, не вечные игры, а просто почувствовать себя водителем?
О боже, нужно что-то сказать, не молчим!
— У вас очень интересная мечта, а почему именно такая?
Вел ответил:
— Ну, потому что омегам запрещено делать то, что может принести какой-либо вред здоровью.
Вред?
— А что, например, насчёт спорта?
Вел с некой отстранённостью произнёс:
— Ну, можно шить, вязать, петь...
Эй, это вообще-то не спорт! Бедные мои зайки... Какая-то странная атмосфера настраивается.
Повесив носы, близнецы замолкли.
И как мне их поддержать? Всегда были проблемы с эмоциональной помощью.

Мягким и нежным голосом произнесла:
— Я верю в вас, и у вас непременно получится воплотить свою мечту в реальность. Скажу только одно: неважно, к какому полу вы принадлежите — у вас есть полное право интересоваться и любить любой спорт и развлекаться так, как считаете нужным.
Надеюсь, мои слова поддержки не станут переломными в их жизни. Мягко потянув назад, чтобы я легла, братья обняли меня с обеих сторон.
— Эви, расскажи что-нибудь интересное!
ООО, у меня есть идея!
— А вы слышали сказку про Мулан?
— Сказку? Нам нельзя слушать, читать и смотреть сказки. Отец говорит, что они затуманивают мысли, и мы вырастем избалованными и капризными.
Как же он меня бесит, можно я слегка стукну его кувалдой по голове...
— Нет, что вы! Эта сказка о храброй девушке, которая стремится к своим целям, не боясь трудностей и переворачивая мир мужской силы.
Немного испуганно Мал спросил:
— А ты никому не скажешь, что мы слушали сказку?
— Нет, конечно, это будет нашим общим секретом. Хорошо?
С интересом ответил Мал:
— Секрет? У нас будет общий, но как же...
Не успел договорить, как его прервал Вел, восхищенно тряся мою руку:
— Мы согласны, давай, начинай!
— Хорошо, слушайте внимательно. Жила как-то прекрасная девушка...
На середине моего рассказа ребятишки уснули, не отпуская моей руки и прижавшись ко мне.
Сколько вообще времени?

А будет ли что-то вроде ужина? На улице уже царит темнота.

Размышляя об этом, я постепенно задремала. Проснулась, укутанная в мягкое махровое одеяло. Интересно, кто меня укрыл? Слуги? Или мама? Отец... даже не хочу вспоминать о нем. Я его еще не видела, а уже невзлюбила. Будет лучше, если наши пути никогда не пересекутся.

Меня отвлекла тихая, успокаивающая мелодия, словно шепот молоточков и струн. Мгновения, они острые, как иглы, касаются струн и стремительно отскакивают, будто испуганные. Они как будто хотят поймать струны врасплох, появляясь вдруг в самых неожиданных уголках — то по одному, то в группах. И струны взрываются от бурных атак молоточков: они ревут, как раненые, заливаются горькими слезами от прикосновений или, наоборот, нежно поют под ласковыми касаниями. Они смеются, ликуют, негодуют, печалятся и вздыхают. Удивительная и пленительная игра в руках мастера.

Интересно.

Нужно взглянуть — хоть одним глазком. Правда, я не любопытная, просто... интересно. Только взглянуть.

Невольно выбравшись из захвата двух пар рук — ух, какая сила! — я встала и направилась на звук.