Алый закат

Проснулась я довольно рано, свет холодного солнца лишь начал проникать в комнату. Я люблю зиму, но в таком положении страшно вообразить, как её можно пережить. Поэтому, пока я никому не нужна, решила исследовать близлежащую местность и, возможно, отыскать новое место жительства.

Одеваюсь в то, что удается найти: черные штаны, подаренные Метом, несколько раз завёрнутые и подвязанные шнурком; черно-белая рубашка с длинным воротником; рваная куртка, доходящая до колен, когда-то была теплой, но сейчас из неё вывалился дешевый пух. Цвет её сложно определить — грязно- зелёное или просто запачканное. Шапки нет, но нашёлся тонкий серый шарфик.

Оценив свою одежду, проговорила:
— Надеюсь, хоть чуть-чуть спасёт от холода и ветра.

Кинув последний взгляд на пустые коридоры, видимо все спят после ночной смены. Я покинула комнату. Выйдя за пределы борделя, обернулась:
— Всё, конечно, хорошо, но куда мне идти?

Уловив звуки машин, направилась к мосту осторожно, стараясь не привлекать внимания.
— Вау.

Завораживающий вид — мост, словно переход из ада в рай, и бесконечные небоскрёбы сияют, как звёзды.

Идеально ровные широкие дороги, по которым, вероятно, мчатся лишь самые богатые. И что ещё поражает взор — бескрайние просторы зелени, цветущий оазис в таком шумном и каменном городе. Здесь живут люди, чьи жизни утопают в благосостоянии, словно они заключены за невидимой стеной, непроницаемой для тех, кто лишь изо всех сил стремится существовать в этом безжалостном мире. — Можно ли мне туда?

Я наблюдала минут пятнадцать, но не увидела ничего, кроме тишины и пустоты по ту сторону. Осторожно ступив на мост, я двинулась быстрым шагом, будто убегая от невидимого монстра на свет. Когда оказалась в середине, услышала оклик:

— Эй, малявка. Куда собралась?

Резко обернувшись, увидела гигантского мужчину в чёрном. Я ускорила шаг, затем в бег. Бежать, только бежать. Это мой шанс.

Он, спохватившись, собрался меня догнать.

Опустившаяся на плечо худощавая рука отвлекла мужчину:
— Не нужно, дай ребенку шанс.
Сбросив руку с плеча, он зашипел:
— Не лезь туда, куда тебя не просят, мне проблемы не нужны. Думаешь, в городе Z не хватает подобного мусора?

Посмотрев на убегающий силуэт, он с улыбкой произнёс:
— Это ужасно, когда ты застрял в яме, наполненной водой, из которой практически нет выхода. Дай ему капельку надежды на свет в бесконечной тьме.
— Тц, делай что хочешь, даже если впустишь в город целый район крыс, перед начальством говорить будешь сам; у тебя ещё много пальцев...

Я, выбежав с моста, споткнулась и, выставив ладони вперёд, про скользила по гладкому асфальту, стерев их до крови. Смотря на свои ладони, с пустым, наполненным болью взглядом, пробормотала:
— Хочу домой, к дедушке...
Разве это справедливо? Бросили тогда — и снова оставили сейчас. Это и есть моя судьба? Быть разбитой вазой, которую можно лишь выбросить?

Встав, я поплелась дальше, и потоки капель, словно слезы, марали чистую дорогу. Вибрация мыслей и острое покалывание мешали здраво оценивать ситуацию. Необходимо обработать раны, иначе можно словить заражение крови.

Немного в стороне от моста простирался парк с закрытыми ларьками, лишенными жизни — не время, возможно, или же капризы погоды: пасмурно, ни одного прохожего. Присев на лавочку, я укрыла лицо шарфом. Все силы покинули меня, будто что-то сломалось внутри.

Эмоции детского тела взяли вверх, и слезы потекли рекой, словно отрывшись с меня.

Кап-кап, дождь.

Подняв голову, я безжизненно засмеялась:

"Ха-ха-ха, какая же я везучая! Только пришедшая надежда разбилась насмерть."

Некуда идти, и возвращаться нельзя. О помощи не спросить, и встать сил тоже нет — ноги не слушаются, как будто я пробежала марафон.

Ветер пронизывал до самого сердца, дождь впитывался в одежду. Может, это судьба — мир не принимает живого, который должен быть мертв, как компьютерный глюк. Окровавленная, я обняла себя в опустошении.

Издалека доносились тихие шажки, постепенно становясь всё громче. Я подняла глаза и увидела ребенка чуть поменьше себя. Его ярко-зеленые глаза оценивали меня, в глаза бросались ярко рыжие вьющиеся кудри. У него был курносый нос и веснушки, обсыпавшие все лицо будто его, поцеловало само солнце.

-Тебе больно? — осторожно спросила он, протянув ко мне маленькую ручку, замершую в миллиметре от моей ладони.

Такой нежный голос, словно музыка, заполнил воздух. На глазах мальчика выступили слезки — такой милый и ранимый. Кто же решился оставить его одного в такую погоду? А вдруг встретятся плохие люди?

Посмотрев в бескрайние глаза, я произнесла:
— Тебя не учили, что нельзя разговаривать с незнакомыми?

Он округлил глаза и пробормотал, запинаясь:
— Но. Но... тебе же больно, и ты совсем один здесь! Где твои родители?

— У тебя очень красивые глаза.

Ах, его ушки покраснели, какая же это прелесть! Слезы и столь трогательное поведение выдавали этого маленького омегу. Сколько же сердец ты разобьешь своим невинным личиком, какой ангелочек!

Резкий крик прервал наш зрительный контакт:
— О, боже мой, младший господин, куда же вы убежали от меня?

К нам стремительно приближался пухленький человек невысокого роста. Он бережно схватил ребенка за руку и, скривив лицо, будто съел кислый лимон, прошипел:
— Не приближайтесь к таким людям, вдруг еще чем-то заразитесь! Пойдемте, господин, нам пора.

Но вот, рыжик рванул ко мне и закричал:
— Без него никуда не пойду!
— Господин, ваши родители не одобрят такого поведения.

Топнув ножкой с неожиданной жесткостью, он заявил:
— Я приказываю, взять его с нами!

Оглядев рыжика с удивлением, я вставила свои пять копеек:
— Не нужно, у меня дела тут.
— Вот видите, молодой господин, дела. А нам пора.

Зачем я это говорю? Возможно, он хочет мне помочь. Смотря на его одежду и вид, я понимала, что он явно не из бедных.
Он посмотрел мне в глаза, взял за руку и потянул на себя:
— Ай-яй-яй, стой, больно же! Кровь может снова пойти.
С щенячьим взглядом он произнес:
— Ну пожалуйста, мы поможем с ранкой, поиграем, и ты не представляешь, как вкусно готовит наш повар.
Как можно отказать этому взгляду и обещанию первой вкусной еды? Надеюсь, меня не заставят отрабатывать каждый съеденный кусочек.
Взглянув на пришедшего взрослого, я удивилась, что он ничего не сказал против. Идя позади мальчика, который держал меня за руку, я заметила, что он, возможно, моего возраста.
Когда мы подошли к машине, я застыла.
Ого, даже в прошлой жизни я не видела таких дорогих машин! А она еще и с личным водителем.
— Ну и чем же занимается его семья? Уж точно они не врачи, —подумала я.
— Почему не садишься? Залазь, давай, а то заболеть можешь! — сказал рыжик с ноткой тревоги.
Посмотрев на небо, я поняла, что дождь всё это время шёл, и я промокла до нитки.
Нежно взяв меня за руку, рыжик мягко улыбнулся:
— Не переживай, всё хорошо.
Присев рядом, я обнаружила, что мне так спокойно с этим ребёнком.
Тяжёлые эмоциональные качели унесли меня в сон, и я почувствовала, как мягкая ручка держит меня.

Не противно ли ему? Она же запачкана и в алых следах крови.

Так спокойно на душе...