My personal psychologist

Где-то под ухом ужасно орёт будильник, и я, не открывая глаза, быстро провожу пальцем по экрану телефона, после чего комната погружается в блаженную тишину. Но не успеваю я вернуться к сладкому сну, как телефон опять начинает разрываться, сопровождая ужасную мелодию вибрацией, которая напоминает соседскую дрель. Неохотно и с протяжным стоном принимаю сидячее положение и беру телефон, уставившись на экран, где изображается имя подруги.

Какие Боги разбудили её в такую рань? А который сейчас час?

— Пенелопа, если ты звонишь мне просто так, то через час тебя уже не будет в живых, — бурчу в трубку, протирая заспанные глаза, и опускаю ноги на пол, ощущая прикосновения мягкого ковра.

— Доброе утро, — с сарказмом выдаёт Пени. — Уже одиннадцатый час. Как ты можешь спать? Я уже нашла нам работу, — возмущаясь, тараторит она.

Отвожу телефон от уха и смотрю на время. Действительно, почему я всё ещё в кровати? Видимо, мой будильник всё-таки не сработал. Медленно поднимаюсь с кровати и семеню в сторону ванной, заставляя себя окончательно проснуться.

— Я уже говорила, что в секс-шопе работать не буду, даже если там обещают огромную заработную плату, — напоминаю подруге и, включив громкую связь, кладу мобильный на полочку, открыв кран с тёплой водой.

— Нет, в этот раз всё прилично, — успокаивает меня Скотт и, сохраняя небольшую интригу, после паузы говорит: — В одном очень дорогом и элитном ресторане нужны официантки. Там всё строго, даже вход только по дресс-коду. В таких местах много платят, Хилс, и не забывай, что у официантов есть чаевые.

— Ты же знаешь, как я отношусь к работе в таких заведениях, — виноватым тоном отвечаю я. Пенелопа в очередной раз нашла нам что-то стоящее, а мне опять не нравится.

— Я думала, твой психолог помог тебе пережить прошлое, и тебе работа в заведениях для приёма пищи не напоминает о прошлом, а точнее о твоём бывшем.

— Совсем нет, Пени, — отчаянно выдыхаю и обдаю лицо освежающей водой, — так быстро всё не забудешь, но я стараюсь. Хочешь, я посмотрю нам хорошее место работы?

— Я нашла нам потрясающие вакансии, Найт. Нам нужно платить за квартиру, коммунальные услуги, продукты и прочее. Так что засунь воспоминания о Томлинсоне себе в зад, и завтра мы идём на собеседование, — сурово приказывает мне девушка и ждёт моего ответа, громко дыша в трубку.

— Зайди ко мне через пару минут, всё обсудим, — выдаю я и завершаю звонок, возвращаясь к водным процедурам.

Дело ведь совсем не в Луи, а в другом парне, с которым я переспала и быстро сбежала в другой штат. За год так и не набралась смелости, чтобы признаться Пенелопе в своих ночных похождениях к друзьям бывшего.

Закончив утренние дела в ванной, тороплюсь на кухню, чтобы сделать себе завтрак, и исследую холодильник, вспоминая простые рецепты. Закрываю дверцу, удерживая в руках кефир, яйца и сыр, и кидаю взгляд на исписанный цветной листок с заметками на день, что висит под маленьким магнитиком. «Купить лампочку для прикроватного светильника, заняться стиркой, навести порядок в прихожей».

Оставляю продукты около плиты и достаю ещё овсяные хлопья, чтобы сделать блин из овсянки, смешивая ингредиенты в глубокой миске. От кулинарных дел меня отвлекает звонок в дверь, и я отпускаю венчик, направляясь открыть своей соседке снизу.

Пенелопа с широкой улыбкой на лице стоит в проходе в серых спортивных штанах и пушистых домашних тапочках, поправляя длинные чёрные волосы, что убраны в небрежный высокий хвост.

Подруга живёт на этаж ниже ровно подо мной, поэтому планировка в её квартире точно такая же, как и в моей. Когда мы с Пени приехали в Калифорнию, остановившись в Сан-Диего, решили, что жить вместе будет неудобно, но всё-таки хотелось поселиться ближе друг к другу.

— Доброе утро, — раскрываю дверь шире и пропускаю девушку в прихожую, закрывшись на цепочку.

— Я уже обедать собиралась, а у тебя только утро.

— До двух часов ночи смотрела «Доктор Кто», — веду Пени на кухню и возвращаюсь к взбитым куриным яйцам. — Его снова стали крутить по телевизору.

Пенелопа садится на высокий стул за барную стойку, что отделяет кухню от гостиной, и подбирает под себя одну ногу.

— Будешь овсяно-блин?

— А у тебя есть бананы?

— Есть.

— Тогда буду.

Взяв с холодильника ещё одно яйцо, чтобы увеличить порцию, добавляю немного овсянки и выливаю половину теста на сковородку. Пенелопа молчит, с прищуром наблюдая за готовкой, а затем, обернувшись, переводит взгляд на плазму, что висит напротив дивана.

— Когда тебе привезут телевизор в спальню?

Девушка сразу не говорит о новой работе, о которой рассказывала по телефону, — ждёт подходящий момент.

— Сегодня вечером после приёма, — выкладываю второй блин на тарелку и нарезаю банан, раскладывая его сверху. — Надеюсь, мне его повесят. Не хочу ещё отдельно вызывать мастеров, чтобы они устанавливали его в спальне.

— С новой работой у тебя не будет времени смотреть телешоу, — Скотт благодарно мне улыбается, принимая порцию.

— Скажешь, как называется ресторан?

Присаживаюсь на второй стул, опуская тарелку и чашку на столешницу, и вилкой помогаю сыру растечься по блину.

— «Lavender», — воодушевлённо выдаёт Пени. — Интерьер весь в белых и нежно-фиолетовых цветах, стоят горшочки с лавандой на столиках и подоконниках, очень красивая униформа. Ты бы видела, какие юбки мы будем носить!

— Мы ещё не устроились, а ты уже говоришь о юбках, — посмеиваясь, делаю глоток чая с имбирем. — А что ещё нас заставят носить? Белые чулки, чешки и венки? Мы будем как цветочные феи.

— Нет же, Хилс, — подруга толкает меня в плечо, улыбаясь, — у нас будет юбочка, белая футболка и каблуки, а наверх классический жилет в цвет юбки.

— И мы должны такое носить?

— Ага.

— Зная твой стиль, я удивлена, что ты готова это надеть на себя.

— Ты просто ещё не видела нашу форму, — Пени пожимает плечами. — Из персонала — три уборщицы средних лет, три официантки и один официант, два бармена. Надеюсь, что они будут красавчиками.

Не скрывая ухмылки, девушка прикусывает вилку, и я уверена, что она представляет, как заваливает бармена в постель.

— Это только те, кто работает в зале. С поварами я не знакома.

— А кто наш босс? — интересуясь, доедаю свой блин и слежу за взглядом подруги, в котором играет озорной огонёк.

— Так ты всё-таки решилась, — Пенелопа хитро смотрит на меня и довольно улыбается, поставив локти на стойку.

— Уже положила на него глаз, что даже имя не скажешь?

— Вообще-то, у нас два босса, миссис и мистер Лоуренс, — девушка кладёт подбородок на сцепленные в замок руки. — Но мистер Лоуренс от этого не менее горяч.

Усмехаясь, покачиваю головой.

— Действительно, горячий мужчина, пахнущий лавандой, в сиреневом костюме. Ты точно та Пени, которая является моей лучшей подругой? Моя Пенелопа любит дерзкие прикиды, сексуальных парней, которых можно споить двумя стаканами виски без колы, и не терпит девчачие юбочки.

— Да ладно тебе, Найт, — девушка отмахивается. — Нам завтра нужно прийти в ресторан на собеседование. Тебя в любом случае возьмут, потому что у тебя есть опыт.

— Я работала за барной стойкой у Лиама. Официант — это совсем другое.

Пенелопа закатывает глаза, а я вытираю руки и рот салфеткой, вытащив её из салфетницы на столешнице, и встаю со стула, собирая посуду.

— Во сколько тебе к психологу?

— К четырём.

— Сходишь со мной купить что-нибудь для собеседования? Мне совсем нечего надеть, — Скотт возмущенно разводит ладони в стороны, вызывая мой смешок.

— Почему я даже не удивлена?

***

— Ты скоро? — спрашиваю у девушки, пока она возится в примерочной уже больше пяти минут.

— Секунду!

Мы прошли уже три магазина, да и в четвёртом Пенелопа уже меряет шестой наряд.Красные шторы кабинки отъезжают в сторону, и передо мной появляется Пени в чёрном облегающем платье. Блестящая ткань доходит только до середины бедра, а руки остаются закрытыми под длинными рукавами. Спереди нет выреза, воротник плотно прилегает к горлу. Делаю шаг назад, чтобы лучше осмотреть девушку, и вскидываю брови, оценивая очень стройную фигуру подруги.

— А вот это мне уже нравится, — посылаю девушке улыбку, скрестив руки на груди.

— Правда? — Пенелопа с радостным видом поворачивается, чтобы снова посмотреть на себя в зеркале, и мне открывается вид на её оголённую спину.

— Нет, Скотт, так дело не пойдёт, — выставив ладонь вперёд, мотаю головой. — Это уже какой-то разврат.

Огромный вырез демонстрирует лопатки и застёжку от бюстгальтера и спускается к самому низу спины, если Пени сядет, то все увидят ещё и нижнее бельё.

— Остались шорты и блузка, — недовольно бубнит девушка и закрывает шторку, скрываясь в примерочной. — Если и это не подойдёт, будет катастрофа.

— Просто переодевайся.

Между нами виснет тишина, я слышу только шуршание одежды за красными шторами. В одну из кабинок заходит женщина, косо на меня посмотрев, на что я вопросительно развожу руки в стороны, когда она меня уже не видит.

— Я тебе ещё не говорила, — загадочно тянет Скотт, вызывая у меня интерес, — мне вчера звонил Стайлс.

— Как он? Давно с ним не разговаривала, — плечом опираюсь о стенку рядом с кабинкой и внимательнее слушаю подругу.

— Сказал, что скучает, потому что потерял своего собутыльника.

— Если не Зейн, так ты составляла ему компанию, — поднимаю уголки губ в весёлой улыбке, вспоминая вечера в баре у Пейна, когда мы все приходили туда, чтобы вместе провести время.

— Так получилось, что мы оба любим выпить.

— Что он ещё говорил? — прикусываю нижнюю губу, делая вид, что интересуюсь чисто из дружеской солидарности.

Сама не знаю, что хочу услышать. Если бы мне нужны были новости от Зейна, я бы ответила на его сообщение.

Пенелопа раскрывает шторку и ставит руки по бокам, красуясь в очередном наряде. Длинные шелковистые волосы за плечами рассыпаются до поясницы, белая блузка открывает ключицы и немного оголяет плечи, черные шорты, сделанные под классику, подчёркивают тонкую талию девушки, обрамляя широким ремнем такого же цвета. Полупрозрачная ткань блузки заправлена в шорты с высокой талией, а воздушные рукава еле достигают запястий, на одном из которых висит серебряный браслет с подвеской, что означает символ нашей вечной дружбы (моя подвеска висит на цепочке), и часы на кожаном ремешке.

— Парни на прошлых выходных решили напиться, для этого даже закрыли бар Лиама и устроили там разгром, — Пени крутится передо мной, как бы спрашивает моё мнение о её внешнем виде, и усмехается. — Наутро никто не помнил, что случилось, а Лиам заставил всех помогать ему с уборкой.

— Томлинсон тоже там был?

— Конечно, они же всегда своей компанией собираются, — Пенелопа, смотря в зеркало, откидывает назад пряди, что постоянно падают вперёд. — А что?

— Совсем ничего, просто интересуюсь, — поднимаю руки, доказывая своё просто любопытство. — По-моему, этот наряд самое то.

— Да, я тоже так думаю. Даже знаю, какую обувь я под это надену.

— Только не говори, что те массивные ботинки с огромной подошвой.

— Именно их, Хилс.

Наигранно цокнув, закрываю шторку, намекая, чтобы подруга переодевалась, и встречаюсь взглядом с женщиной из соседней кабинки. Она опять с презрением смотрит на меня и теряется из виду среди прилавков магазина. Она осуждает меня за то, что мои друзья напились?

Скотт появляется уже в своей одежде, держа в руках кучу вещей и вешалок, и кивает в сторону кассы.

— Ты сейчас уходишь? — спрашивает девушка, имея в виду приём у психолога, назначенный на четыре.

— Да, зайдём ещё за кофе, — киваю, когда Пени оплачивает новую покупку.

— Я Гарри не говорила, что у тебя... Ну, это...

— Я поняла, — останавливаю её попытки объясниться, что я посещаю психолога. — Даже если он узнает, то без разницы. Я же не больная, это обычные посещения.

Пенелопа расплачиваться с помощью карты и, забрав пакеты с покупкой, ведёт меня к выходу.

— Ты даже Лиаму не говорила? — шепчет подруга, будто сам Пейн может её услышать.

— Пени, об этом никто не знает. Тем более, мы не так много общаемся.

***

Достав из холодильника открытую бутылку белого вина, делаю первый глоток прямо из горла, опираясь поясницей на кухонный островок. Начинается весёлый вечер.Приёмы у психолога всегда сказываются на мне. Когда выхожу из кабинета, сразу погружаюсь в мысли, и становится тяжело. Огромный груз падает на мои плечи, и я должна во всем этом разобраться, потому что каждый раз мне дают новую пищу для размышлений.

Поглядываю на время, что отображается на духовом шкафу, и постукиваю пальцами по столешнице, сжимая второй рукой стеклянное горлышко бутылки.

Когда я достаю из подвесного шкафчика бокал для вина, из коридора доносится звонок в дверь — привезли мой телевизор. Оставляю стакан и бутылку, прохожу в коридор и открываю дверь, встречаясь с двумя мужчинами в рабочих костюмах.

— Здравствуйте, — приветствуется мужчина в кепке и первый заходит в квартиру, удерживая прямоугольную коробку с одной стороны.

— Проходите туда, — указываю в сторону спальни, освобождая проход.

Оба мастера вносят телевизор в комнату и ставят его у стенки напротив кровати, вытирая невидимый пот рукавом рабочей куртки.

— А вы можете его повесить? Здесь, напротив кровати.

— Нам тогда придётся спуститься за инструментами. У вас же нет? — второй мужчина так смотрит на меня, словно ждёт, что я сейчас открою свой шкаф и покажу ему целую мастерскую.

— Ничего нет, — разведя руки в стороны, качаю головой.

Мастера обсуждают что-то между собой и, договорившись, говорят, что спустятся к машине, чтобы принести инструменты. Провожаю их до двери, и меня отвлекает телефон, что звонит на кухне. Мобильный лежит на стойке, а на экране мигает крупным шрифтом «Пейно».

— Алло, — на лице появляется слабая улыбка, и мне хочется её спрятать, чтобы парень не увидел её на том конце трубки.

— Привет, Хилари, — бодро говорит Пейн, значит, сегодня у него выходной.

— Привет, Лиам.

— Как дела? — слышу в его голосе мягкую улыбку и не могу сдержать ответную, пусть мы не видим друг друга.

— Все отлично, правда. Нашли с Пенелопой работу.

— Где?

— Ты не поверишь, — опираюсь рукой на стойку. — Была барменшей, теперь буду официанткой.

— Предала меня и мой бар, чтобы бегать по залу и разносить извращенцам еду?

— Почему извращенцам?

— Потому что они будут шлепать тебя по заднице, — парень смеётся, на что я только тру переносицу, сдерживая смешок.

— Это приличное место, там все серьёзно.

— В стриптиз-клубе тоже все серьёзно.

— Не сравнивай мою новую работу со стриптиз-клубом, Ли, — возмущаюсь, наливая в бокал вина. — Признай, что ты просто обиделся, хотя я ни в чём не виновата.

Раздаётся звонок, говорящий, что мастера вернулись, и я иду им открывать.

— К тебе гости? Я, наверное, не вовремя.

— Нет, всё нормально. Ко мне пришли, чтобы повесить новый телевизор в спальню.Пропускаю мужчин в комнату и показываю место, где хочу видеть телевизор, не отводя телефон от уха. Мастера приступают к работе, а я ухожу в гостиную, чтобы звук дрели не мешал разговору.

— Что у тебя интересного? — наконец, обращаюсь к Лиаму, что висит на том конце трубки.

— Гоняю Малика по всем фронтам, чтобы не бездельничал. Вчера с Найлом разгружали машину — привезли ящики с коньяком, — парень делает паузу и усмехается. — Хоран подвернул ногу, поэтому взял себе больничный и лежит теперь дома.

— Бедняжка, — меня прерывает громкий и противный звук дрели из соседней комнаты. — Холли, скорее всего, возится с ним, покоя не даёт.

— Найлу это даже очень нравится.

Усмехаюсь вместе с другом и всё-таки решаю спросить, что интересует меня чуть больше, чем больная нога блондина.

— Зейн всё ещё работает у тебя? — мой голос тихий и неуверенный, и я поджимаю губы в тонкую полосу, присаживаясь на мягкий диван в бархатной обивке вместе с бокалом.

— Да. А куда он денется? — по голосу слышу, как друг улыбается.

Мы втроём работали в баре. Зейн научил меня барменским штукам, показал, как правильно разливать, смешивать напитки, а после Лиам взял меня к себе. Я стала уговаривать Пейна устроить третьим барменом Малика (вдвоём мы с трудом справлялись), и мои уговоры подействовали. Когда мне пришлось уволиться, в бар устроился Найл, чтобы оплачивать своё обучение.

Через месяц после моего отъезда в Калифорнию Лиам сказал, что нанял в помощь какого-то парня, Джерри, но успокоил меня, сказав, что я была лучше.

— Халявит? — спрашиваю друга о работе Зейна. Подбираю одну ногу на диван и обхватываю её рукой, в которой держу вино, изредка прислушиваясь к голосам мастеров в соседней комнате.

— Ещё как! — Лиам возмущается, а после слышу громкий стук из динамика. — Задел баночку духов Авроры. Ты представляешь, он иногда просит Джерри войти на смену вместо него, а сам где-то шляется. Мне же говорит, что отработал. А Джерри легко вывести на чистую воду.

— Как это в стиле Малика, — чтобы сдержать улыбку, кусаю губы и щеку изнутри, но чувствую, как мне становится жарко. — Когда я работала, никогда не позволяла ему филонить.

Шумы за стенкой стихают, и в квартире повисает тишина, только доносятся негромкие разговоры мужчин.

— Честно, тебя очень не хватает. Поэтому я тебе и позвонил.

— Ты о чём? — оставив бокал на полу, встаю с дивана и иду в спальню, проверить работу.

— Мы приедем к тебе в гости.

— Мы — это кто?

— Я и Гарри.

— А Найл? — спрашиваю, когда оказываюсь в комнате, где на стене уже висит телевизор, а два мастера складывают инструменты в ящик.

— С больной ногой он не ходил на учёбу, — объясняет Лиам и добавляет: — Сейчас у него много долгов, и он вряд ли сможет найти свободное время, чтобы приехать.

Хоран учится в медицинском университете на хирурга. Там он познакомился с Холли и Авророй, они же учатся на акушерок. Глядя на Найла, никогда не скажешь, что этот милый паренёк может разрезать человека на операционном столе.

— Так может, он специально ногу подвернул, настолько не хочет меня видеть? — мой смешок подхватывает Пейн, а мужики в спецовке не обращают никакого внимания.Вытащив из шкафа сумку, достаю пару купюр и отдаю мужчине в кепке, кинув «спасибо». Они направляются к выходу, а я не иду их провожать, наблюдая из спальни.

— А когда вы собираетесь приехать?

— На следующих выходных.

— Буду ждать, уже полгода не виделись, — после сказанного приходит понимание, что я очень соскучилась. Не только по Стайлсу и Пейну, но и по работе в баре, по квартире в Нью-Йорке, по девочкам, да и всей жизни, которая у меня там была.

— Тряхнём стариной.

— Смотри, чтобы мне потом не пришлось за вами подметать ваш старческий песок, старина.

— Не такой я и старый, — шутливо возмущается парень, тихо посмеиваясь.

— Ты сам сказал «стариной».

— Ладно, Хилс, мне ещё стиркой заниматься...

— Ты опять поссорился с Авророй, а теперь пытаешься сгладить вину? — как мне этого не хватало, этот разговор поднял мне настроение после приёма.

— Да, — тяжело вздыхает Пейн. — Она уже почти простила меня. Надеюсь, у тебя правда всё хорошо. До скорого.

— Удачи тебе. Пока.

Раздаётся сигнал о завершении звонка, и загорается экран мобильного, демонстрируя картинку рабочего стола.

***

Возвращаюсь к оставленной бутылке вина и бокалу и ещё больше его наполняю, сжимая пальцами тонкую ножку. Залпом осушив напиток, снимаю блокировку на телефоне и открываю сообщения. Из них только одно не прочитано. Долго прожигаю его взглядом, не решаясь открыть диалог.

Зейн: Как там твоя Калифорния?

В строке мигает курсив, побуждая что-нибудь написать, но я не могу решиться.Какое у нас должно быть общение после года молчания? Должна ли я извиниться?

Хилари: Стоит на месте (:

Блокирую телефон, боясь увидеть ответ, если он вдруг придёт, и вновь наполняю бокал светлым напитком. Полусладкое вино оставляет приятный привкус, а внутри распространяется тепло, опускаясь ниже, пока не достигает желудка.

Телефон лежит на столешнице, а я шагами измеряю маленькую кухню от холодильника до стойки, покручивая в руке бокал с вином.

Мне сказали ответить на СМС, провести беседу. Может, Зейн просто хочет узнать как мои дела. Ведь мне очень интересно, что у него сейчас происходит.

Внутри такое чувство, будто мы с ним разошлись только вчера, и сейчас он мне напишет, спрашивая, почему я сбежала. Словно всё произошло только этой ночью, этим утром я вышла из его квартиры, сказав, что мне нужно идти на смену.

Я не понимаю, что происходит. Все так странно. Мы были друзьями, я могу уверенно сказать, лучшими друзьями, а в одну ночь мы переспали и разрушили всё, что у нас было, поставив жирную точку в наших отношениях.

А если это была не точка, а запятая, но мы просто этого не поняли? Не поняла я.В любом случае, я простая трусиха, которая побоялась столкнуться с реальностью, ответить за совершённый «поступок» и обсудить всё лицом к лицу с Зейном. Он точно не заслужил такого.

Прожигаю взглядом экран, будто это как-то ускорит появление нового сообщения, и выпиваю содержимое бокала. В очередной раз наполняю его, но не спешу сделать глоток. Оставив стакан на столешнице, хватаю телефон и семеню к дивану.

Парень ещё не читал моё сообщение и не был онлайн с самого утра. Он ждал моего ответа со вчерашнего вечера, теперь моя очередь подождать.

От безысходности ложусь на спину и кладу телефон на живот, устремив взгляд в глянцевый натяжной потолок, в котором можно разглядеть своё отражение. Вибрация телефона отдаётся по всему телу, от чего я вздрагиваю и подскакиваю на месте, пялясь на экран мобильного.

Я готова проклинать всех и всё вокруг, потому что сообщение пришло не от того, от кого ждала. И я признаюсь, хотя бы самой себе, что очень жду СМС от Малика.

Пенелопа: Как ты? Всё хорошо?

Она знает, что мне всегда тяжело после приёма у психолога, потому что морально очень давит. Но Пени меня полностью обнадёжила. Я только сейчас замечаю, что вся горю и сердце отбивает бешеный ритм, будто я пробежала марафон.

Хилари: На удивление нормально. Не беспокойся за меня.

Не успеваю выключить телефон, как приходит новое сообщение. Я ожидаю увидеть имя подруги, но строка уведомлений мне говорит совершенно о другом.

Зейн: Всё шутки шутишь. Узнаю свою подругу. Как дела, блудная дочь?

Пялюсь на текст всего несколько секунд, не сдерживая самой широкой улыбки, и, как маленькая девочка, подпрыгиваю от счастья.

Хилари: Честно, скучаю по Нью-Йорку, но так всё хорошо. А у тебя?

Зейн: Я по Нью-Йорку не скучаю, так что неплохо.

Вдруг тишина. У меня ветер в голове, пока я пытаюсь придумать, что ответить. Нельзя тратить ни секунды, эта неловкая пауза между нами сильно затягивается.

Зейн: Найт?

Хилари: Малик?

Зейн: Спокойной ночи.

Тяжело вздохнув, отправляю то же самое в ответ и, взглянув на время, убеждаюсь, что сейчас только восемь вечера. Скидываю всё на разницу во времени из-за часовых поясов. Ничего не остаётся, как вернуться к бутылке белого вина, что я и делаю. На столешнице стоит полный бокал, и я залпом его опустошаю, громко стукнув стеклом по столешнице. Сжимаю ножку до побелевших костяшек и, заметив это, отпускаю стакан, хватая бутылку за горлышко.

После долгих лет дружбы мы не смогли найти, о чём поговорить. Неудивительно. Он думает, что я сбежала от него, думает, что я избегаю его. Я просто во всём запуталась и нашла самое простое решение: сбежать от проблем. Только не всё так просто — от них нельзя сбежать.

С бутылкой в руке возвращаюсь к дивану, где лежит телефон, и беру его, чтобы вновь открыть наш диалог. Делаю глоток прямо из горла, ставлю вино на пол и дрожащими пальцами пишу «Прости меня». На секунду зажмурившись, нажимаю на кнопку и вмиг всё стираю, отложив мобильный рядом с собой.

Дерьмо.