HARMONY

   Сынмин растерянно нахмурился, глядя на мечущегося по подушке парня. В комнате было темно, лишь блёклый свет от уличного фонаря едва пробивался сквозь щель в шторах, очерчивая резкие скулы блондина.
   — Лечь к тебе? — тихо, недоверчиво переспросил Ким, застыв у края чужой постели. — Ты же сам только что ныл, что я от тебя заражусь и заболею. Определись уже.
Но Ян его словно не слышал. Он продолжал ворочаться, комкая в пальцах край простыни, и хрипло, едва разборчиво повторял одну и ту же фразу, похожую на заевшую пластинку:
   — Мне холодно.... Очень холодно... Мне нужно согреться...
От этого беспомощного, жалкого состояния обычно такого надменного и сильного Чонина у Сынмина по-настоящему заболело сердце. В груди разлилась тяжёлая, давящая тревога. Он протянул руку и коснулся лба блондина — кожа была сухой и буквально обжигала пальцы.
— Боже... Да ты точно бредишь! — испуганно пробормотал Ким, отдёргивая руку. — У тебя мозг плавится. Надо в скорую позвонить!
   Он уже потянулся за телефоном, но в ответ послышался тихий, прерывистый и дрожащий выдох. Чонин судорожно, до самого носа натянул на себя тяжёлое одеяло, сжимаясь в плотный клубок.
   — Нет, — этот хриплый протест он выговорил на удивление чётко и упрямо. — Не надо скорую... Не надо... Просто... ляг сюда. Пожалуйста Сынмин...
   Ким замер, кусая губы. Сердце бешено колотилось в грудной клетке.
   — Какой же ты сложный, господи...
   Сынмин тяжело вздохнул, но всё же снял тапочки и осторожно забрался под одеяло. Он ещё даже нормально лечь не успел, как старший мгновенно придвинулся ближе. Настолько быстро, будто только этого и ждал.
   Руки крепко обняли его за талию так сильно, будто хотел сломать ему ребра.
   — Эй... — тихо хмыкнул Сынмин, обнимая его в ответ.
   Ян уткнулся лбом ему в плечо, горячее дыхание сразу коснулось шеи. Пальцы блондина буквально вцепились в ткань его футболки.
— Так лучше? — сонно спросил он, осторожно погладив больного по затылку.
— Ты теплый, — тот почти уже перестал дрожать, тело расслабилось.
Сынмин тихо улыбнулся, глаза начали слипаться сами собой.

***

   Примерно в три часа ночи Сынмин резко открыл глаза, разбуженный громким звуком. Чонин, лежавший рядом на постели, чихнул со всей силы, едва не содрогаясь всем телом.
   — Будь здоров... — недовольно пробормотал Ким, сонно потирая веки и пытаясь сфокусировать взгляд в темноте.
   — Спасибо, — шмыгнув носом, хрипло отозвался блондин. Впрочем, голос старшего звучал уже заметно лучше: пугающая сипота исчезла, осталась лишь легкая простудная хрипотца. Да и тело, судя по всему, больше не пылало так страшно, как несколько часов назад.
   — Тебе получше? — потирая глаза спросил Сынмин.
   Чонин неопределенно кивнул, а затем, чуть сощурившись, спокойно спросил:
   — А ты чего вообще ко мне полез?
   Ян говорил так невозмутимо, словно это не он сам совсем недавно, сгорая от жара, умолял младшего согреть его.
   — В смысле? — Сынмин даже растерялся.
   — Заразишься же! — хмыкнул Чонин,  хотя при этом его руки продолжали крепко обнимать Кима, а одна ладонь машинально притянула его еще ближе
   — Ты что, совсем не помнишь? — Сынмин удивленно похлопал глазами. — Сам же просил лечь рядом! Жаловался, что тебе одному холодно.
   Ян нахмурился, явно пытаясь вспомнить события прошлой ночи, но в итоге лишь отмахнулся:
   — Бред какой-то.
   — Вот именно, бред, — Ким мягко высвободился из объятий и потянулся к прикроватной тумбочке. — Ты бредил от высокой температуры.
    Сбив показания градусника коротким точным движением, он протянул его Чонину. Тот молча принял прибор и привычно зажал под мышкой.
   В это время Сынмин начал аккуратно подниматься с постели.
   — Куда это ты? — тут же отреагировал старший, недовольно зыркнув на него.
   — Ну, раз тебе больше не холодно, — тот усмехнулся, бросив взгляд через плечо пока нащупывал ногами домашние тапочки.
   — Вообще-то, — Чонин картинно шмыгнул носом и посильнее натянул одеяло, — еще холодно!
   Хотя по его порозовевшим щекам и спокойному дыханию было прекрасно видно, что парню уже нормально, если не сказать жарко.
   Ким тихо рассмеялся, качая головой.
   — Если так хочешь, чтобы я продолжал лежать с тобой, просто так и скажи.
   Тем не менее Сынмин все же поднялся и подошел к собственной кровати, на которой в полном беспорядке всё ещё лежали горы упаковок и блистеров. Сынмин принялся наводить там относительный порядок и только сейчас, при слабом свете ночника, обратил внимание на коробочку от жаропонижающего сиропа. Пачка выглядела довольно старой, потёртой по углам
   — Чонин, а когда вы покупали эти лекарства? — спросил, вертя коробку в руках.
   — Без понятия, — Ян равнодушно пожал плечами. — Я в аптеку сто лет не заглядывал.
   Младший нахмурился. Он молча перевернул пачку, выискивая глазами выдавленные цифры срока годности. И в ту же секунду просто замер на месте, чувствуя, как внутри всё похолодело.
   — Чонин... — его голос резко задрожал, выдавая подступившую панику. — Блять, какой я идиот...
  Старший сразу нахмурился, слегка поднявшись на кровати.
   — Что такое?
   — Срок годности этого дурацкого сиропа закончился еще год назад! — Сынмин в сердцах швырнул пачку на пол и бессильно опустился на край матраса, обхватив голову руками. — Это просто пиздец... И я как идиот давал его тебе!
   — А-а-а, — протянул Чонин, сохраняя абсолютное спокойствие. — Так вот почему температура поднялась после этой фигни.
   Сынмин испуганно ахнул, в один миг преодолел расстояние между их кроватями и упал перед Чонином на колени.
   — Чонин, прости меня пожалуйста... — он аж прослезился. — Я такой невнимательный! Из-за меня ты чуть ли не умер от жара!
   — Да ладно тебе, всё нормально, чего ты разнылся? — Чонин кряхтя попытался сесть, опираясь на подушки. — Все ошибаются. Ну, не посмотрел на дату, с кем не бывает.
   Он достал из-под руки градусник и протянул его младшему, переводя тему. Ким бережно взял стеклянную палочку, всмотрелся в ртутную полоску и облегченно выдохнул, на его лице наконец появилась слабая улыбка.
   — Тридцать семь и восемь!
   — Вот видишь? — Ян снисходительно улыбнулся. — Не смотря на хуевые лекарства, я все равно поправляюсь.
   — И все равно, мне жутко стыдно, что я пичкал тебя просроченной химией, — Ким виновато опустил взгляд, разглядывая узор на одеяле.
   — Да забей! — Чонин легкомысленно махнул рукой, будто речь шла не о просроченном лекарстве, а о случайно пролитом чае.
   Но Сынмин всё равно сидел нахмурившись, сжимая градусник в руках.
   — Ты слишком спокойно реагируешь.
   — И что мне делать? — Ян изогнул бровь и снова пожал плечами. — Устраивать тебе смертную казнь?
   — Ну, не казнь... — наконец решившись поднять на него взгляд. — Просто... поругал бы меня хотя бы для приличия.
   Чонин тихо, беззлобно усмехнулся.
   — Незачем мне тебя ругать, — старший снова опустился на подушки, вытягивая затёкшие ноги. — Ты хотя бы пытался мне помочь, всю ночь со мной возился. А не плюнул на меня и не оставил подыхать.
   Младший наконец-то тепло улыбнулся. На душе стало чуточку легче от этих слов.
   — Ты сделал бы точно так же, — тихо произнёс Сынмин, наконец-то признавая очевидное. — Ты всегда обо мне заботишься, Чонин. Я вообще должен быть тебе благодарен.
   — Ну разумеется, — нагло ухмыльнулся блондин.  — Но, вообще-то, я делаю это только потому, что обещал твоей маме присматривать за тобой.
   — Ага, верю-верю, так я и поверил, — Сынмин шутливо закатил глаза и поднялся на ноги, направляясь к своей постели. Он с удовольствием разлёгся на своих подушках, чувствуя, как усталость прошедшей ночи наваливается на плечи.
   — А мне всё ещё холодно, — внезапно раздался негромкий, хитрый шёпот с соседней кровати.
   Младший не выдержал и громко рассмеялся на всю комнату.
   — Да не ври ты! — Сынмин слегка приподнялся на одном локте, прищурившись в сторону старшего. — Я уже говорил, если ты так хочешь, чтобы я снова лёг к тебе, просто скажи напрямую. А не «мне холодно! согрей меня, Сынмин!»
   Чонин на это ничего не ответил. Он лишь демонстративно, с самым оскорблённым видом закатил глаза, посильнее укутался в одеяло до самого носа и демонстративно повернулся к Сынмину спиной.
   — Спи давай, — фыркнул он.
   — Ага, обиделся, — тихо, с нежной улыбкой пробормотал Ким себе под нос.
   Он довольно плюхнулся обратно в подушки, закрыл глаза и, слушая ровное дыхание Чонина, наконец-то спокойно заснул.

***

   За окном всё ещё лежал плотный, хрустящий снег, ослепительно сверкая под лучами бледного зимнего солнца. После нескольких дней бешеной, завывающей метели небо наконец-то очистилось, явив миру пронзительную, холодную синеву. Весь город сейчас напоминал какую-то Антарктиду: сугробы выросли чуть ли не до вторых этажей, превращая привычные улицы в сплошную белую пустыню. Правда, основные дороги уже успели расчистить и обильно посыпать солью, так что машины, грязно шумя, потихоньку ползали по асфальту.
   Сынмин открыл глаза и шумно выдохнул, утыкаясь носом в подушку.
   — Доброе утро, — прохрипел он в ткань.
   — Уже вообще-то не утро, — спокойно донеслось с противоположного конца комнаты.
   Ян Чонин сидел на своей кровати, полностью одетый, и лениво листал что-то в телефоне. Голос старшего звучал почти здоровым — глубокий, уверенный, разве что с едва заметной, приятной хрипотцой, которая напоминала о вчерашней лихорадке.
   — Да не суть вообще, — Ким со стоном присел на постели, сладко потягиваясь до хруста в позвоночнике. — Ты сам-то как?
   — Жив, здоров и готов к труду, — отозвался Ян. Сверившись с чёрными настенными часами, он уверенно поднялся на ноги. — Зал, кстати, снова работает.
   Сынмин замер, а затем медленно скрестил руки на груди, буравя блондина тяжёлым взглядом.
   — А ты — не работаешь. Ты никуда не идёшь.
   Старший лишь насмешливо усмехнулся, уверенно шагая к платяному шкафу.
   — Не угадал, мелкий.
   Вместо ответа Сынмин молниеносно схватил свою подушку и со всей силы швырнул её в эту наглую блондинистую макушку. Чонин, даже не оборачиваясь, резко выкинул руку назад и перехватил снаряд в воздухе всего в сантиметре от своего затылка.
   — Как тебе не стыдно, ай-яй-яй! — протянул он, оборачиваясь. На его лице расплылась та самая раздражающе-наглая, самоуверенная улыбка, которую Сынмин ненавидел и обожал одновременно.
   — Ты никуда не пойдёшь, придурок! — Сынмин упрямо надулся.
Старший проигнорировал выпад, доставая из шкафа свежие вещи.
   — Не тебе решать, Ким Сынмин.
   — Да господи! — застонал младший, уже начиная злиться. — Ты буквально вчера пластом лежал с температурой под сорок и бредил!
   — Ключевое слово «вчера». А сегодня я не болею, — отрезал Чонин. Он повернулся спиной и стал натягивать поверх домашней футболки объёмную тёплую толстовку.
   Младший недовольно, обиженно застонал, падая обратно на кровать:
   — Ну Чонин! Ну включи ты мозг!
   Ян вздохнул. Поправив свои растрёпанные белые волосы, он сделал пару шагов к кровати Сынмина и присел на самый край, заглядывая младшему прямо в лицо. Взгляд старшего стал серьёзным, почти мягким.
   — Послушай, капризный. Ученики меня ждут. Родители привели их в зал, они рассчитывают на занятие. Если бы я не собирался идти, я должен был предупредить их хотя бы вчера вечером. А сейчас уже поздно отменять, понимаешь?
   Сынмин несколько секунд сверлил его взглядом, понимая, что этот упрямый баран всё равно не уступит.
   — Ладно, — Ким резко сел. — Тогда я пойду с тобой.
   Тот закатил глаза.
   — Боже, ты ведёшь себя так, будто я маленький ребёнок.
   — От тебя научился! — сразу же съязвил Ким.
   Он подскочил с постели, попутно захватив со стула своё чистое худи.

***

   В спортивном зале было шумно. Дети уже вовсю резвились внутри — они разогревались, прыгали, носились друг за другом вокруг ринга и оглушительно перекрикивались, заполняя гулкое эхо помещения.
   Но стоило Чонину переступить порог, как зал на секунду буквально взорвался от дикого, искреннего восторга. Старший не успел даже куртку до конца расстегнуть, как на него с криками налетела добрая половина младшей группы, облепив со всех сторон.
   Сынмин скромно остался стоять у стены, наблюдая за этой картиной с лёгкой, невольной улыбкой.
   — Так, подождите, мелкие, — спокойно, но строго произнёс Ян, мягко отстраняя от себя повисших на нём детей.
   Он сделал шаг назад, снял с себя куртку и подойдя к Сынмину и впихнул её ему в руки.
   — Просто сядь вон на ту скамью и не мешайся под ногами, ладно, вишенка? — тихо, чтобы слышал только он, прошептал Чонин.
Младший слегка покраснел от этой всё ещё непривычной, смущающей клички, но спорить не стал. Он послушно прошёл к длинной деревянной скамье у стены и сел, аккуратно уложив куртки рядом с собой.
   Детишки по команде побежали в угол комнаты надевать боксёрские перчатки, но большинство из них то и дело косились на незнакомого парня. По рядам тут же поползли шушуканья и громкий, едва скрываемый шёпот.
   — Это друг тренера Яна, да? — спросил один мальчишка, затягивая липучку.
   — Дебил, это, вроде, его брат! Они даже похожи! — авторитетно заявила девчонка с хвостиками.
   — Да не, это же точно его парень! — уверенно и авторитетно заявил третий, активно размахивая руками перед носом друзей. — Вы слышали? Он назвал его «Вишенка»! Братьев или друзей так не называют!
   Пока Чонин ушёл в раздевалку переодеваться, Сынмин сидел один, чувствуя, как у него начинают пылать уши от этих детских разговоров.
   — Может, пойти спросить у него? — донеслось из угла.
   — Не надо, тренер придет — разозлится.
   — Точно... Но надо узнать хотя бы как его зовут!
   Спустя пару секунд один из самых смелых карапузов всё-таки отделился от толпы. Он на полной скорости подбежал к скамейке и остановился прямо перед Сынмином, в упор разглядывая его огромными любопытными глазами. Ким оторвался от телефона и молча поднял на него взгляд.
   — А вас как зовут? — выпалил мальчик на одном дыхании.
   — Сынмин.
   Мальчик завис ещё на пару секунд, переваривая информацию, а затем сделал шаг ещё ближе, почти утыкаясь носом в колени парня.
   — А вы зачем пришли?
   Сынмин безразлично пожал плечами:
   — Посмотреть.
  Парнишка больше ничего не спросил, просто радостно побежал обратно к друзьям.
   Мальчик больше ничего спрашивать не стал. Он радостно, с победным видом понесся обратно к замершей в ожидании банде, чтобы доложить обстановку.
   Через минуту вернулся Чонин. На нём были свободные спортивные шорты и безрукавка, открывающая вид на крепкие плечи, а отросшие белые волосы он забавным образом завязал в маленький, аккуратный хвостик на самой макушке.
   — Лапы, — коротко бросил он Сынмину, кивая в сторону стены, где на гвоздях висели толстые красные тренерские перчатки-лапы, предназначенные для отработки ударов.
   Ким знал их уже как пять пальцев. Старший постоянно носил их на личной тренировке с ним, чтобы тот бил по ним обмотанными кулаками.
   Сынмин поднялся, снял перчатки со стены и, подойдя к старшему, протянул их ему.
   Но Чонин вместо того, чтобы забрать лапы, просто замер напротив и вытянул руки вперед, держа их ладонями вниз.
   Сначала Сынмин непонимающе захлопал глазами, переводя взгляд с перчаток на руки блондина, и только спустя пару секунд до него допёрло, чего именно от него ждут...
   — А... надеть... — пробормотал он.
   Щёки снова предательски обдало жаром. Сынмин сглотнул и аккуратно натянул первую перчатку на левую ладонь Яна, плотно и с треском затягивая широкую липучку на запястье. В процессе тёплые, мозолистые пальцы старшего как бы невзначай коснулись ладони Кима, отчего по коже пробежали непрошеные мурашки. Сынмин до боли прикусил губу изнутри, заставляя себя молча и быстро натянуть вторую лапу.
Сегодня он смущался просто кошмарно. То ли из-за присутствия кучи чужих детей, то ли из-за воспоминаний о вчерашней ночи, когда он засыпал в невероятно тёплых, крепких объятиях этого самого блондина.
Да чёрт его знает! Но одно Сынмин понимал теперь абсолютно чётко: он наконец-то начал это принимать. Внутри больше не было той глухой, удушающей ненависти и отвращения к самому себе, которые появлялись после каждой мысли о старшем. Больше не хотелось агрессивно огрызаться, когда кто-то шутил про них. Он просто смирился. Смирился с тем, что ему действительно до безумия нравится его враг детства. Смирился, что он хочет нравиться ему в ответ...
   — Тренер Ян! — звонко крикнул один из пацанов посреди разминки.
   — Слушаю, — отозвался Чонин.
   Его движения были чёткими и профессиональными, взгляд оставался прикован к ученику, который прямо сейчас усердно колотил по его лапам.
   — А кто из вас старше? Вы или он?
   — Кто «он»? — блондин на секунду посмотрел на задающего вопрос ученика.
   — Ваш друг.
   — Я на год старше, — коротко бросил Ян, тут же возвращаясь к работе. — Так, бей ровно, не заваливай кулак!
   Мальчик удовлетворённо закивал, будто эта информация была главным секретом вселенной. Сынмин в эти разговоры не вмешивался. Он старался делать вид, что его здесь вообще нет, уставившись в экран телефона и лениво листая ленту соцсетей.
   Но детское любопытство было не остановить. Кто-то из толпы снова подал голос:
   — А почему вы называете его «Вишенка»?
   — Вы задаете слишком много ненужных вопросов — хмыкнул Ян, подзывая к себе следующего ученика. — Он просто жрёт эту вишню тоннами. Вот и всё.
Он снова сконцентрировался на ученике, улавливая удары лапой.
— Корпусом, корпусом двигайся, а не плечом, скомандовал он мелкому, который тут же исправил стойку. — Вот, молодец.
— Тренер Ян, а Сынмин — ваш парень? — вдруг звонко, на весь зал спросила какая-то девочка.
   Чонин резко замер. В зале на мгновение повисла звенящая тишина. Блондин медленно повернул голову и посмотрел прямо на Кимa.
   Сынмин почувствовал, как краска мгновенно заливает лицо до самых корней волос. Он судорожно уткнулся в телефон, молясь провалиться сквозь землю.
   — Так, — угрожающе протянул Ян, оборачиваясь к притихшим детям. — Ещё один дурацкий вопрос не по теме, и вы всей группой будете делать по сто приседаний.
Ученики тут же дружно зажали рты ладошками и мгновенно замолчали. Желание приседать отбило всякое любопытство.
Где-то через полчаса, когда основная часть тренировки подошла к концу, Чонин отправил взмыленных, тяжело дышащих детишек на перерыв.
   — Чтобы ровно через пять минут все были тут! — крикнул он им вслед, а сам с глухим вздохом облегчения рухнул на скамейку прямо рядом с Сынмином, сдёргивая с рук тяжелые лапы.
   Младший тут же отложил телефон:
   — Устал?
   — Есть немного, — Чонин откинул голову назад, упираясь в стену, а затем тихо усмехнулся. — Детишки с тебя аж взгляд оторвать не могут.
— А ты? — зачем-то спросил Сынмин, разглядывая профиль парня.
   Старший на пару секунд замолчал. Его взгляд был устремлён вперёд, на старый, местами потрескавшийся спортивный паркет. Наступила странная, натянутая пауза.
   — Я тоже, — негромко ответил Ян, пожимая плечами. Его пальцы начали нервно, подсознательно теребить край деревянной скамьи как раз на стыке между его бедром и бедром младшего.
   — Чего? — Сынмин растерялся. Он ожидал услышать какую-нибудь дурацкую шутку, подкол, привычное раздражение — но точно не это тихое, честное признание.
   — Я пойду... это... воды попью, — Чонин резко поднялся, явно сбитый с толку собственной откровенностью, и быстрым шагом скрылся за дверью тренерской комнаты.
   Как только блондин исчез из поля зрения, к скамейке тут же подлетела девчонка лет двенадцати и без лишних церемоний плюхнулась рядом с Сынмином.
   — Сынмин! — заговорщически шепнула она, наклоняясь чуть ли не к самому его уху. — Ну скажи, тренер Ян — твой парень?
   Ким медленно повернул к ней голову. Девчонка смотрела на него огромными, сияющими от азарта глазами и, кажется, вообще не испытывала никакого смущения от своей бестактности.
   — Вы мелкие совсем никаких границ не знаете, да? — Сынмин раздражённо фыркнул, пытаясь скрыть смущение. — Вот пойду и расскажу сейчас Яну, будете до конца дня все приседать!
   Но девочка лишь состроила умильную, умоляющую гримасу:
   — Ну ответь! Это правда самый последний вопрос, честно-честно!
   Сынмин глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бурю в груди, и сдался:
   — Мы просто друзья, — он звучал уже конкретно раздраженно. — Всё? Довольна? Иди давай.
   Девочка разочарованно хмыкнула, но подниматься не спешила. На её лице вдруг расплылась хитрая, совсем не детская ухмылка.
   — А ты его любишь?
   Сынмин мысленно взвыл. Он уже просто не знал, что делать с этими малолетними шпионами. Откуда в них столько дурацких вопросов?
   — Ты говорила, что прошлый вопрос был последним.
   — Боишься отвечать? — девчонка победно прищурилась. — Ага! Значит, любишь! Точно любишь!
   — Ну и пусть, — Сынмин махнул рукой, окончательно теряя терпение. — Иди уже отсюда.
   Не дожидаясь, пока мелкая наконец уберётся, он сам резко поднялся со скамьи и быстрым шагом направился в сторону тренерской, где скрылся Ян. Ему срочно нужно было сменить обстановку.
   Чонин, стоящий у кулера с пластиковым стаканчиком в руке, моментально обернулся на скрип открывающейся двери.
   — Чего тебе? — тихо спросил он, внимательно наблюдая за тем, как Сынмин заходит внутрь и плотно прикрывает за собой дверь.
   — Воды хочу взять, — буркнул младший, обходя его стороной и тянясь к пластиковому держателю за спиной старшего.
   И в этот самый момент из зала донеслись звонкие, победные крики той самой девчонки:
   — Любит! Сынмин любит тренера Яна! Слышали?!
   Ким замер на месте, так и не дотянувшись до стаканчика. Кровь с шумом прилила к лицу, щёки и шею мгновенно опалило яростным, стыдным румянцем. Он уже тысячу раз успел пожалеть, что вообще открыл рот перед этой мелкой заразой.
   Старший хитро усмехнулся, притянув его за талию.
   — Ты мне так признаться решил, вишенка? Через посредников? — вкрадчиво пошутил блондин, хотя его голос заметно потяжелел.
   — Я... — Сынмин открыл было рот, чтобы выдать какую-то ответную колкость, но все слова застряли в горле.
   Чонин молчал. Его взгляд медленно, осознанно опустился на губы младшего, задерживаясь на них слишком выразительно. Сынмин с трудом сглотнул. Сердце колотилось где-то в районе горла. Его собственные глаза невольно, как намагниченные, опустились к губам старшего. Расстояние между ними стремительно сокращалось — Сынмин сам не заметил, как подался чуть-чуть вперёд, навстречу.
   Ян не отстранялся. Наоборот, он придвинулся ещё ближе, наклоняя голову так, чтобы поймать чужое дыхание.
   И когда их губы были буквально в паре миллиметров друг от друга, готовые соприкоснуться в первом поцелуе...
   — А-А-АЙ! БЛИН! — истошно визгнул какой-то ребёнок из зала, сопровождаемый грохотом упавшего инвентаря.
   Блондин моментально, как от удара током, отпрянул от Кима и пулей вылетел обратно в зал, на ходу принимая строгий вид тренера.
   А Сынмин так и остался стоять в полутёмной тренерской, растерянно сжимая в руке пустой пластиковый стаканчик. Кончики ушей горели так, будто их опалили огнём, а дыхание никак не могло прийти в норму. О боже... Они бы сейчас поцеловались, если бы не дети! Ужас!
   Он перевёл взгляд на закрытую дверь, за которой Чонин уже громко отчитывал какого-то оболтуса.
   — Ебучие дети... — хрипло шепнул Сынмин в пустоту и подставил стакан под струю холодной воды. Рука потянулась потереть слегка вспотевший лоб.

***

   Снег, принесённый с улицы, быстро таял на плотной ткани курток, крупными каплями стекая на линолеум и оставляя тёмные влажные пятна на полу в коридоре. В квартире пахло чем-то уютным и тёплым — то ли недавно приготовленным ужином, то ли просто обжитым домом, в который возвращаются после долгого, изнурительного дня.
    Сынмин первым торопливо скинул кроссовки и почти автоматически пошёл в сторону кухни. Горло нещадно пересохло после целого часа ходьбы пешком по заснеженным улицам, да и душный воздух спортивного зала до сих пор давал о себе знать.
   Он открыл кран, дождался, пока пойдёт ледяная вода, и до краёв наполнил стеклянный стакан. Сынмин сделал несколько жадных, больших глотков прямо у раковины, тяжело опершись свободной ладонью о край столешницы. Мысли всё ещё крутились вокруг того несостоявшегося поцелуя в тренерской, заставляя сердце биться чуть быстрее.
   Интересно, но по дороге домой никто из них не посмел поднять эту тему. Будто этот момент просто стерли из реальности, будто этого просто не было.
   Он включил кран, набрал стакан воды и сделал пару больших глотков прямо у раковины, опершись ладонью о столешницу.
  Позади, в прихожей, раздался привычный скрип дверцы шкафа — Чонин вешал их верхнюю одежду на плечики.
   Ян Миён, мать Чонина, уже была дома. Услышав хлопок входной двери и шуршание в коридоре, она сразу же вышла из своей комнаты навстречу сыну. Из-за полумрака в прихожей Сынмина, скрывшегося на кухне, она, к сожалению, просто не заметила.
   — Ой, привет, сынок, — мягко улыбнулась женщина, ласково обнимая Чонина за плечи и целуя его в прохладную с улицы щёку. — Как работа прошла? Как самочувствие?
   — Да нормально всё, — коротко кивнул Ян, слегка отстраняясь, но оставаясь предельно вежливым. — Как всегда.
   — Слушай... — голос Миён вдруг стал заметно тише, в нём прорезались тяжёлые, обеспокоенные нотки. Она заозиралась, словно собиралась выдать государственную тайну. — Ты с Даын сегодня говорил? У неё же, вроде, сегодня операция... Мне не отвечает.
   — Мама, блять! — процедил Чонин сквозь зубы, резко перебивая её. Его голос моментально заледенел, а в глазах вспыхнула паника. Он попытался зыркнуть в сторону кухни, но было уже поздно.
   Сынмин на кухне не сразу понял, что именно сейчас услышал. Имя его мамы — Даын — прозвучало так буднично, но в сочетании со словом «операция» оно ударило по ушам не хуже оглушительного взрыва.
   Стакан в его руке резко дрогнул. Ледяная вода плеснула через край, обжигая пальцы, но Сынмин даже не поморщился. Внутри всё мгновенно завязалось в тугой, удушливый узел. Нахмурившись, он поставил стакан на стол слишком резко — стекло опасно звякнуло о деревянную поверхность, едва не расколовшись.
   — В смысле операция? Вы о чем? — Сынмин быстрым, размашистым шагом вышел из кухни, вклиниваясь в пространство коридора и тяжело дыша. Он переводил дикий, требующий ответов взгляд с Чонина на его мать. — Что с моей мамой?!
   Миён от неожиданности вздрогнула и испуганно отшатнулась назад. Её пальцы судорожно, мёртвой хваткой сжали телефон. Она растерянно посмотрела на Сынмина, понимая, что сболтнула лишнего, и бледнея на глазах.
   Чонин лишь тихо матернулся себе под нос, рука сразу потянулась к лбу, щипнув кожу между бровями.
    — А... Сынмин... ты тоже дома... — тихо пролепетала она, виновато поджимая губы и умоляюще глядя на своего сына в поисках поддержки.
    Чонин молчал. Он медленно перевёл взгляд на младшего, и в его обычно уверенных, тёмных глазах Сынмин впервые в жизни увидел самый настоящий, укоренившийся страх. Страх и горькое, давящее чувство вины.
   — Что вы от меня скрываете?! — в ярости спросил Ким.
   Ян посмотрел на мать.
   — Мам, уйди в комнату, — тихо, но не терпящим возражений тоном приказал блондин.
   Женщина не заставила себя ждать — она виновато отвела глаза и быстро скрылась за дверью, оставив парней в оглушительной, звенящей тишине коридора.
   Сынмин перевёл взгляд на Чонина. Внутри всё горело от подступающей паники и ярости. Тот самый Чонин, который ещё час назад почти поцеловал его в тренерской, сейчас смотрел на него блестящими от чувства вины глазами.
   — Что происходит, Чонин?! — Ким уже почти плакал от паники. — Что вы от меня скрывали?!
   Чонин лишь тяжело вздохнул, взяв дрожащие руки младшего в свои и тихо, едва слышно произнёс:
   — Вишенка... Успокойся, пожалуйста... Я все обьясню...