В Бушующих Волнах Карибов

Раздался стук в дверь.
— Лоренсо, можно войти? Это Пруденс, — девушка очень волновалась за кузена и, не выдержав, решила с утра навестить его.
— Входи, — сонным голосом ответил он.
Девушка открыла дверь и увидела, что мужчина сидит на полу, около кровати, в той же одежде, что был на балу.
— Ты вообще спал?
— Нет, — он так хотел с кем-нибудь поговорить, у него не было по-настоящему близких людей, которым он мог бы доверять свои чувства и мысли. Он немного завидовал Энджелу и Николь, их дружбе. И тут пришла сестра, и он подумал: почему бы и нет.
— Может, мне уйти тогда?
— Останься, — показал он на место на полу рядом с собой.
Прю села и обхватила свои колени.
— Ты любишь ее? — сразу спросила она.
— Она моя жизнь, я хочу оберегать ее от проблем и боли, но все происходит наоборот. Не могу видеть ее в объятиях других мужчин, меня сразу переклинивает, и я становлюсь как мой отец.
Девушка молча слушала, как брат изливает ей душу, и вроде бы почувствовала его боль. Она поняла, что ее проблема, в принципе, не существует. В то время, пока она отталкивает человека, который хочет быть с ней, другой человек теряет свою любовь. Она никогда не теряла близкого человека и не знала, что можно при этом чувствовать, но, видя Лоренсо таким, Прю представила всю его боль и отчаяние.
— Мой отец всю жизнь издевался над матерью, и все это на моих глазах. Она часто болела и страдала. Я пытался делать все, чтобы она чувствовала себя лучше, и ее улыбка была для меня подарком и знаком. И когда она умерла, я возненавидел своего отца еще больше, более того, я думаю, что он убил ее. Даже сейчас я не могу смириться с ее смертью, хоть и прошло десять лет. И вчера Николь сказала мне, что я уподобился своему отцу, а я не хочу быть таким, — Лоренсо уже плакал, но ему было все равно.
Прю положила свою голову ему на плечо и сказала:
— Как бы дико это ни звучало, но тебе нужно простить и отпустить отца, только так ты сможешь жить дальше, не перенося его поведение на себя.
— Я не могу его простить, я его ненавижу всей душой и желаю ему смерти, — разозлился мужчина.
— Успокойся, понятно, что сразу невозможно это сделать, нужно время. И с Николь нужно время. Только сначала поговори с ней и извинись, если ты что-то сделал ей.
— Я не знаю, где она остановилась, — успокоившись, ответил Лоренсо.
— Они сегодня придут к нам на примирительный обед, у тебя будет шанс, а сейчас поспи немного, чтобы выглядеть свежим перед ней, — улыбнулась девушка.
— Прю, спасибо тебе, спасибо, что выслушала. Ты знаешь, что ты мудрая не по годам? — вымученно улыбнулся он в ответ.
— Знаю, — девушка встала и пошла к двери, на пороге обернулась и еще раз улыбнулась брату, затем вышла.
Лоренсо почувствовал себя лучше и решил вздремнуть до обеда.
«Как странно: я сам давал совет Николь, что не нужно тратить жизнь на ненависть, а сам не следую ему», — думал испанец, засыпая.

Дэниэл морально готовился к встрече с Николь, даже репетировал речь с извинениями, но ему помешала сестра:
— Ты сам с собой разговариваешь?
— Я репетирую извинения, — раздосадовано ответил он.
— Ну, и дурак! Ты должен извиняться от сердца, а не заученными фразами. Твоя политика тебя погубит, — разочарованно сказала сестра.
— Ты ничего не понимаешь. Ладно, потом повторю. Поговорила с кузеном?
— Да. Не такой уж он и странный, просто у него много проблем и он многое пережил, — в общих чертах объяснила она ситуацию. — И знаешь, что? Его проблема навела меня на мысль: а, может, мне стоит дать шанс этому Уильяму?
— Ну, сама смотри. Если что, я помогу тебе избавиться от него, — безразлично ответил брат.
— А что ты планируешь делать с Николь?
— Жениться на ней, конечно.
— Но ты же не любишь ее?
— И что? Она мне нравится.
— Лоренсо ее любит, и она его, возможно, — встала на защиту кузена Прю.
— «Возможно» — ключевое слово. Кузену она не достанется, — Дэн вел себя самоуверенно.
— Я бы не была так уверена. Даже если она ему не достанется, то с тобой она точно не будет. Уж поверь мне, ее бунтарская натура погубит тебя и твою репутацию. Другое дело: если бы ты не интересовался политикой, может быть, она и обратила бы на тебя внимание.
— Ну, посмотрим. Иди уже разбирайся со своим женишком, — разозлился снова Дэн.
— Вот и посмотрим, — фыркнула сестра и ушла.

Гости пришли вовремя, только тетушка Маргарита не смогла прийти из-за головной боли. Родственники извинились за нее.
Все прошли в гостиную, ожидая приглашения на обед. Натан и Скарлетт сразу же начали извиняться за своего сына, но Николь это вообще не волновало, она даже не злилась на Дэниэла, ей в радость было потренироваться на шпаге и отточить то, чему научил ее Энджел. Поэтому она сразу приняла извинения, не дожидаясь их от самого виновника. А виновник, казалось бы, и не спешил, но в итоге решил, что так у него больше шансов завоевать девушку, и подозвал ее к окну.
— Мисс…
— Николь, пожалуйста, — обычным тоном сказала девушка.
— Прости. Николь, извини меня, пожалуйста, за мое недостойное поведение, — эти слова он не заучивал, они как-то сами вылетели из его рта, что он сам не ожидал.
— Я не обижалась на тебя, Дэниэл, мне не за что тебя прощать, — искренне ответила она.
— Но я так тебя обзывал… — не успел договорить он.
— О, Дэн, поверь мне, я еще и не такое в свой адрес слышала, если обращать внимания на каждое недостойное слово, то можно с ума сойти. Я просто не принимаю это на свой счет.
— Значит, мы теперь можем… — снова не договорил молодой человек.
— Дружить, — Николь, улыбаясь, протянула ему руку.
Он неуверенно протянул свою, и девушка быстро пожала ее и вернулась на свое место. Дэниэл стоял в шоке: ведь он хотел сказать «видеться друг с другом, а потом пожениться».
— Скажи, Николь, а где ты так научилась обращаться со шпагой? — полюбопытствовала Скарлетт.
— Это часть моей работы, без этого никак, — ответила она, не задумываясь.
— Что? Ты работаешь? Это кем же?
— Ну, работой, в полном смысле этого слова, это тяжело назвать, но заработок я имею. Я капитан судна, — с радостью ответила девушка.
— И что же ты делаешь на своем судне? В смысле, ты просто плаваешь или что-то продаешь? — с горящими глазами спросила Пруденс, она еще больше зауважала Николь.
— Не совсем, мы с Энджелом каперы.
— Каперы? Пираты? — у Прю глаза расширились до предела.
— Да, я женщина-пират, проще говоря.
Дэниэл чуть сознание не потерял, а ведь Николь легко могла убить его тогда, если б не Лоренсо. Молодой человек никогда не сталкивался с пиратами, но слышал много о них: о том, какие они бессердечные и жестокие, какие у них казни и прочее.
— Ты убиваешь и грабишь людей? — испуганно спросила Скарлетт.
— Граблю только испанцев, а убиваю, если стоит выбор: убить или умереть. Мы нападаем только на испанские суда. На это у меня есть личные причины, — грустно ответила девушка.
— Один испанец убил моего мужа, он умер на моих и ее руках, — объяснила Мария.
— О, Боже, бедная девочка, — только и сказала Скарлетт.
Натан все это время слушал их беседу, он тоже был в шоке как и его сын. И мысль в его голове стучалась как сумасшедшая, не выдержав, он ее озвучил:
— То есть ты вчера легко могла убить моего сына?
— Конечно, нет, милорд. Я знаю границы. Вчера мы просто забавлялись, тренировались, можно сказать, не так ли Дэн? — подмигнула она парню.
Тот сглотнул и кивнул головой.
— Вот видите, я бы не причинила зло невинному человеку. Тем более у него же не было в планах меня убивать.
Натан согласно кивнул головой, но стал настороженно относиться к Николь, а Пруденс не переставала восхищаться. И тут она резко выпрямилась и сказала:
— А, я теперь догадываюсь, где и как ты познакомилась с Лоренсо. Ты как пират захватила его судно, он же испанец, а потом взяла его в плен, а он полюбил тебя. Как это романтично, как в сказке. Женщина-пират и ее пленный испанец. Нужно написать роман про вас. Все в шоке уставились на Прю, а Николь и Энджел грустно посмотрели друг на друга. И тут пришло их спасение — мистер Керрингтон, все внимание переключилось на него. А Пруденс все еще под впечатлением от романтической истории была такой ласковой с Уильямом, что тот подумал, что она с ума сошла.
Вскоре всех пригласили за стол. Больше никто не касался темы пиратства, гости рассказывали о себе, а Скарлетт и Натан о себе и своих детях. Николь и Пруденс нашли общий язык. К сожалению, Дэн ни с кем из гостей его не нашел, он был помешан на политике и пытался завести беседу об этом, но отец не поддерживал, зная, что политика никого из гостей не волнует.
Под конец обеда в столовую зашел Лоренсо, все уставились на него.
— Простите, я опоздал, — виновато сказал он.
— Ничего страшного, дорогой, садись, — сказала Скарлетт, — если еще кто-то не знает: это мой племянник, сын моей сестры, Лоренсо Дельгадо, правда отец его испанец, будь он неладен.
Мария, Майкл, Николь и Энджел одновременно выронили вилки и открыли рты.
— Мы знакомы, — сказал испанец, — я жил у них несколько дней. И прошу, не называйте меня этой фамилией.
— Что-то случилось? — спросила Прю, глядя на семью Николь.
Николь встала и сквозь зубы прошипела:
— Дельгадо? Я не ослышалась?
Мужчина непонимающе уставился на нее:
— Да, это фамилия моего отца, но я ее ненавижу, как и его самого.
— Дельгадо! Вот мы и встретились! — девушка уже метала молнии и от гнева не соображала, что говорит.
Энджел уже начал успокаивать ее.
— Не трогай меня, Эндж. Как я могла вообще связаться с тобой? — обратилась она к Лоренсо. — Ты… Ты… — слезы полились из ее глаз. — Твой отец убил моего отца.
Все ахнули и смотрели то на Николь, то на Лоренсо.
Девушка выбежала из-за стола и направилась к выходу, Энджел встал и хотел побежать за ней, но Майкл его остановил, потому что знал, что пойдет Лоренсо, а им нужно было поговорить.
Испанец расценил этот жест правильно и кинулся за Николь. Он нашел ее в саду.
Она извергала проклятия и плакала от злости и ненависти.
— Mi amor, успокойся, — подошел он к ней.
— И не смей так называть меня, ублюдок. Я ненавижу тебя, — она замахнулась на него кулаком, но он перехватил ее руку.
Николь стала отталкивать его, чтобы нанести удар, но он прижал ее к себе, не давая двигаться.
— Отпусти, скотина, — кричала она.
— Давай, Ники, прокричись, — сдерживал он ее тело.
Затем она начала бить его по груди со всей силы, на какую только была способна, Лоренсо позволил ей это, подумав, откуда столько силы в такой маленькой девушке. Ему было больно, но он терпел, позволяя ей выпустить всю злость и, возможно, боль.
И когда она успокоилась, он начал гладить ее по голове и шептать нежные слова. Она всхлипывала, но больше не сопротивлялась.
— Ники, прости меня за все. Прости за все то, что сделал мой отец твоей семье и тебе. Прости за то, что я сделал тебе. Я знаю, что ты больше не веришь в нас, в мою любовь. А после этого я и вовсе потерял тебя, я даже не могу надеяться на дружбу с тобой. Прости за то, что ненавидел твоего друга. Он действительно тот, кто нужен тебе. Он никогда не причинит тебе боль, в отличие от меня. Прости за то, что появился в твоей жизни. Прости за то, что украл твои поцелуи и забрал твою девственность без разрешения. Прости за мою страсть к тебе. Прости за мою вечную любовь. Мне ни одна женщина так не западала в душу и не забирала мое сердце. Я буду любить тебя вечно, но я не прошу этого взамен. Я молю только о прощении. Я оставлю тебя в покое и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Только прости, так я смогу жить дальше.
Николь впитывала каждое слово Лоренсо, она знала, что он искренен и понимала, что он не виноват в том, что сделал его отец. Просто она больше не знала, куда выместить свою злость и ненависть, которые она хранит столько лет.
Вдруг испанец резко выпустил Николь и сказал:
— Подожди, я сейчас вернусь.
Через несколько минут он вернулся с двумя шпагами.
— Возьми, выпусти пар, mi amor, — передал он ей одну шпагу.
Она молча взяла, зная, что он ей предлагает. Хорошо, что она надела сегодня свою привычную одежду, не послушав мать.
И затем они вдвоем схлестнулись в битве, конечно, не на смерть, но девушка слегка поцарапала плечо противника. То ли он сам поддался, то ли она сама это сделала. В каждый свой нападающий удар она вкладывала весь негатив. Лоренсо только защищался, он специально не нападал, зная, что девушке это нужнее. Но это не значит, что он поддавался, он оценил мастерство и умение владеть шпагой соперницы, и ему приходилось по-настоящему защищаться.
И когда наконец оба выдохлись, то бросили шпаги на землю. Девушка прижалась к дереву и прошептала:
— Спасибо.
Едва дыша, мужчина подошел к ней близко и осторожно коснулся рукой щеки.
— Не за что, тебе это было нужно. Ты отлично фехтуешь, кто твой учитель? Хотя я и так знаю, я помню эти приемы, с которыми мне пришлось столкнуться. Ты в надежных руках, mi amor.
Николь не знала, что думать. Она по-прежнему дрожала от его прикосновений и его шепота, но сердце тянулось к Энджелу.
— Я не понимаю, почему ты появился в моей жизни, — наконец хоть что-то сказала девушка.
— Может, чтобы показать тебе, кто на самом деле достоин тебя, открыть тебе глаза на Энджела?
— Возможно, ты прав. А, может, чтобы встретиться с моим внутренним демоном лицом к лицу, который преследовал меня всю мою жизнь, со смерти моего отца. Ты знаешь, ты не виноват в том, что сделал твой отец, я знаю, что должна отпустить это прошлое, но пока не могу. Я должна простить твоего отца, но боюсь, что мне не хватит сил.
— Ники, сейчас мы с тобой в одном положении: я тоже должен простить отца, но не могу. Это прошлое связывает нас и не дает идти вперед.
— Как найти в себе силы?
— Не знаю.
— Хотя ты сам говорил, что не нужно тратить жизнь на ненависть, — улыбнулась Николь.
— Да, я знаю. Но ведь учить легче, чем учиться, — улыбнулся он в ответ.
— Тогда будем учиться вместе.
Лоренсо обнял ее, она обняла в ответ. И теперь их сердца связаны ошибками прошлого, может, они и встретились, чтобы решить их вместе, но пока никто из них не знал дальнейших действий. Для девушки все усложнилось: теперь Энджел и Лоренсо занимали одинаковое место в ее сердце. И она решила взять паузу со всеми. Ей нужно подумать, а думать она могла только в море.