Эстет.

День, начавшийся без привычного ритуала чаепития, ознаменовался оглушительным стуком в дверь. Звук был столь яростным, словно кто-то намеревался вышибить ветхие доски вместе с косяком. Виктория, обладавшая худыми, почти аскетичными чертами лица, обрамленными волнами светлых волос, осталась невозмутимой. В её зелёных глазах, обычно скрывавших глубокую тоску, сейчас плескалось лишь равнодушное, едва ли не вызывающее спокойствие. Ей нечего было терять, и в этой жизни Виктория почти ничего не боялась. С резким, бесцеремонным движением она распахнула дверь и, не скрывая безразличия, бросила в лицо незваному гостю.
— Чего надо?
На пороге возник мужчина, словно сошедший со страниц забытого исторического романа. Безупречно скроенный мундир, украшенный щедрым золотым шитьем, резал глаз на фоне обшарпанного подъезда и непритязательного вида самой Виктории, закутанной лишь в поношенное ночное платье. На лице мужчины, словно высеченном из камня, отразились легкое недоумение и хорошо отработанная, профессиональная невозмутимость.
— Её Императорское Величество, Император Николай Павлович, соизволил пригласить вас на ужин сегодня вечером, в шесть часов— произнес он, извлекая из-под полы мундира элегантное приглашение. Его голос звучал сухо и официально.
Виктория, не проявив ни тени любопытства, ни толики почтения, коротко кивнула. Рывком выхватив из его рук пергамент, она захлопнула дверь, не дожидаясь ни благодарности, ни объяснений. В затхлой тишине своей крохотной квартирки Виктория неспешно развернула приглашение. Тонкий лист бумаги, пропитанный едва уловимым ароматом дорогих духов, содержал лишь её имя, написанное каллиграфическим почерком, и назначенное время. Ни единого намека на причину столь неожиданного внимания со стороны самого Императора. Издав тихий, усталый вздох, отбросила приглашение на ветхий стол. Строить догадки не имело никакого смысла. Гораздо важнее было подготовиться. Она не знала, чего ожидать от этого ужина, но прекрасно понимала: предстать перед Императором Николаем Павловичем в мятом ночном платье было бы верхом нелепости. Движения особы были быстрыми и целенаправленными, выдавая отточенную привычку к собранности. Она сбросила с плеч халат и направилась к старому, потертому комоду, стоявшему в углу комнаты. В его недрах хранилось лишь одно платье, достойное подобного случая – бархатное одеяние глубокого, насыщенного бордового цвета, бережно переданное ей по наследству от бабушки. Оно было немного велико в плечах, но скрывало недостатки фигуры придавая ей некоторую строгость и аристократичность. Перед стареньким, облупившимся зеркалом Виктория принялась за волосы. Длинные, светлые пряди, словно струи водопада, ниспадали на плечи, напоминая о днях, когда она еще верила в красоту, надежду и возможность счастливого будущего. Сейчас это были лишь блеклые нити, напоминающие о потерянном времени и несбывшихся мечтах. Собрав волю в кулак, она решила сделать ставку на сдержанную элегантность, а не на кричащую красоту. Тщательно расчесав волосы щеткой, она собрала их в строгий, высокий пучок на затылке. Несколько непокорных кудрявых прядей выбились из прически, игриво обрамляя лицо и смягчая её излишнюю строгость. Виктория решила оставить их нетронутыми, расценивая эту легкую растрепанность как своеобразный, тихий бунт против навязываемых извне правил и ограничений.  Она отказалась от использования макияжа. И без того худые черты лица лишь подчеркивали ее острый ум, твердую волю и независимый дух. Взглянув на свое отражение в мутном зеркале, Виктория увидела не робкую просительницу, умоляющую о милости, а женщину, готовую встретить любой вызов, брошенный ей судьбой. Даже если этим вызовом являлся сам Император Николай I.
Переступив порог дворца, дама была поражена великолепием внутреннего убранства. Изысканная лепнина, сверкающие люстры, позолота на стенах, картины в массивных рамах – все говорило о несметных богатствах и непомерной власти. Её провели по длинному коридору к огромному залу, где был накрыт стол. В самом конце, словно царь на троне, восседал Император. Виктория, сохраняя невозмутимость, приблизилась к столу. Она слегка поклонилась Николаю Павловичу, едва склонив голову в знак формального уважения, и присела на указанное ей место напротив Императора. Между ними простирался огромный стол, заставленный изысканными приборами и серебряной посудой, словно выстраивая непреодолимую преграду.
Ужин проходил в одной из малых гостиных Зимнего дворца. Роскошь обстановки, от которой у большинства закружилась бы голова, Викторию не впечатлила. Она видела и более впечатляющие декорации, хотя и в гораздо более скромных обстоятельствах. Её внимание было сосредоточено на хозяине вечера. Николай I, величественный и статный, восседал во главе стола. Свет свечей играл на его строгом, волевом лице, подчеркивая глубину залегавших у глаз морщин. Император внимательно изучал Викторию, словно пытаясь разгадать ее внутренний мир. Он первым нарушил молчание, царившее в комнате.
— Госпожа… Виктория, кажется? — произнес он, слегка наклонив голову. Его голос, бархатистый и властный, эхом отразился от стен. — Я давно наблюдаю за вами.
Виктория слегка приподняла бровь, демонстрируя легкое удивление.
— Наблюдаете, Ваше Величество? Это большая честь для меня) — ответила она, стараясь сохранить ровный тон. В душе она ощутила легкое раздражение. Что значит "наблюдает"? Она чувствовала себя подопытным кроликом под микроскопом.
— Не скромничайте — усмехнулся Николай. — Ваш талант невозможно не заметить. Ваши скульптуры… Они поражают своей реалистичностью, глубиной и, осмелюсь сказать, душевностью. — Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Виктории.
— Именно поэтому я и пригласил вас сегодня. Я хочу заказать у вас бюст. Свой собственный.
В голосе императора не было и намека на просьбу. Это был приказ, завуалированный под вежливое предложение. Виктория на мгновение задумалась. Лепить бюст самодержца – это большая честь, но и огромная ответственность. Она понимала, что ее работа будет оцениваться не только с художественной точки зрения, но и с политической.
— Ваше Величество, я польщена вашим предложением — ответила дама, стараясь скрыть свои сомнения. — Но я должна предупредить вас. Я не умею льстить. Мой бюст будет правдивым.
Николай улыбнулся. В его глазах мелькнул искорка интереса.
— Это именно то, чего я хочу, госпожа. Правды. Хватит мне придворной лести. Я хочу увидеть себя таким, каким меня видят другие. Таким, каким я есть на самом деле. — Он откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на нее.
— Итак, вы согласны?
Виктория на мгновение замолчала, обдумывая слова Императора. В ее глазах мелькнула тень сомнения, но в итоге она решительно кивнула.
— Я согласна, Ваше Величество — твердо произнесла она. — Приступаю к работе с завтрашнего дня.
На лице Николая Павловича появилась довольная улыбка. Он, казалось, предвидел её ответ.
— Превосходно! — воскликнул он. — Я рад вашему решению. В таком случае… — он сделал небольшую паузу, — я предлагаю вам пожить во дворце всё то время, что займет создание бюста. Или бюстов. Если, конечно, у вас возникнет желание создать еще что-нибудь после завершения этой работы. Виктория удивленно вскинула брови. Она ожидала чего угодно, но не подобного предложения. Жить во дворце, в самом сердце Империи? Это было невероятно.
— Ваше Величество, это слишком большая честь для меня— ответила она, стараясь скрыть свое замешательство.
— Никаких "слишком", госпожа— отрезал Император. — Я хочу, чтобы у вас были все условия для плодотворной работы. Во дворце достаточно места, чтобы вы чувствовали себя комфортно. Кроме того, это облегчит процесс создания бюста. Вы сможете изучать меня в любое время, наблюдать за моими движениями, за выражением моего лица. Девушка снова задумалась. Предложение было заманчивым, но и опасным. Жизнь во дворце означала постоянный контроль, постоянное наблюдение. Но, с другой стороны, это открывало перед ней новые возможности. Возможность увидеть изнанку власти, узнать настоящую личность Императора.
— Я согласна, Ваше Величество — произнесла она, приняв окончательное решение. — Я буду жить во дворце. Николай Павлович удовлетворенно кивнул.
— Прекрасно. После ужина вас проводят в ваши покои — сказал он, жестом подозвав одного из слуг. — Вас оставят в покое до завтрашнего дня. К тому моменту в ваших покоях будет всё необходимое для комфортного проживания. Он снова посмотрел на Викторию, и в его глазах мелькнул какой-то непонятный блеск.
— А завтра… — продолжил он, — завтра вас позовут приступить к работе, как только я буду свободен от государственных дел. Я с нетерпением жду начала нашего сотрудничества, госпожа Виктория. — Ужин продолжился в тишине. Николай Павлович больше не произнес ни слова, погруженный в свои мысли. Виктория тоже молчала, перебирая в голове произошедшие события. Она чувствовала, что её жизнь кардинально изменилась. Вступила на неизведанную территорию, полную возможностей и опасностей. И она была готова встретить все испытания, которые ей уготованы.
После ужина, который показался Виктории бесконечно долгим, к ней подошел тот самый мужчина в мундире, который принес приглашение. Сдержанным поклоном он дал понять, что пора. Молча проводив её по лабиринту коридоров и переходов, он остановился перед резной дверью, украшенной позолотой.
— Это ваши покои, госпожа Виктория— произнес он, отворив дверь. — Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться к слугам. Он снова поклонился и бесшумно удалился, оставив Викторию одну.
Переступив порог, она замерла, пораженная роскошью убранства. Комната была огромной, с высокими потолками и большими окнами, выходящими в сад. Стены были обиты шелком нежного кремового оттенка, а пол устлан мягким ковром. В углу стоял камин, в котором уже весело потрескивал огонь. Но больше всего внимание Виктории привлекла кровать. Огромная, с балдахином из тончайшего кружева, она казалась воплощением комфорта и роскоши. Усталость, накопившаяся за день, внезапно навалилась на неё всей своей тяжестью. Не раздумывая ни секунды, Виктория, не раздеваясь, с разбегу плюхнулась на мягкие перины. Она ощутила, как усталое тело тонет в неге пуховых подушек.
— Вот это да… — прошептала она, закрывая глаза.
В голове кружились мысли, обрывки фраз, воспоминания о прошедшем дне. Приглашение, дворец, Император, предложение… Всё это казалось невероятным, нереальным. Ей нужно было время, чтобы переварить всё произошедшее, чтобы понять, что её ждет впереди. Морально тяжёлый день вымотал её до предела. Виктория чувствовала себя словно выжатый лимон. Нужно было отдохнуть, набраться сил перед предстоящей работой. Плавая в своих же мыслях, она постепенно проваливалась в сон. Сознание ускользало, унося с собой тревоги и сомнения. И вскоре Виктория уснула крепким, безмятежным сном, раскинув руки и ноги в позе звезды, словно пытаясь охватить весь огромный мир, открывшийся перед ней.