глава 14.
Малинка
Я вошла в нашу комнату, оперлась спиной о дверь и зажмурилась. Что я делаю, что?! Я сама, по доброй воле согласилась прогулять занятия. Впервые в жизни! Да я, даже когда болела, чаще всего ходила в школу, а тут…
Может, Кислов владеет какой-нибудь секретной техникой гипноза? Или?..
Я точно влюбилась!
— Марина, что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Поля.
Они с Соней смотрели на меня, стоя у шкафа с одеждой.
— Ты где была? — ахнула Софья. — Тебя киса обидел?
— Не обидел, — замотала я головой, — наоборот, он…
Махнула рукой и призналась:
— Я пообещала ему прогулять с ним занятия сегодня.
— Ого! — развеселилась Полина. — Снова романтика? Нам потом расскажешь?
— Никакой романтики, — испугалась я.
— Ну, прогуляешь один день занятия, — не поняла Соня, — что может страшного случиться?
— Я никогда не прогуливала, — развела я руками.
Соня с Полиной понятливо переглянулись и подошли ко мне с двух сторон:
— Обещаю сегодня все внимательно слушать и записывать, — приложив ладонь к груди, сказала Соня, — а ты потом перепишешь.
— Благословляем тебя на прогулы, — Полина положила руку мне на плечо. — Когда там твой романтик за тобой придет?
— Не знаю, мне еще в душ нужно сходить, — вскинулась я.
— Так беги, — подмигнула Полина.
И я побежала. Быстро приняла душ, а когда вернулась, моих подруг в комнате уже не было.
Переоделась в брюки, легкую белую блузку, сверху надела вязанную жилетку, расчесалась и села ждать ваню.
На душе было неспокойно. Я боялась, что меня увидит кто-то из преподавателей и они поймут, что я становлюсь прогульщицей.
— Малинка, я весь твой, — громко объявил входящий в комнату Кислов, не давая толком предаться самобичеванию.
Он посмотрел на меня, сморщился, сделал пару шагов мне навстречу, заставил встать с постели, привлек к себе и поцеловал.
— Малинка, ну чего ты? Хочешь, я тебе справку сделаю, что ты не просто так прогуливала. Щас Громову наберем — он тебе напишет, что тебя задержали. Или что ты показания давала.
Я подняла руку, прикрывая ладонью рот болтуну, и возмущенно на него уставилась:
— Спасибо, обойдусь. Еще не хватало поддельные справки от опера из секс-шопа о поддельном моем АРЕСТЕ!
— Можем арестовать по-настоящему, — оживился ваня, которого явно не отпускала идея закончить нашу «полицейскую романтику». — Ты когда-нибудь целовалась в «обезьяннике»?
— Кислов, если я по твоей вине попаду в «обезьянник», — грозно прошипела я, — я тебя побью. И не посмотрю, что ты выше, больше и вообще боксер! Понял?
— Понял, — сверкнул глазами киса. — Пошли ко мне?
— Пошли, — покорно согласилась я.
Выпуталась из медвежьих объятий, взяла со столешницы ключ и снова повернулась к ване, который задумчиво меня рассматривал.
— Не, ну так определенно лучше, — потирая подбородок, объявил он, — чем вот эти твои обтягивающие костюмчики.
Я подошла к нему вплотную, осторожно потянула за вырез на футболке и душевно произнесла:
— ваня, а можно мне самой решать, как и во что одеваться, а?
И захлопала ресницами.
— Нельзя. Советоваться нужно, — округлил глаза ваня. — Я эксперт в девчачьей моде, заучка, клянусь Муриком. И Гориком. Я ж для тебя стараюсь и плохого не посоветую.
— Тема закрыта, надеваю что хочу, — не выдержала я.
— Понял, отстал, — тут же пошел на попятную Кислов, — пошли.
В тот момент в моем кармане завибрировал мобильный. Я достала телефон и испуганно охнула — звонила мама. Может, она на расстоянии чувствовала, что дочь пошла по кривой дорожке разврата и прогулов?
Ваня молча отобрал у меня мобильный, нахмурился и глянул на часы.
— Ответь и скажи, что через три минуты начнется первая пара, — серьезно велел он.
Я вдохнула поглубже, прикрыла на мгновение глаза и ответила, надеясь, что голос не сильно дрожит:
— Привет, мама.
— Марина, как дела? Почему ты не звонишь? — в голосе родительницы звучала претензия.
— Мам, я на пару опаздываю, — растерянно пропищала я, — не звоню, потому что все время учусь. Давай я после занятий позвоню, и мы поговорим, ладно?
— Ты позавчера обещала то же самое! И не позвонила.
— Увлеклась, — развела я руками.
— Кем? — мама явно напряглась.
— Никем, мам, знаешь, сколько мне задают? — попыталась оправдаться я.
— Это повод не звонить домой? Марина, я начинаю сомневаться в нашем решении отправить тебя учиться так далеко.
Сердце забилось в горле, а я, кажется, побледнела. Быстро взглянула на ваню, который выглядел очень недовольным. Он хмурил брови и пристально смотрел в мое лицо, спрятав руки в карманах джинсов.
— Я сейчас опоздаю на пару, мам, — срывающимся голосом пролепетала я.
— А кто твои подруги? С кем ты живешь в комнате? — никак не желала успокаиваться родительница. — Вечером позвони мне по видеосвязи, я хочу с ними познакомиться.
— Хорошо, — очень тихо пообещала я, опуская глаза.
— До вечера! — отчеканила мама и отключилась.
Я убрала телефон в карман, закусила губу и посмотрела в сторону, стыдясь взглянуть Артуру в лицо.
— Я пойду на занятия, — смогла выдавить из себя я.
И суетливо попыталась собрать рюкзак. ваня не дал. Поймал меня, обхватил за плечи и прижал к своему телу, согревая и успокаивая.
— А пошли в загс? — выдал он.
И пока я соображала, что ответить, он продолжил:
— Учишься ты на бюджете, стипендию заработаешь, это я тебе обещаю, работаешь ты тоже сама, — говорил он очень мягко. — От родителей ты материально уже не зависишь. Ты совершеннолетняя, значит, без твоего согласия забрать тебя домой мама не сможет. А если ты станешь Кисловой, то вся ответственность за тебя будет уже на мне. И проблемы решать буду тоже я.
— Тебя точно по голове часто били, — сокрушалась я, — мы знакомы меньше месяца! Какой замуж? Ты в своем уме?
— Мой батя на маме на второй день женился, — вдруг развеселился ваня, — маме было восемнадцать, папе двадцать два. Недавно серебряную свадьбу отмечали. Правда, мама меня на третьем курсе родила, а я вот с детьми торопиться не собираюсь.
— Твоим родителям очень повезло, — улыбнулась я.
— Не, это истинная Кисловская черта. Мы своих сразу видим. Умеем мы себе женщин выбирать. Правда, не все своих еще встретили. Дядька мой, например, еще холостой.
— Расскажешь? — подняла я голову.
— Пошли ко мне, расскажу, — согласился киса.
Обнял меня за талию, вывел из комнаты, дождался, пока я запру дверь, обнял за талию и привлек к себе.
— Батя маму первый раз тоже в универе встретил. Не поверишь, заучка, но и маман моя, как и ты, бате так нахамила, что у него дар речи секунд на пять пропал. В общем, завелся он так, что женился на ней на следующий день. Батины с дядькой родители благословили, а мамины папу до сих пор реактивным называют и недолюбливают. А они ничего, живут себе, счастливо очень. Так а мы с тобой чем хуже? Давай тоже вместе и счастливо?.. Мне последний год остался учиться, рабочее место, считай, готово. Пошли в загс? — совершенно неожиданно резюмировал ваня.
— А мама твоя в загс по своей воле пошла? — заинтересовалась я.
— На плече донесли, — хмыкнул Кислов, — но она сказала «да»!
И покосился на меня:
— Даже не думай, — предупредила я, — не надо меня на плече нести.
— Зануда ты, — протянул киса, — я тебе руку, сердце и все свои органы на блюдечке предлагаю, мир к ногам…
— И всю опергруппу для присмотра, — вспомнилось мне.
— Да ты видела, как на тебя парни смотрят? — взвыл ваня.
— Нет. Как? — заинтересовалась я.
— Как на девушку.
— А я не девушка?
— Ты моя девушка. МОЯ!
— Кислов, — завелась я, — а ты видел, как на тебя девушки смотрят? До сих пор облизываются! А ты мой парень вообще-то! Мой! А ты умудряешься тренироваться на виду у всех без футболки! И все видят все твои мышцы, бицепсы и кубики на животе! Я же молчу!
— А ты не молчи! Подойди и строго так скажи: «ванЯ, ты мой личный, напяливай паранджу и домой!».
Мы, наконец, дошли до его комнаты.
— И что? Ты пойдешь?
— Я побегу, Малинка, — проникновенно и очень серьезно заявил ВАНЯ, распахивая для меня дверь. — Входи, свет очей моих.
"""
— Чувствуй себя как дома, — довольно подмигнул мне Кислов, жестом указывая на свою кровать. — Как говорил классик: «Жить нужно непременно хорошо».
— Кто так говорил? — заинтересовалась я, пытаясь вспомнить автора цитаты.
— Меладзе. Валерий который. Или Константин, не помню, — шкодливо улыбнулся ваня.
Я зачарованно на него смотрела и не могла не улыбнуться в ответ, постепенно, день за днем, заражаясь его легкостью и озорством.
Села на его постель и покраснела, вспоминая, чем мы с ним на ней занимались. Опустила ресницы и закусила губу.
— Сегодня повторим, — тут же пообещал Кислов.
Меня бросило в жар, потом в холод, по телу побежали мурашки, а низ живота потяжелел и заныл.
— Чай, кофе, меня? — нисколько не смущаясь, продолжал ваня и мечтательно закатил глаза. — Я сегодня такой фильм тебе покажу…
— О чем фильм? — прочистив горло, полюбопытствовала я.
— О любви, Малинка. Там властный миллионер влюбился в девушку, она в него, а он оказался таким оригиналом в любовных делах, что девица обалдела надолго. Я там пару фишек подглядел, потом попробуем, — пообещал он тоном змия-искусителя.
Я сглотнула и машинально облизнула губы под испепеляющим взглядом ваню. Заерзала на месте и скрестила руки на груди от его веселого смешка.
— Голодная? — заботливо поинтересовался киса.
— Нет, — замотала я головой.
— Ну вот и отлично, — он потер ладони, легким движением фокусника снял с себя футболку и встал напротив, демонстрируя отличную физическую форму.
Я подвинулась к стенке и закинула ноги на постель, прижав их к груди. И никак не могла отвести взгляд от его обнаженного торса, рассматривая каждую мелочь.
— Что означают твои татуировки? — вдруг пришло мне в голову спросить.
— Ща расскажу, — пообещал ваня.
Грациозно повалился на постель, утаскивая меня в объятия, уложил себе на грудь и взял мою ладонь в свою. Переплел наши пальцы и тихо заговорил:
— На предплечье скандинавский рецепт борща. Секретный рецепт, добытый в тяжелом бою. От локтя до кисти расписан сценарий древнего ритуала наведения порчи и сглаза. А на груди просто волк, он красивый.
— Я серьезно спросила, — я подняла голову, чтобы взглянуть в бесстыжие глаза моего совершенно несерьезного парня.
Отобрала ладонь и провела по вязи татуировки на предплечье. Она чем-то напоминала якорь, только с более массивными краями. В центре были переплетены линии, создавая орнамент. А по бокам красовались головы драконов, смотрящих в разные стороны. И все это красиво переплеталось между собой.
— Это молот Тора, — уже серьезно ответил ваня, — или Мьёлльнир, если совсем правильно. Ты ведь знаешь древнюю легенду о сыне Одина? Сила, мощь и справедливость — основные значения этого символа. На локте трискель — три закрученных спирали, симметрично расположенные в разные стороны из одной точки. Это знак баланса ума, силы и везения. А ниже просто красивый орнамент, я его по приколу набил, — с улыбкой закончил киса.
— А волк? — проводя подушечкой пальца по его груди, поинтересовалась я.
Обвела контур рисунка с изображением волка, который казался живым и невероятно мудрым. Даже от рисунка веяло спокойствием, мощью и невозмутимостью.
— Меня как-то в детстве батя в зоопарк отвел. А я там завис у клетки с волком, стоял, наверное, минут сорок и просто смотрел. Красивый, сильный зверь с мудрыми глазами. Не место ему было в клетке, такой зверь должен на свободе гулять. В нем даже в неволе сила и мощь чувствовалась. И мудрость. Он лежал и на меня, пацана малолетнего, так смотрел, как будто он уже всю философию этого мира познал. И так запал в душу, что когда я пошел себе татушку делать — набил первого волка. Остальные уже потом.
— Почему ты выбрал именно бокс? — продолжала я.
Хотелось еще и еще слушать его неторопливую плавную речь и нежиться в надежных объятиях. А еще очень хотелось узнать об Ване как можно больше. Где рос, чем жил, о чем мечтал.
— Потому что дядька — тренер по боксу, — улыбнулся Кислов. — Я же умный с детства, память фотографическая. А район у нас неспокойный был. Я в три года читать уже умел, в пять знал таблицу умножения и такой, знаешь, правильный мальчик был. Пошел в школу и понял, что правильность моя никому никуда не уперлась, а старшие пацаны стебать начали, мол, ботаник, однажды деньги карманные отобрали. Я психанул и к дядьке в школу записался, потом сам у старших деньги отбирал. Получал, конечно, по первости, потом с синяками на тренировку приходил и до сбитых костяшек грушу лупил. Тренировался так, что иногда до дома с трудом доходил. Потом сюда поступил и меня Медведев заметил, в команду себе взял, как перспективного. Поняла, Малинка?.. я перспективный во всех смыслах, а ты нос воротишь.
Я не удержалась и слегка прикусила его плечо.
— За что? — не понял ваня.
— За то, что дураком прикидывался, — выдала я.
— Что за жизнь? — закатил глаза Кислов. — От собственной заучки огребаю.
Он как-то ловко поднялся, схватил меня, уложил на живот и ощутимо прикусил мою попу. Я вскрикнула и закрутилась на месте в тщетной попытке вывернуться. Но силы были неравные, а этот огромный медведь уселся сверху и щекотал мне ребра.
— Отпусти, — захлебываясь смехом, потребовала я, — Ваня!
— Говори немедленно, кто самый лучший мужчина на свете? — потребовал Кислов.
— Ты!
Я ужом вертелась под ним, из глаз полились слезы от смеха, а Кислов продолжал меня щекотать.
Мне как-то удалось перевернуться на спину, но стало только хуже. Ваня поймал мои руки, обхватил оба запястья ладонью и навис надо мной, полностью обездвижив:
— А ты чья Малинка? — грозно прошипел он, склонившись к моему лицу.
— Твоя? — выдохнула я, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле.
— Естественно, — прошептал Кислов, прежде чем обрушиться на мои губы.
Поцелуй, кружащий голову и пьянящий сильнее любого алкоголя, порабощающий тело и туманящий разум. Ваня целовал голодно и жадно, словно хотел съесть меня целиком.
— Тебе нравится, когда я тебя целую? — прошептал он мне в губы.
— Да, — хрипло выдохнула я, цепляясь за его плечи.
— Помнишь, что мы делали здесь в воскресенье? — продолжал он, забираясь мне под блузку.
— Да, — одними губами прошептала я.
— Что тебе больше всего понравилось? — горячие, шершавые пальцы прошлись по чувствительной коже, вырисовывая узоры.
Я покраснела и зажмурилась. Набрала в грудь побольше воздуха и не могла выдавить из себя ни звука.
— Малинка, — хрипло позвал Ваня, — открой глаза, малышка.
Открыла, стараясь не смотреть ему в глаза. В его полыхал огонь, а я сжалась от смущения.
— Помнишь, я целовал тебя? — продолжал искушать Кислов, — здесь…
Он обвел большим пальцем мои губы.
— И здесь, — ладонь легла на грудь и легонько сжала.
— А потом здесь, — его голос сорвался, когда он положил руку ТУДА и слегка надавил пальцами.
Я дернулась, от его пальцев к затылку прошибло током.
— Так где тебе больше всего понравилось, кроха? — в звенящей тишине комнаты я слышала его сбившееся дыхание. — Ответь.
Я молча хлопала ресницами, не в силах выдавить из себя ни звука. Снова прикрыла глаза, а Кислов в это время вероломно укусил меня за плечо!
— Ай! — пискнула я, — за что?
— За то, что скромницей прикидываешься, — зарычал Ваня. — Я знаю, что ты не такая, мы уже познакомились с твоей плохой девочкой, которая не постеснялась гоняться за мной с ментовской дубинкой! Все, заучка, ты осталась без сладкого.
И встал с постели! Потянулся, стоя так, чтобы я могла рассмотреть это чудо природы во всей красе. Взял со стола бутылку воды, открыл крышку и сделал несколько глотков.
— Кислов, — позвала я.
— Что? — захлопал он ресницами.
— Ничего, — пробурчала я.
И от избытка эмоций накрылась простыней до самого подбородка.
— Фильм называется «Пятьдесят оттенков серого», — подвигая ноутбук поближе, уведомил меня ваня.
И с самым невозмутимым выражением лица нажал на кнопку. Сам же лег на постель, поудобнее устраиваясь на подушке, перевернул меня на бок, обнял за талию, рывком притянул к себе и пробурчал:
— Только не ерзай!
""
ваня прижимал меня к своему телу, от которого, как от печки, шел привычный уже жар. Он положил огромную ладонь мне на живот и время от времени поглаживал, заставляя ерзать. И сам же недовольно сопел, когда я вздрагивала от его касаний или пыталась улечься поудобнее.
А я пыталась сосредоточиться на том, что происходило на экране. Первую часть фильма я с интересом наблюдала за развитием отношений киношной пары. Ровно до того момента, пока не началось что-то невообразимое.
Я напряглась, покраснела, побледнела и резко поднялась:
— Это что? — указывая пальцем на экран, где герой связывал героиню и доставал плеть, грозно уточнила я.
— Кино, — захлопал длинными ресницами Кислов и перевернулся на спину.
Закинул руку себе за голову и посмотрел на меня, быстро облизнув губы.
— Просто любопытно, а ты какие фишки подсмотрел в этом безобразии, — я снова махнула рукой в сторону ноутбука, — которые хотел повторить со мной?
— А…
— Ваня, признайся честно, ты извращенец? — доверительно поинтересовалась я.
— Нет, — тут же открестился киса, — ну, может, совсем чуть-чуть.
— Совсем? Чуть-чуть? Как это вообще можно смотреть? Да он же псих!
— Кто? — не понял киса.
— Этот, мистер Серый, — вспыхнула я.
— Ну, таракашки в голове у него, конечно, поупитаннее твоих, — протянул Кислов, — но ты не поняла смысла практики просто. Малинка, БДСМ — это целая философия, а не просто плеткой побить кого-то.
— Молчи, — предупредила я, сузив глаза.
— Рановато тебе такие фильмы включать, — сделал свои выводы Ваня.
— Ты тоже любитель вот этого всего? — задыхаясь, прошипела я.
— Если только для разнообразия приковать тебя наручниками к кровати, — мечтательно закатывая глаза, пропел Кислов.
— Себя приковывай, — буркнула я, складывая ладони на груди.
— А вот это уже интересно, — сверкнул глазами киса, — и что ты со мной будешь делать, прикованным?
— Книжки тебе читать о пользе целибата!
— И после такого извращенец я? — Кислов ткнул себя пальцем в грудь. — Это ты садистка. Да «мистеру Серому» у тебя еще есть чему поучиться!
Я возмущенно охнула, снова с неприязнью покосилась на экран и со злостью захлопнула крышку ноутбука.
— Снобка, — припечатал меня ванч.
— А ты извращенец! Физкультурник! — выдохнула я.
— Малинка, меня это слово очень возбуждает, — признался киса, — вот ты сказала «физкультурник», и я уже готов к труду и обороне.
— Нет, Кислов, ты остался без сладкого, — мстительно произнесла я. Наблюдая, как обалдело вытягивается его лицо.
Ваня резко сел на постели так, что его лицо оказалось напротив моего, и сдвинул брови к переносице.
— Не буди во мне зверя, Малинка.
— Поздно, ты во мне уже разбудил! — ткнула я его пальцем в грудь.
— Заучка, я запомнил, записал и на всякий случай увековечил себе пометку, что тебя без сладкого оставлять опасно, — завелся Кислов, — больше не буду. И не смотри на меня матом!
— Как хочу, так и смотрю, — обиделась я, — ты мой парень. Что хочу — то и делаю!
— И эта женщина мне будет говорить, что мистер Грей извращенец! — закатил он глаза. — Ты сама тот еще доминант. Мне достать наручники? Приковывай меня полностью к кровати, я весь твой.
— Давай, — согласилась я.
— Страшновато как-то, — признался ваня, — давай по старинке, а наручники оставим на потом?
— Нет уж, доставай! — уперлась я.
— Я их потерял, — захлопал ресницами Кислов, — гендосина, наверно, стырил. Он вообще любит чужое брать без спроса, он этот…
— Клептоман? — подсказала я.
— Ага. И не лечится, — пожаловался ваня.
— А ты врун! — фыркнула я.
Кислов вдруг широко улыбнулся, обхватил меня за талию, и я не успела даже моргнуть, как оказалась лежащей на постели, а этот огромный медведь сверху.
— Я не понял, Малинка, это что, скандал? — прошептал он мне в губы.
И положил ладонь мне на грудь.
— Возможно, — согласилась я дрожащим голосом.
Ваня широко и довольно улыбнулся, протянул руку и снял с меня очки, убирая их на тумбу.
— Продолжай, мне нравится, — промурлыкал он.
— Мне так не очень удобно ругаться, — призналась я, когда он сжал мою грудь в ладони.
— Слава богу, — выдохнул Ваня и провел носом по моей щеке. — Соскучился я по тебе, — произнес он уже совершенно другим тоном.
Я хотела признаться, что тоже скучала. Что как-то так получалось, что без него было пусто в груди. Мы расставались чаще всего ненадолго, но и этого хватало, чтобы дико соскучиться по его болтовне. По той медвежьей и немного неуклюжей заботе, которую киса демонстрировал каждый раз.
Он не был моим идеалом, да и идеальным он тоже не был, но меня к нему тянуло каким-то волшебным магнитом.
Однако признаться в своих чувствах Кислов мне не дал. Обрушился на мои губы таким поцелуем, что я мгновенно забыла обо всем.
Ваня оторвался от моих губ, проводя языком по щеке, спустился к шее, выцеловывая узоры, прикусывая мочку уха.
— О боже, — выдохнула я.
— Можно просто ванюша, — прошептал он мне в шею, вызывая мурашки.
Приподнялся, пьяными шальными глазами глядя мне в лицо, и поинтересовался:
— Учиться будем?
— Что? — захлопала я глазами, потерявшись в пространстве.
— Будешь знакомиться с моим телом, Малинка, — хрипло пообещал ваня.
Приподнялся, взял меня за руку, заставляя сесть на постель, очень ловко снял жилетку, быстро расстегнул блузку, и мою одежда полетела на пол.
Я осталась в одном белье, машинально пытаясь прикрыться.
— Над стеснительностью нужно еще поработать, — неодобрительно цокнул он языком. — Сегодня ты сверху.
— Как? — округлила я глаза.
Кислов обхватил меня за талию, переворачиваясь вместе со мной, и усадил себе на бедра. Так, что я почувствовала всю силу его желания. Смутилась, отвела глаза и закусила губу.
Ваня вздохнул, взял мои ладони в свои и положил себе на грудь:
— Погладь меня, — попросил он хриплым шепотом.
Я медленно провела кончиками пальцев по его коже от груди до самого края джинсов, пытаясь понять новые ощущения. Мне нравилось его касаться, нравилось, как он смотрел на меня. От одного его взгляда сердце начинало биться быстрее, разгоняя кровь.
Мышцы на его животе сократились, когда я выводила на них узоры пальцами, а ваня напрягся всем телом, но лежал не шевелясь.
И я осмелела. Зажмурилась, уперлась ладонями в его грудь, наклонилась и провела языком по шее.
ваня тихо застонал, прижимая мою голову к себе. Обхватил за шею, безмолвно направляя, пока я наслаждалась вкусом его кожи. Грубой, чуть солоноватой.
Я спустилась ниже, к его груди, покрытой редкой порослью волос. Вспомнила, что делал он, обвела сосок языком и поцеловала.
— Да что ж ты делаешь со мной? — рявкнул ваня.
Намотал мои волосы на кулак и притянул к своему лицу:
— Нельзя же так, Малинка, — прошипел он, — нельзя. У меня от одного твоего прикосновения крышу на части рвет.
И резко перевернул меня на спину, впиваясь в губы новым голодным поцелуем. Кажется, мы оба сошли с ума, потому что когда он рывками сдирал с меня остатки одежды, я не сопротивлялась.
Я забыла о стыде, о том, что я совершенно обнаженная и уязвимая лежала перед ним, пока Ваня нетерпеливо раздевался сам. Осмелела настолько, что широко распахнула глаза, неотрывно следя за его действиями, пока киса надевал презерватив.
Он снова опустился на кровать, широко раздвинул мне ноги и заполнил до упора. Стон вырвался сам, непроизвольно, когда он задвигался во мне. И каждый толчок отдавался приступом острого удовольствия.
А мне снова захотелось его касаться. Я провела ладонями по его напряженной спине, чувствуя, как перекатываются мышцы. И сама выгибалась ему навстречу, уже зная, что совсем скоро меня накроет волной эйфории.
Комок удовольствия собирался где-то внизу живота, усиливаясь с каждым толчком. ваня двигался жестко, с каждой минутой ускоряя темп.
Он сжал в ладони мою грудь, пощипывая сосок, прихватил мою нижнюю губу зубами и провел по ней языком. Он резко вышел и с силой вошел обратно, а меня выгнуло в судорогах. Ноги затряслись, а из горла вырвался громкий крик.
Ваня прижал мою голову к своему плечу, не переставая двигаться. Сам дернулся несколько раз и обмяк, стараясь отдышаться. Он все еще был во мне, прижимая меня к своему телу и лениво поглаживал мой затылок.
— Охренеть, — выдавил он спустя минуту.
Поднялся, стоя ко мне спиной, и развернулся через плечо, лаская взглядом мое тело.
— Малинка, признайся: может, ты правда ведьма, а? Че меня так тобой накрывает? — со смешком поинтересовался Ваня.
Я зажмурилась и натянула на себя простыню, снова заматываясь до самого подбородка.
Ваня вернулся, улегся на кровать, стянул с меня простыню и уложил себе на грудь, кончиками пальцев глядя спину.
Я теснее прижалась к нему, не открывая глаз. Легла поудобнее и с трудом сдержала счастливую улыбку на лице.
кажется у меня у самой сносит крышу от этих двух!! любите такие сцены?, и пока вы думаете ещё раз говорю насчёт телеграмм!