глава 9.
киса
Я шел счастливый, довольный и дохрена возбужденный. Медаль мне надо «За выдержку»! Потому что сам ни черта не понял, как смог остановиться там, в душевой. Когда Снежная Королева с позывным «Малинка» немного оттаяла и даже неловко пыталась ответить на мой поцелуй. У меня от такого и в нормальном состоянии бы крышу двинуло, а тут...
Сам себе мысленно награду дал, сам порадовался и повел заучку к выходу из душевой. У дверей бдил гена. Его зацепило не так сильно, как меня, но друг все равно выглядел злым и напряженным.
- Прости, - повинилась Малинка, вставая напротив моего друга, - я же говорила, что суп не для тебя.
- Не в обиду, но я творения твоих рук больше есть не буду, - буркнул генка.
Малинка смутилась, а я потащил ее за собой. К себе. И завидовал черной завистью гене, который точно найдет, где выпустить пар. А я мазохист, потому что запал на заучку, у которой тараканы в голове еще мудренее, чем у Софочки.
На четвертый этаж поднялись молча. Малинка сопела, но не сопротивлялась, и я готов был поставить на кон свои любимые перчатки, что я ей нравился. Просто самооценка у заучки зависла где-то между плинтусом и полом. Придется исправлять...
Открыл дверь в свою комнату, удовлетворенно кивнул, потому что никого в ней не было, и махнул рукой:
- Заходи, гостем будешь!
Заучка медленно вошла, опасливо оглядываясь.
- На беспорядок не обращай внимания, - скривился я.
Потому что в комнате девчонок всегда царил идеальный порядок. А в нашей - идеальный беспорядок.
- Моя кровать у окна, - подсказал я, но Малинка решила присесть на стул.
Отличница такая, колени сдвинула, ладошки на эти коленки сложила и глазками хлопала. А я снова умилился. Не мог не умиляться. Но мое состояние просто обязано было быть отомщено, поэтому я снял с бедер мастерку, где под тонкими штанами прекрасно были видны следы преступления заучки.
Она смутилась, а я хмыкнул. Пусть привыкает. Тоже мне, отравительница... Мария Медичи в очках и на минималках. Сорок пять килограммов смелости и отваги.
- Чай будешь? - вставая напротив и упирая ладони в бока, поинтересовался я.
- Нет, - выдавила заучка, продолжая что-то высматривать в окне.
Облака ее там заинтересовали, ага.
- Ты ела? - снова напрягся я.
- Ела, - вздохнула Малинка.
- Тогда пошли, буду тебе романтику показывать, - хищно улыбнулся я.
- Не надо, мне на сегодня хватило, - она низко опустила голову.
- К кинематографу нормальному тебя приучать буду, - терпеливо пояснил я. - Заучка, скажи честно: ты правда никогда «Титаник» не смотрела?
- Правда.
- А книжки читала? Не вот эти твои умные, а романы женские, про любофф.
- Читала «Джен Эйр» несколько раз, однажды «Анжелику», но не до конца.
- Почему не дочитала?
- Не помню, - дернула плечом Малинка.
Врет!
- И все? А кино ты какое смотрела?
- Я документальное люблю. Про дикую природу или историю.
Как все запущено-то, мама моя!
- Чем ты вообще занималась до восемнадцати лет? - не понял я.
- А тебе зачем? - вспыхнула Малинка.
- Психологический портрет составляю, - хмыкнул я.
Заучка так на меня глянула, что сразу стало понятно, какого мнения она о моих умственных способностях. Ну милота же, пусть злится, мне нравится.
- Включай свой «Титаник», - вздохнула Малинка.
Я победно улыбнулся, достал ноутбук, нашел фильм и сел на свою постель.
- Иди сюда, а то не видно будет, - похлопал ладонью рядом с собой, - я не кусаюсь, честно!
Она подумала, дернула плечом, а я уже набрал воздуха в грудь, чтобы снова что-то ляпнуть, как она поднялась, сделала три шага и осторожно опустилась рядом со мной.
Я запустил фильм, подумал, притянул заучку к своей груди, подложил ей под спину подушку и почти взвыл. Да с моей маленькой язвочкой проще договориться, чем с «прямой» после ее диверсии. В глазах потемнело, я сжал зубы, а Малинка притихла в моих руках. Твою ж... Как больно. Плохая идея была приглашать к себе заучку, но и отпускать ее я не хотел. Пришлось договариваться с волшебной палочкой и пытаться сосредоточиться на фильме.
Только как можно думать об экранных героях, когда у меня вся заучка в руках? Доверчиво так прижималась к моей голой груди. Пришлось вспоминать тренера. И вот тут почти сразу отпустило. Даже выдохнуть смог и не кривиться так зверски.
Фильм шел, заучка с интересом смотрела, а я - коварный, знаю! - осторожно и потихоньку принимал горизонтальное положение. И через полчаса уже лежал на подушке, а Малинка - на моем плече. Пришлось, правда, пару раз напомнить ей, что косячница, но как же приятно было гладить ее волосы.
Малинка прижала ладони к своей груди и сжалась вся, но головка ее покоилась на моем плече, а я смог оторваться и от души пообнимать ее. Недотрога блондинистая, пусть еще раз только пикнет, что я ей не нравлюсь. Я ж не дурак и все вижу. И с тараканами ее договорюсь как-нибудь.
Задумался так, что вообще потерял нить сюжета. И только к финалу сообразил, что Малинка плачет. Тихонько так, но мокро плечу стало.
- Малинка, ты чего? - не понял я.
- Там... Он... уме-е-ер, - прорыдала она.
Где-то я снова лоханулся, кажется. Я ей про любовь с первого взгляда показать хотел. Не тот фильм ты выбрал, кислов. Надо было все-таки «Пятьдесят оттенков» показать. И самому задымиться, сгореть и осыпаться пеплом, потому что в ее компании такие фильмы надо смотреть, когда наши отношения в математической плоскости начнут происходить.
- Не плачь, а то соплями подавишься, - выдал я.
Заучка продолжала плакать. А я понятия не имел, как нужно успокаивать плачущих девчонок. Проще чемпионат выиграть, чем прекратить этот поток жидкости из глаз!
Решил действовать кардинально. Шоковая терапия. Резко развернулся, уложил заучку на подушку и навис над ней. Аккуратно снял съехавшие набок очки, отложил в сторону и очень нежно вытер мокрые щечки от слез. Малинка шмыгнула носом, но не оттолкнула. Я воспринял это как капитуляцию и зеленый сигнал. Медленно наклонился и собрал оставшиеся слезинки губами.
Сладкая она такая и кожа нежная. И губы цвета спелых ягод малины. Пухлые от природы и такие манящие. И меня снова накрыло. Коснулся ее губ своими, и в голове что-то взорвалось. Перед глазами фейерверки, а у прямой шоковая терапия, прям как у Малинки.
Заучка напряглась, выдохнула мне рот, но не оттолкнула. Снова окаменела. И попыталась ответить на поцелуй. Сама. Неловко, неумело, приоткрыла ротик и впустила мой язык, пока я целовал ее как ненормальный, дорвавшийся до сладкого.
Не выдержал, закинул ее руку себе на шею, и она поняла, что нужно делать. Зарылась пальцами в волосы, провела коготками по шее. И сплела свой язычок с моим. Как я не кончил в ту же минуту, даже для меня загадка. Лишнее подтверждение тому, что никуда она больше не денется от меня.
Разобью к чертям все стены, что она строила между нами, договорюсь с каждым тараканом лично, но уже не отпущу.
Меня несло со сверхзвуковой скорости в бездну. Бездонную и яркую. Я целовал ее, гладил, ласкал, пробиваясь через лед. И понимал, что где-то там, внутри правильной Малинки, живет плохая девочка. Только до нее добраться нужно и вытянуть наружу. Чувствовал, что в ней есть этот внутренний огонь, страсть и пожар.
Заучка училась быстро. Приписал себе в заслуги еще умение неплохо преподавать, когда наш поцелуй стал жарче. Острее. Когда заучка поняла, что нужно делать. Все еще робко и несмело, но так, что у меня крышу со свистом унесло.
Провел рукой по плоскому животу, чувствуя, как сократились ее мышцы под моими пальцами. Заучка втянула живот и сама провела язычком по моим губам. Все, финиш. Меня эта малышка в нокаут отправила. А что будет, когда она научится? На колени поставит и заставит в рот заглядывать. А я и рад, потому что это моя Малинка. Вот просто и без разговоров - моя.
Она расслаблялась в моих руках. Медленно, сопротивляясь собственным чувствам, но потихоньку начинала загораться, пока я пылал. Мы оба тяжело дышали и никак не могли разорвать поцелуй. И я уже почти плюнул на все и пошел бы дальше, но где-то на периферии сознания закралась мысль, что это нужно делать не так. И не здесь. Нужно, чтобы и она сошла с ума вместе со мной.
Сам удивился своему благородству, собрал все крупицы силы воли и оторвался от ее губ. Прислонился лбом к ее лбу и пытался успокоиться.
Реальность возвращалась медленно и с противным скрипом. Я открыл глаза, поднял голову, чтобы посмотреть на Малинку, и утонул в ее голубых, затуманенных... Она старалась дышать медленно и глубоко, губки припухли от поцелуев, а щечки стали пунцовыми. И ручки с моих плеч она не убрала.
Моя-я-я-я...
Снова лег на спину, укладывая ее голову себе на плечо. Мы оба молчали. Я мысленно договаривался с некоторыми особенно возбужденными частями своего тела, а вот какие мысли думала Малинка, мне неизвестно.
- Уже поздно, - хрипло произнесла она, - мне идти надо.
И я бы предложил ей остаться, но, к сожалению, жил не один. И она бы ни в жизнь не согласилась. Поэтому я тяжело вздохнул:
- Полежи со мной еще десять минут, потом провожу.
Притянул ее к себе поближе, блаженно прикрыл глаза и понял, что она снова не возражает. И вспомнил, что хотел ей романтику организовать. Ночью и займусь, пока она спит. Все равно уснуть уже вряд ли получится...
""
Марина
Утро было бы добрым, если бы я до глубокой ночи не думала о кислове. Точнее, не перекручивала в голове прошедший вечер и наш поцелуй. Мы еще некоторое время просто лежали, обнявшись, и я поймала себя на ощущении полной и тотальной безопасности. Странно: я была уверена, что он злится, но ваня только бурчал время от времени. И обнимал меня так, что щеки пылали. И не только щеки...
Он проводил меня до моей комнаты, чмокнул в щечку и ушел. А я, все еще дезориентированная, даже подругам не сказала, где я была и что делала. Да и не до того было - Соня весь вечер рассказывала нам, как она целовалась с хенкиным.
Мы с Полиной внимательно выслушали подругу, и все отправились спать. При этом не спал никто. Соня переписывалась с борей, спрятавшись с головой под одеялом, Полина тоже вела с кем-то диалог в социальных сетях, а я делала вид, что читаю. Так и уснула глубокой ночью с книгой в обнимку.
Просыпалась тяжело. Открыла один глаз, зевнула и села на постели, потирая сонные глаза. Надела очки. Соня тоже была не в восторге от раннего пробуждения и хмуро смотрела по сторонам.
- Доброе утро, - пожелала нам Полина.
- И тебе, - хмуро пробурчали мы.
Я откинула одеяло, поставила ноги на пол и перевела взгляд на окно. Открыла рот и обомлела.
Мы втроем одновременно поднялись и встали рядком напротив окна, с интересом ученых рассматривая неожиданно появившийся там цветок розы и... носок. Черный, мужской. Явно ношенный.
Дело в том, что окна в комнатах студентов открывались только на несколько сантиметров. На каждой дверце стоял ограничитель. Некоторые студенты находили возможность снять блокиратор и открывать ставни полностью, у нас же оставалась только щелка сантиметров в пять. И мы всегда на ночь оставляли окно приоткрытым, чтобы спать на свежем воздухе, пока на улице не похолодало.
- Может, это какой-то знак? - предположила Полина.
- Или игра по типу квеста, - поддержала ее Соня, - мол, найди обладателя второго носка, и он подарит тебе остатки букета.
- Или собери букет и получишь второй носок, - согласилась Полина.
- Интересно, как это попало на наш подоконник? - подала я голос.
- И нам, - горячо поддержали меня подруги.
- Носок хоть чистый? - засмеялась Соня. - А то, может, нам его постирать закинули, а роза вместо оплаты?
Я аккуратно подошла к подоконнику, двумя пальцами взяла розу на обрезанном коротком стебле и брезгливо уставилась на носок.
- Вроде чистый, - обернулась к подругам и выглянула в окно, за которым со вчерашнего дня ничего не изменилось.
- И все-таки - что это значит? - потирая подбородок, глубокомысленно изрекла Соня.
- Меня больше интересует вопрос - кто у нас такой романтичный? Это какая-то новая разновидность бытовой романтики? - поддакнула я.
- Чтобы сразу стало понятно, что после романтики начнется стирка носков, - поддержала Поля.
- И вахта у вечного огня, горящего на плите, - вздохнула я.
Налила в обычный стеклянный стакан воды из бутылки, поставила в него розу, пока Полина собирала второй подарок в целлофановый пакет. Соня же деловито что-то писала на обычном альбомном листе.
- Пойдемте умываться, - предложила Полина.
Мы собрали все ванные принадлежности и покинули комнату. Вышли в коридор и на ручке двери обнаружили уже не одну розу, а целый букет.
Соня первая взяла его в руки и деловито заглянула под пленку, в которую он был упакован.
- Что ты ищешь? - полюбопытствовала я.
- Второй носок! - горячо ответила подруга. - Я ж теперь не усну, пока не узнаю, зачем нам его подкинули!
Второго носка в букете не было. Записки тоже. Мы вздохнули, снова набрали воды, только уже в трехлитровую банку, поставили букет на стол и наконец отправились чистить зубы.
На нас косились соседки. Некоторые не стеснялись перешептываться и показывать на меня пальцами, вызывая тревогу, а у Сони - недовольство. Подруга внимательно смотрела по сторонам и хмурила брови. Полина тоже напряглась, но в диалог с нами вступать никто не собирался.
- Я не поняла, - схватив меня за локоть, призналась подруга, когда мы возвращались в комнату, - это они мои новые отношения с борей обсуждают или я чего-то не знаю?
- Ты чего-то не знаешь, - вздохнула я и в несколько предложений рассказала подругам о нашем вечернем рандеву с Кисловым.
И о неправильном слабительном, которое оказалось очень даже укрепляющим. О том, что мы целовались, я тоже решилась рассказать.
Полина и Соня внимательно меня слушали, а потом Поля призналась:
- Я догадываюсь, почему боксеры не встречались со студентками.
- Почему? - напряглась Соня.
- Ты видишь, что происходит вокруг вас? Еще когда я была на первом курсе, ходили слухи, что один из семерки встречался с девушкой. Так вот, ее собственные однокурсницы затравили настолько, что пришлось переводиться.
- О как, - хмыкнула Соня. - Обойдутся, переводиться никто не будет.
- Что мы будем делать? - подала я голос.
- Пока ничего. Но если начнут цепляться... Есть отработанный план, - загадочно призналась Софья. - Пошли на занятия, нам еще нужно носочного романтика отыскать. И пусть только попробует мне не сказать, куда он дел второй!..
Загадка с носками Соню явно волновала больше предполагаемого конфликта с большей частью женской половины общежития.
Мы собрались, взяли сумки и верхнюю одежду и вышли в коридор. Соня подхватила носок и альбомный лист, на котором красивым, аккуратным почерком было написано: «У кого упал - заберите».
На лестничной площадке между первым и вторым этажом подруга приклеила лист на стену, прямо на него скотчем прилепила носок и удовлетворенно уставилась на дело своих рук.
Как раз в тот момент мимо шли парни со второго курса. Троица остановилась, прочитала послание и один из них заржал:
- У нас стоит. Но если упадет - воспользуемся, да, рыжая?
- Если хочешь, чтобы и дальше продолжало стоять - держись от Сони подальше. Она с нами, - оборвал смелый ржач второкурсника голос мела.
Парни тут же стушевались и сделали вид, что очень торопятся на пары. Егор внимательно прочитал объявление, глянул на носок и весело рассмеялся.
- Где ваня? - тихо спросила я и почему-то смутилась.
- Бегает, - подмигнул мне меленин. - Пошли, провожу до универа.
- Да где они с борей все время бегают? - не удержалась Соня. - То один, то второй, то вместе!
- И мне интересно, - поддержала я.
егор пожал плечами и потащил нас троих в университет. Я по привычке высматривала ваню, который раньше всегда словно из воздуха появлялся. Но в то утро его нигде не было!
Писать ему сообщение или звонить я постеснялась, решив дождаться вечера. Сам Кислов тоже никак себя не проявлял, хотя я каждые десять минут доставала мобильный, чтобы проверить пропущенные звонки или сообщения.
Вздохнула, переглянулась с Соней и пошла на пары.
киса
Я несколько раз моргнул, пялясь в монитор ноутбука. Еще раз перепроверил перевод на правильность, сохранил файл и скинул готовый перевод на флешку. Захлопнул крышку ноута и отвлекся на телефон.
Два часа назад пришло сообщение от мела:
«Ягодка утром спрашивала, где ты, зараза такая, по утрам бегаешь!»
Спрашивала. Про меня. Наконец-то Снежная Королева начинает таять, а я таки собрал из слова «недотрога» нужную мне комбинацию «влюбляется».
Правда, Богрову за такие лекарства надо бы в табло дать. Додумался дурехе возбудитель подсунуть, деятель несчастный. В ее руках возбудитель - это оружие точечного поражения одного конкретного меня. Хорошо, что я в том состоянии за дэном не рванул, представляю, что потом про меня в универе бы болтали. Возбужденный кислов ловит по всему универу неуловимого Дениса.
Представил, передернул плечами, достал флешку, спрятал в карман и потопал на третий этаж.
По дороге решил, что богров мне в принципе помог, так что пусть живет. Только беседу проведу о том, чего Малинке в руки давать нельзя. Возбудители, например, или слабительное.
Прошел по коридору и костяшками пальцев постучал в дверь комнаты, что была прямо над комнатой моей Малинки.
Дверь мне открыли почти сразу. Антон, увидев серьезного меня на пороге, икнул и как-то побледнел.
- Сделал? - прорычал я.
- Да, - закивал Антоха.
- Антоша... - угрожающе пропел я.
- Да все сделал, удочкой ей на подоконник цветок закинул, чуть сам не упал.
- Чуть не считается, - отмахнулся я, - вот если бы упал, тогда другой разговор. Молодец, хвалю. На, держи, - достал из кармана флешку с переводом и протянул студенту.
- Спасибо, - облегченно выдохнул Антон.
- Не шуршит, - сузил я глаза.
Антоша вздохнул, достал из кармана купюру и протянул мне. Я спрятал деньги в карман, подумал и велел:
- Сегодня ночью делаешь то же самое.
- кис...
- Как плату за перевод.
- А деньги? - заискивающе напомнил Антон.
- Считай, я тебе скидку сделал. И целый букет сам купил. По одному цветку всю неделю. Я за такие переводы в три раза дороже беру. Так что сегодня ночью ты снова на подоконной вахте с удочкой и розой. Все понял?
- Все, - обреченно вздохнул Антон.
- Мо-ло-дец. Дец-как-мал, - по слогам проговорил я. - Я пошел. Нужен будет еще перевод - только свистни.
- Угу, - согласился Антоха, запирая за мной дверь на ключ.
Нет, я не лентяй и романтику бы Малинке сам организовал, просто в три часа ночи по общежитию лучше не ходить, чтобы не нарваться на коменданта, а потом и на штраф. Так и вылететь можно.
Поэтому я вежливо и интеллигентно попросил знакомого мне помочь. Надеюсь, Малинке понравился сюрприз.
А я планировал сделать ей еще один. Поэтому на пары не пошел - работал. И ночью сегодня еще поработаю, а на выходных ей настоящую романтику покажу. Обещала ходить со мной на свидания - теперь не отвертится. А уж я расстараюсь вовсю.
Вышел на улицу, сел на лавку возле входа и достал мобильный. Набрал номер и широко улыбнулся:
- Здравствуй, друг!
- Кислов, какими ветрами? - пропел Жека.
- Евгений, помощь нужна. Тебя из отделения еще не поперли?
- Пока не за что, - хмыкнул Жека, он же оперуполномоченный Громов, - чем помочь? Тебя наши, что ли, приняли?
- Пока не за что, - отбил я, - дело тут такое, конфиденциальное...
- Ты даже такие умные слова выучил. Растешь, Кислов...
- А то... Растишку ем по утрам, сила кролика Несквика опять же помогает. Лучше, чем пивас твой.
- Точно, пивас! Надо встретиться.
- Давай. Только на следующей неделе. У меня тут девчонка одна...
- Влюбился что ль, Ванька?
- По уши, - честно признался я, - только девочка у меня зажатая очень. Нужна шоковая терапия. Немножко встряхнуть ее нужно эмоционально, иначе она так и будет до пенсии свои умные книжки читать, а я вокруг нее бегать и облизываться.
- Что надо делать? - заинтересовался Жека.
- Наручники нужны...
- Кислов, это статья. У меня тут если кто узнает - иметь будут так, что волосы в ушах задымятся.
- У меня свои есть, - хмыкнул я, - только ты мне заучку не пугай, понял? Мне надо из нее плохую девочку достать, а не заикой оставить.
- Сработаю филигранно, - пообещал Громов, - рассказывай, что придумал.
Я быстро изложил свои мысли. Жека слушал не перебивая, а когда я замолчал, пообещал:
- Понял, организуем вам полицейскую романтику во всей красе.
девятая глава))! как вам)? вы радует меня своими комментариями, а я вас главами.
сейчас читаю книгу " твое сердце будет разбито , " по осколкам твоего сердца. Честно? мне очень нравиться долго хотела её купить) всем приятного чтения, а я иду писать десятую главу!