глава 8.
Я сжал зубы, признавая свой косяк, и достал мобильный. Написал сообщение приятелю и попросил приехать к парку. До выхода как-нибудь доберемся, а потом в общаге придется заучку отогревать. Я бы, конечно, использовал древний метод трения двух тел, но жить мне все еще хотелось. И подвиги совершать в честь вредной заучки хотелось тоже.
Она сидела молча, дрожала и так доверчиво прижималась ко мне, что я готов был до самого общежития ее на руках нести под дождем и ветром.
Когда пришло сообщение от Сани, что он подъехал, дождь почти закончился. Я аккуратно поставил Малинку на ноги, выбрался из теремка, потянул ее на себя и таки взял на руки.
— Я сама пойду, — пискнула заучка, но губы ее уже начинали принимать некрасивый синий оттенок, а тело здорово лихорадило.
— Так быстрее, — заверил я.
Мне казалось, она вообще ничего не весила. Очень быстрым шагом донес ее до машины Сани, усадил на заднее сидение и грозно попросил друга врубить печку на полную. И побыстрее отвезти нас в общежитие.
Ей бы сейчас горячую ванну принять и грамм сто бы внутрь. Хотя уверен, что заучку унесет только от одного запаха алкоголя.
Саня довез с ветерком, махнул мне рукой на прощание, а Малинка покинула салон автомобиля сама. И отшатнулась, когда я снова решил проявить героизм и донести ее до комнаты.
— Сейчас ты быстро принимаешь горячий душ, а потом я налью тебе чай с малиной, — решил я, когда мы вошли в холл.
Малинка согласно кивнула и поспешила на второй этаж. У двери ее комнаты развернулась и отрезала:
— Я сама.
— В душ! А я попозже зайду, — не согласился я.
И снова, не сдержавшись, чмокнул ее недовольное высочество в кончик курносого носа. Развернулся и пошел на свой этаж — требовать у кого-нибудь из соседей малиновое варенье…
Марина
Я влетела в нашу комнату, стянула с себя мокрую толстовку и отбросила в сторону. Подруг в комнате не было. Соня, наверное, все еще в кафе, а Поля — у лучшей подруги на пятом этаже.
Сощурила глаза, пытаясь найти банные принадлежности и коря себя за то, что забыла забрать у физкультурника очки. Без них я могла видеть только предметы на расстоянии вытянутой руки. Все, что дальше, — только размытые пятна. Однажды я так летящий пакет приняла за крысу. А потом долго звала бабушкиного пса, который оказался урной. Сам же пес все это время сидел за моей спиной и, кажется, ржал.
Трясясь как осиновый лист, быстро собрала полотенце и теплый халат, переобулась в тапки и бегом отправилась в душ.
Включила воду погорячее и с удовольствием встала под тугие струи. Губы все еще тряслись, а челюсти отбивали задорную дробь. Коснулась губ кончиками пальцев, вспоминая физкультурника.
Поцеловал! Он меня поцеловал! Хватило же наглости!
По телу прошла холодная волна, а я тяжело вздохнула. Не пара я ему, как он не может понять? Мы слишком разные! Примерно как его боксерская груша и мой учебник. В нем просто играет спортивный интерес.
Нет, влюбляться мне сейчас категорически нельзя! Тем более в него. Потому что, если я не получу стипендию или скачусь в учебе, мама из меня всю душу вытрясет, а у бабушки снова начнет скакать давление от появления в моем табеле четверки. И я должна сосредоточиться на этом, а не на иване.
Нужно сделать так, чтобы он сам от меня отказался и больше не преследовал. Я понимала, что еще немного, и я просто сломаюсь под его напором. А что потом?
В тот момент я услышала, как кто-то вошел в раздевалку. Два незнакомых голоса говорили довольно громко.
— ванька опять у комнаты этой зубрилы стоит, — произнес первый женский голос.
— А она ему верит, — ехидно ответил ей другой, — дурочка. Таких, как она, у него половина универа. Он вчера у Карины ночевал — явно же не плюшки перекладывали.
— Я слышала, что они с хенкиным поспорили, кто первый в постель свою затащит. Кажется, кислов лидирует. Зубрила на нем так и висла, я лично видела.
— Ну и дура, — резюмировал второй голос. — Ты почистила зубы?
— Да, пошли!
Я вжалась в стену и боялась даже дышать. Зажмурилась, переваривая неожиданную информацию. Я не верила в спор между кисловым и хенкиным — просто потому, что спорить на Соню дураков нет. А хенк — ее друг, и я видела, как он заботился о Соне.
Но я не хотела быть объектом слухов и насмешек. Боялась привлекать к себе лишнее внимание, тем более такое — злое, завистливое, ядовитое. Я не обладала характером Сони, которой было море по колено; наоборот, всегда мечтала стать невидимкой. И до того дня, когда я влетела в грудь физкультурника, у меня это неплохо получалось.
Выключила воду, обтерлась полотенцем, замоталась в халат и пошла в свою комнату. «Голоса» были правы, кислов подпирал стену возле моей комнаты, держа в руках банку с вареньем.
— Где мои очки? — хмуро спросила я, подойдя вплотную.
— В кармане толстовки, — тут же ответил он, — открывай дверь, я покажу.
— Не надо. Уходи! — потребовала я.
— Малинка, прекращай вот это, — скривился он. — Ну виноват, знаю, не вели казнить, вели помиловать. Я варенье принес.
— И варенье забирай, — разозлилась я. — Багров, оставь меня в покое! Пожалуйста!
— Ладно, завтра увидимся, — буркнул он.
Впихнул мне в руки банку с вареньем, еще раз пристально посмотрел мне в лицо и быстро ушел. Я заперлась в своей комнате, прислонилась к двери и постаралась дышать ровно.
После диалога девиц в д у ше хотелось еще раз помыться с антисептиком. Стало тошно и мерзко, а мой мозг никак не мог понять — зачем все это? Надеются, что кислов достанется кому-то из них? Да я бы сама его красной ленточкой перевязала и им подарила, пусть сам с ними под дождем целуется!
Вздохнула, отлепилась от двери и подняла со стула все еще влажную толстовку вани. Она пахла дождем и его гелем для душа. Настолько сильно, что, казалось, вся комната пропахла им.
Я скривилась, достала из большого переднего кармана свои очки, протерла стекла и отложила их в сторону.
Забралась под одеяло и закрыла глаза. Мне нужно было сделать уроки, но сил не осталось. Глаза сами собой закрылись, и я уплыла в глубокий сон.
Утром меня разбудила Соня. Подруга давеча вечером выиграла у боксеров в карты и решила проучить гену, который, по словам богрова, громко объявил, что сделает Софочку женщиной.
После рассказа подруги я напряглась. Если гена такое себе позволяет, то что мешает кислову поступить так же? И поспорить — если не с хенкиным, то с тем же геной? Может, девушки говорили правду, но ошиблись в именах и вместо имени хенка должно было прозвучать имя гены? Тогда и про ночевку у Карины правда?..
Я не стала рассказывать подругам о поцелуе с Ваней — не посчитала это чем-то из ряда вон выходящим.
Помогла Соне свершить ее месть и «сделать женщину» из гены. От души повеселилась, стараясь не обращать внимания на кислова, который, конечно, не мог упустить возможности оккупировать нашу комнату. Я по его взгляду видела, что ваня хотел поговорить со мной наедине, но специально держалась поближе к Соне или Полине.
киса поймал меня у двери нашей с подругами комнаты. Осторожно подхватил за локоть и увел в сторону:
— Ты не заболела? — серьезно спросил он.
— Нет, — отрезала я, — мне на занятия нужно, отпусти.
— А обед будет? Малинка, ты обещала, — напомнил он.
— В три в нашей кухне. Не опаздывай, — буркнула я, решив воспользоваться «советом» богрова.
Все утро сидела как на иголках, косясь на свою сумку, в которой лежал «совет» дениса. И сомневалась. Ровно до того момента, когда мы с дэном пошли в столовую, чтобы перекусить перед уголовным правом.
Мы купили по пирожку и кофе в пластиковых стаканчиках и вышли на улицу, чтобы поесть на свежем воздухе.
И тут же, словно из этого самого воздуха, перед глазами материализовался ваня. Очень недовольный.
— Малинка, — снова пропел он, косясь на богрова.
Друг дураком не был и чувство самосохранения у него работало как надо, поэтому Денис сделал три шага назад и притворился, что его тут нет.
— Что тебе? — буркнула я, понимая, что теряю аппетит.
— Мне бы любви и ласки, — мечтательно закатывая глаза, признался иван, — но и пирожок сойдет.
И нагло откусил почти половину! Половину огромного пирожка! В тот момент я поняла, что девушка ему нужна только для одной цели — круглосуточная вахта у вечного огня, который будет гореть на плите!
— Вкусно, Малинка, — с набитым ртом пробубнил он, — а из твоих рук — просто объедение. Дашь еще?
— Да ешь, конечно, — вздохнула я, — не подавись только.
И протянула ему остатки пирожка. киса не взял. Посмотрел на меня, нахмурился и положил руку мне на плечо:
— Самый кайф есть один пирожок вдвоем, понимаешь?
— Нет, — честно ответила я. — Наелся?
— Нет. Подожди, я сейчас, — гаркнул он и скрылся в помещении столовой.
Я же подхватила богрова за руку и быстрым шагом повела в университет, от души желая Ване, чтобы он простоял всю пару в очереди, а перед носом у него кто-то купил последний пирожок! Обжора!
— Марина, реши уже с ним что-нибудь, а то у меня прям жестокий опасян за целостность моих конечностей. А с тобой я дружу, и дружить с тобой мне нравится, — по дороге выговаривал мне денис.
— Решу, — заявила я, — вот сегодня в обед и решу. Последнюю пару придется прогулять, дашь потом списать?
— Дам, — согласился богров, подозрительно на меня поглядывая.
Я же решила: все, хватит с меня. Накормлю его самым незабываемым обедом в его жизни, после которого Ваня навсегда оставит меня в покое.
Скрепя сердце, собрала вещи и впервые в жизни прогуляла занятие. кислов очень плохо на меня влиял, очень!
Сбегала в ближайший продуктовый, накупила провизии и вернулась в общежитие. В комнатах царила жизнь — кто-то уже вернулся с занятий, кто-то вообще на них не ходил. В коридорах стоял привычный гул, а вот в кухне никого не оказалось, и я принялась за дело.
Принесла кастрюлю литра на три, решив, что это его обычная порция, и быстро сварила борщ. Постный, потому что без мяса. Зажмурилась, выдохнула, закусила до боли губу и все-таки решилась. Достала из сумки обычный маленький тюбик без наклейки, который дал мне денис. Он обещал, что это слабительное сделает любой обед незабываемым!
Другу я верила, но вместо положенных пяти капель налила всего три, почему-то пожалев физкультурника. Мне нужно обычное несварение желудка, а не отправить его куда-нибудь в Японию реактивной силой лекарства.
Еще раз вздохнула и полезла в сумочку за мобильным. Телефон я всегда держала в беззвучном режиме, поэтому пять пропущенных СМС и семь вызовов банально не услышала.
Физкультурник негодовал о моей коварной натуре и очень расстраивался, что я сбежала, не отведав пирожка из его рук.
Я собрала в кулак остатки своей решимости и набрала его номер, содрогаясь всем телом. Почему-то колени подогнулись, а в глазах потемнело от страха. И я уже хотела сбросить вызов и просто дождаться его в комнате, когда Артур удивленно произнес в трубку:
— Малинка?
Слова застряли в горле, а тело одеревенело.
— Алло, Малинка! Алло!
— Не надо так громко аллокать! — выдала я. — Я все слышу. Жду в кухне. Обед готов. Тебе три литра борща хватит?
— Хватит, — кислов явно обалдел. — Десять минут, заучка.
— Поспеши, — попросила я, понимая, что еще немного, и я просто струшу.
Вылью суп и спрячусь в комнате.
Села за стол, подперев подбородок кулаком, и задумалась. Так, что не заметила, как в кухню вошел Влад — один из семерки боксеров и друг вани.
— Привет, — вежливо поздоровался он, — а ты чего здесь одна сидишь?
— кислова жду, — решила я сказать правду.
Желудок сжался, а я закусила губу.
— О, с обедом? — у Влада загорелись глаза.
Он подошел к кастрюле, открыл крышку и прошептал:
— Пахнет вкусно.
Я не успела никак отреагировать, когда Влад взял ложку, макнул ее в суп и отправил в рот:
— И вкусно! У тебя талант, Малинка! Вы с кисой явно созданы друг для друга!
Я почти взвыла и чуть было не схватилась за голову.
— Это не для тебя суп! — налетела я на Влада, потому что ему мстить мне было совершенно не за что!
— Вот именно! — рявкнул знакомый голос за моей спиной так, что я подпрыгнула. — Владик, положи ложку, и никто не пострадает! Это для меня готовили!
У меня подогнулись колени, а голова закружилась.
— Да я просто попробовал, — весело хмыкнул Влад, — все, ухожу! кис, тебя там Костян искал…
— Пусть ему Навуходоносор за двадцать шекелей перевод делает, — прорычал кислов, — жлоб несчастный!
— Понял, пошлю нафиг. Все, я ушел!
Влад широко улыбнулся и быстро покинул кухню, оставив меня наедине с физкультурником. Я отвернулась к окну, боясь посмотреть ему в глаза, и обняла себя руками.
кислов немедленно заговорил:
— Малинка, ты же в три сказала прийти. А время только два. Нет, я не в претензиях, но что случилось? Это из-за поцелуя, да? Тебе не понравилось? Так бывает в первый раз, — со знанием дела заявил Ваня, — надо еще раз попробовать, и тебе точно понравится!
— Сядь! — рявкнула я, не в силах больше слушать его словесный поток.
Потому что физкультурник даже мертвого доведет!
Я развернулась, поправила съехавшие очки и наблюдала, как Ваня медленно садится за стол и складывает локти на столе, как первоклассник. Он сверкал глазами и хлопал длинными ресницами, всем видом изображая покорность.
Взяла большую тарелку, от души плюхнула в нее супа, поставила у него перед носом и велела:
— Ешь. Молча!
Впрочем, тут же, противореча своим же словам, поинтересовалась:
— У тебя на языке еще мозоль не появилась столько болтать?
Положила рядом с ваней ложку, поставила блюдце с нарезанным хлебом и села напротив.
— Я вообще не болтливый, заучка. Просто ты молчишь, приходится работать за двоих. А то мы с тобой так и будем молчать все время.
Он с таким аппетитом ел суп, что я снова устыдилась. Ненадолго…
— Малинка, ты вчера мне сегодня свидание обещала. Вчера же не считается. Целовать не буду, слово даю!
Поостереглась говорить, что вечером ему светит свидание только с фарфоровым другом и идти куда-то он физически не сможет.
— Давай, — согласилась я, — заходи за мной часов в семь.
— Заучка, а ты чего это такая покладистая? — сузив глаза, поинтересовался физкультурник. — Признавайся: в супе яд?..
— Нет, слабительное, — широко улыбнулась я и облегченно выдохнула.
Теперь он знает. И как честный и нормальный человек, должен обидеться и оставить меня в покое.
Но киса продолжал невозмутимо есть!
— Вкусно, — признался он, — раз сегодня у меня свидание в другом месте с неодушевленным предметом, тогда наше переносится на завтра.
Что-то упало. Возможно, это была моя челюсть. Не такого эффекта я ожидала, совсем не такого!
— И завтра я тебя поцелую. Компенсируешь мне моральный вред, нанесенный сегодня. Расслабься, подготовься, блеском для губ не пользуйся — не люблю я этого.
Я просто обалдела. Глаза сами собой округлились, а рот некрасиво распахнулся.
— Говорил же: нравишься ты мне! Захотелось тебе пошалить, накормить меня слабительным, а я ж тебе уже не могу отказать, — душевно так признался физкультурник. — А суп вкусный. Только давай, в следующий раз я тебе сам продукты принесу, ладно?
Я могла только кивнуть, понимая, что потерпела сокрушительное фиаско. Все мои надежды от него избавиться с треском разбились.
— Спасибо, Малинка! Завтра ты в обед ко мне приходи, «Титаник» смотреть будем.
И я не выдержала:
— Да ты отстанешь от меня когда-нибудь?!
— Нет, — отрезал Багров и тут же сменил тон. — Малинка, я к твоим ногам весь мир принесу!
— Ты глобус купил, что ли? — заинтересовалась я.
— Ой, зануда, — взвыл Артур, возведя очи горе. — Заучка, если я не найду ключ к твоему сердцу — штопором вскрою!
— Не надо так страшно угрожать, — выставила я ладони веред, — ишь, разугрожался тут!
— С тобой каши не сваришь, — покачал головой Багров. — Малинка, я не отстану, просто знай это!
— Ты… Нахал! И целоваться с тобой мне не понравилось, — вспыхнула я.
— Врушка, — подмигнул Артур, — и зануда. Это все потому, что у тебя в голове бардак. И ты на учебе зациклена. Выпусти свою плохую девочку наружу, ты сильно удивишься, насколько ЕЙ понравится целоваться со мной. Только со мной, Малинка, я говорил про грабли, да? Ну, что обломаю.
— Ты поел? — не выдержала я.
Еще психоанализа от глупого физкультурника мне не хватало!
— Поел, — кивнул Багров.
— Иди к себе. Свидание сегодня в семь! Завтра мне некогда!
— Чем ты занята? — опасно поинтересовался Багров.
— Работа у меня, — пискнула я, когда он поднялся на ноги и пошел на меня.
Огромный, широкий и негодующий. Но сразу же после признания ванч расслабился.
— Ладно, сегодня так сегодня, — решил он, — пойду очередь к фарфоровому другу займу, что ли…
Я устыдилась. И покраснела до кончиков волос, мысленно ругая себя. Почувствовала себя круглой дурой, которая даже парня отшить не может.
— До вечера, заучка, — хищно улыбнулся киса и ушел.
И я, наконец, смогла нормально вдохнуть. В груди заныло, пока я смотрела ему в спину и посып а ла голову пеплом. Ну точно дура!
Вылила суп, дабы больше никого не зацепило, вымыла кастрюлю и вернулась в свою комнату. Сони и Полины снова не было, а я села за учебники, но мысли то и дело возвращались к ивану, а взгляд смещался на часы.
А еще меня мучила совесть. Очень. Настолько, что очень хотелось извиниться за то, что я такая дура и пойти с ним на свидание.
Психанула, отложила учебники и решила прогуляться и проветриться. Привела себя в порядок, убрала волосы в прическу, которую кислов окрестил «круассаном», и вышла на улицу.
Ноги сами принесли меня на большую спортивную площадку и… Я не поверила своим глазам. влад и кислов усиленно тренировались, а вокруг уже собралась небольшая толпа зрительниц.
Они оба сняли толстовки, повязав их на бедрах, и щеголяли голыми торсами. И занимались. кислов подтягивался на турнике, при этом на его лице было такое зверское выражение, что я бы не рискнула в тот момент вообще приближаться к нему.
Влад просто разминался, молотя кулаками воздух. И по его выражению лица казалось, что парень только что познал Дзен.
— Гуляешь? — ладонь дениса опустилась мне на плечо, а я подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце.
— Ничего не понимаю, — призналась я.
— Ты о чем? — заинтересовался богров.
— Вот об этом, — я махнула рукой в сторону кислова.
— Тренируются парни, что непонятного? Бегают, подтягиваются…
— А должны сидеть!
— Где? — округлил глаза денис. — Или за что?
— Я хотела с кисловым разобраться в обед и подлила ему в суп твои капли слабительные, — сконфуженно призналась я.
— С-слабительные? — богров знатно побледнел и покосился на кислова, который как заведенный продолжал подтягиваться.
— Ты что мне дал? — ахнула я.
— То, что ты просила. Средство, чтобы сделать ужин незабываемым, — просипел Дэн и резюмировал. — Мне кабздец!
— И это не слабительное, да? — кажется, я тоже начинала стремительно бледнеть.
— Влад тоже попробовал? — кажется, Денис стал меньше ростом.
— Угу. Одну ложку. Что там было?
— Ну… Что-то очень возбуждающее, — шепотом признался денис.
Мне стало плохо. Я схватилась ладонью за горло и снова покосилась на ваню.
— Мама!
— Не поможет, — отрезал денис. — Пошли отсюда.
— Куда? А они так и будут бегать тут возбужденные? — я нервно хмыкнула. — нужно как-то помочь им. богров, есть противоядие?
— Есть. Но я не уверен, что ты готова им быть. Часа через два должно отпустить, — прикинул денис и прошипел севшим голосом. — Бежим!..
Я оглянулась и поняла, что кислов меня заметил. Сглотнула и решила последовать мудрому совету дэна — бежать!
А извинюсь я потом. Часа через три. Когда его точно «отпустит»!
Никогда в жизни я не бегала с такой скоростью. Жаль, что меня в тот момент не видел наш преподаватель по физкультуре — сразу бы поставил все нормативы.
— Он меня убьет. А Влад закопает, — страдальчески прошипел Денис.
— Прячься, — велела я богрову, когда мы свернули за угол.
Отцепила свою руку от запястья друга и двинула в противоположную сторону, затылком чувствуя, что кислов где-то рядом. Я не знала, куда бежать, и совершила первую стратегическую ошибку — решила спрятаться в общежитии.
Влетела через центральный вход, пытаясь сообразить, где кислов не станет меня искать. Решив, что в женскую душевую он точно не зайдет, дунула туда.
В душевой и примыкающей к ней комнате никого не было. Я прикрыла дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Перед глазами плавали темные круги, а сердце билось так громко, что, казалось, на весь этаж слышно.
Села на корточки и закусила губу с досады. Мама, что я натворила? Даже пакость по-человечески сделать не получилось!
— Где Крылова? — рявкнул бас Вани на весь коридор.
— В душевой, — подсказал ему кто-то сердобольный.
Я взвыла, схватилась за голову и отползла в душевую комнату. Спряталась в кабинке и постаралась притвориться ветошью и слиться с обстановкой. Хотя, подозреваю, цветом лица я уже походила на идеально белый кафель.
— Малинка, лучше сама выходи, — пророкотал разъяренный кислов, врываясь в душевую.
Что я там говорила: не станет заходить? Станет, еще как.
С трудом поднялась на ноги, схватила душ, не найдя ничего другого, и приготовилась ждать. Когда кислов резко распахнул дверь кабинки, в которой я пряталась, подпрыгнула и потянулась было к крану, дабы немного его охладить. Но не смогла сдвинуться с места.
Глаза ивана налились кровью, по лбу стекала капля пота, а ноздри хищно раздувались. Он так сильно сжал зубы, что даже мне стало больно.
— С-слабительное, значит, — выдавил он, делая шаг ко мне.
Я сделала два назад и уперлась спиной в стену.
— Я нечаянно, — пропищала я, прижимая душ к груди.
— Сама додумалась или подсказал кто? — склонил голову вбок кислов.
— Сама, — тут же выпалила я, решив взять всю вину на себя.
Потому что четче надо формулировать свои мысли! Может, у каждого свои представления о незабываемом ужине!
— Ты попала, — предупредил меня ваня.
Хотя это я уже и так поняла.
— Бить будешь? — просипела я.
— Нет, Малинка, я девочек не бью, — покачал головой богров, снова приближаясь.
Встал вплотную. Настолько близко, что я чувствовала жар его тела. Мне самой стало жарко, по телу прошла горячая волна — от затылка и по позвоночнику. Щеки горели, а я пыталась сделать вдох. Не получалось. А когда кислов наклонился и зашептал мне в ухо, то задрожала и зажмурилась.
— Ты понимаешь, что ты сделала, заучка? Ни хрена ты не понимаешь! Я же не железный, мать твою! — он хлопнул ладонью по кафелю над моей головой. — У меня там и так все в напряжении, еще ты играешься! А если меня сорвет, ты подумала, что будет?
Я молчала, тряслась и понимала, что в груди что-то тянет и сжимается. А кислов продолжал:
— Ты даже не понимаешь, как на меня действуешь, Малинка. Даже твои возбудители не нужны. Я и так дохера терпеливый, хожу вокруг тебя и дышать на тебя боюсь. Вот нахера, объясни мне?
— Я правда думала, что это слабительное, — призналась я дрожащими губами.
Глаза не открывала, боясь даже посмотреть на него.
— богров дал? — прорычал кислов.
— Нет, — я резко распахнула глаза, встречаясь с его — бешеными, дикими, горящими.
— Врешь, — снова зарычал кислов, — но и на тебе ответственность. И что мне с тобой делать?
Он подхватил мою ладонь и положил себе… Туда. Прямо туда! Накрыл сверху своей и внимательно отслеживал мою реакцию:
— Так постоянно, понимаешь? Без таблеток твоих даже.
Я покраснела. Потом побледнела. Сжала зубы, распахнула широко глаза и машинально сжала ладонь вокруг… Того самого.
кислов крякнул, со свистом втянул носом воздух и зарычал. Как настоящий медведь. А я от страха еще сильней ладонь сжала. Ваня покраснел, отцепил мою руку и низко опустил голову.
— Прости меня, пожалуйста, — снова пропищала я, — я больше тебе никогда ничего подливать не буду. Хочешь, на свидание пойдем? Завтра. И послезавтра. И готовить тебе буду нормально. И… — подумала, вздохнула и решилась, — и целоваться буду.
Ваня поднял голову, всматриваясь в мое лицо, и криво ухмыльнулся:
— Только целоваться?
Я снова вспыхнула, вздрогнула и выдала:
— С остальным тебе Карина поможет! Ты же к ней ночевать ходишь!
— А ну повтори! — грозно зашипел кислов, — куда я ночевать хожу?
— К К-карине, — заикаясь, повторила я.
— Ты сама видела, заучка? Видела, как я к ней в комнату захожу? Или выхожу? Или снова кто-то подсказал?
— Не видела, — на выдохе прошептала я.
— Тогда какого черта ты веришь всем, кроме меня? — сорвался ваня и снова грохнул ладонью по кафелю.
— Потому что я тебе не подхожу! — я тоже не выдержала. — Потому что такие, как ты, не смотрят на таких, как я!
— Все, достала! — зарычал кислов, а я от неожиданности выронила душ.
Он с грохотом упал, мы оба вздрогнули, а потом ваня снова схватил мою ладонь, вернул туда, куда я меньше всего этого хотела, схватил за шею другой рукой, притянул к своим губам и поцеловал. Нет, он меня съесть хотел. Его язык проник между губ, а когда я распахнула рот — сплелся с моим.
Я задохнулась от нахлынувших чувств. Страх, непонимание и что-то, что заставляло подгибаться колени, а все тело — пылать. У кислова совсем отказали тормоза. Он взял обе мои руки за запястья, положил себе на плечи и вдавил меня в свое тело, ни на секунду не прекращая целовать. Так дико, жадно и голодно, что голова кружилась.
Его жесткие губы сминали мои, язык то сплетался с моим, то проводил по губам, а сам Ваня временами подавался бедрами вперед, впечатываясь тем самым мне в живот. Вызывая мурашки по всему телу и заставляя это самое тело каменеть.
Он выпивал мое дыхание, лишь иногда позволяя сделать вдох. И целовал. Его руки прошлись по моей спине, сжали бедра, отчего я тихо пискнула, снова поднялись выше, пробираясь под тонкую кофту. А когда он кончиками пальцев провел по коже от шеи до поясницы, меня пробила крупная дрожь.
Он оторвался от моих губ, целуя шею, прикусил мочку уха и провел языком по чувствительной коже у ключицы.
— Остановись, пожалуйста, — жалобно прошептала я, — Ваня!
Он громко выдохнул, грязно выругался и… Остановился. Только крепко прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы. И дышал со свистом. Я даже могла чувствовать, как сильно и хаотично бьется его сердце. И как его лихорадит.
— Еще раз ты поверишь кому-то, заучка, — грозно зашипел он мне на ухо, — еще хоть раз засомневаешься в моих намерениях, я закончу то, что начал, ясно? Не ходил я ни к какой Карине. Никуда не ходил, поняла?
— И не спорил с геной?
Меня волновал этот вопрос. Очень. Я даже себе признаваться боялась, что мне больно оттого, что даже теоретически это могло быть правдой.
— Ой, блин, — взвыл кислов, — капец ты дурная, Малинка. Я тебе пацан, что ли? Дебилы только на девчонок спорят.
— Но… гена же…
— гендос хенка злил. Все! Закончили этот разговор. Или мне продолжить? Ну, чтоб ты поняла, что у меня очень серьезные намерения?
— Не надо, — попросила я.
— «Не надо!» — передразнил меня ваня. — Ухаживания мои принимаешь, от меня не бегаешь. На свидания ходишь, когда я зову. Вопросы есть?
— Нет, — замотала я головой.
— Умница. Пошли.
— Куда? — испугалась я.
— Кино смотреть, — вздохнул кислов, — мне успокоиться надо.
— А целоваться надо будет? — уточнила я.
кислов так на меня зыркнул, что слова застряли в горле. И я первая взяла его ладонь в свою и повела к выходу.
Будь что будет!!
4300 слов 🙀🙀🙀, я обожаю эту истрию! все зависит от вас самих же) зависит от того как вы будете реагировать на новые главы, и тогда вероятность того что в день я буду выпускать их больше, тоже будет высока.
но кажется ли мне, что лучше когда вы чутка ждёте истрию? окунуться туда с головой???, уже восемдесят один человек прочитал мою историю, но не один. не написал комментарий(