Скрытые течения Меткаины

Океан не знает времени. Для него пять лет — это лишь короткий вздох между приливами. Но для клана Меткаина эти годы стали эпохой расцвета и перемен.

Тоновари и Ронал, сохранив за собой мудрость старейшин, постепенно передали бремя власти молодым.

Утро в деревне Ава'атлу начиналось с криков морских птиц и звонкого детского смеха.
Ая'ли сидела на упругом сетчатом настиле перед просторным маруи Оло'эктана, который теперь по праву принадлежал их семье.

Утренний бриз ласково трепал её волосы, в которые были вплетены знаки отличия Тсахик — Ронал всё чаще доверяла ей проводить священные ритуалы исцеления. Но сейчас Ая'ли была занята гораздо более важным делом.

Она перебирала подсушенные на солнце лепестки лилии, а рядом с ней, скрестив крошечные ножки, сидела маленькая Ней'ри.

Девочке недавно исполнилось три года. Она была точной копией матери: те же изящные черты лица, та же светлая, бирюзовая кожа и невероятно спокойный, вдумчивый характер.

Малышка держала в пухлых ручках крошечную деревянную ступку, которую дедушка Тоновари вырезал специально для неё. С забавно высунутым от усердия кончиком языка, Ней'ри старательно толкла в ней обычные морские камешки, воображая себя великой целительницей.

— Очень хорошо, моя маленькая рыбка, — мягко улыбнулась Ая'ли, поправляя растрепавшуюся косичку дочери. — Твоя мазь точно вылечит всех илу в лагуне.

Ней'ри гордо закивала и протянула матери камешек, испачканный в зеленой водоросли.

Внезапно идиллию нарушил пронзительный, воинственный клич, от которого с ближайшего дерева стайкой сорвались перепуганные птицы.

Ая'ли тихо, обреченно вздохнула, а Ней'ри заинтересованно навострила ушки.

Со стороны центральных пирсов, поднимая фонтаны брызг, несся пятилетний Та'ран. Мальчишка унаследовал от отца всё самое взрывоопасное. Он был высоким для своего возраста, широкоплечим и совершенно бесстрашным. Его густые, непослушные волосы были собраны в небрежный пучок, а в руке он крепко сжимал тренировочное деревянное копье.

Та'ран с разбегу запрыгнул на настил, поскользнулся на мокрых водорослях, но каким-то чудом удержал равновесие, издав еще один победный вопль. Следом за ним, смеясь и качая головой, вынырнул Сай'кор — теперь уже взрослый, искусный охотник, который души не чаял в своем племяннике.

— Мама! Мама, смотри! — завопил Та'ран, подбегая к Ая'ли и размахивая копьем так, что едва не снес корзину с травами. — Я сегодня проплыл под водой дольше дяди Сай'кора! И почти поймал краба! Огромного! С вот такими клешнями!

Он развел руки так широко, словно поймал минимум акулу.

— Я видела, мой храбрый воин, — Ая'ли мягко перехватила его руку с копьем, уберегая свои травы. — Но разве будущий великий охотник не должен сначала умыться после того, как ползал по илистому дну?

Та'ран был перемазан грязью с ног до головы, но его синие глаза как у отца, горели неподдельным азартом. Он уже открыл рот, чтобы возмутиться, как вдруг поверхность воды неподалеку пошла крупной рябью.

Раздался характерный, резкий свист, и из глубины вырвался массивный скимвинг. Вода хлынула с его бронированных боков водопадами. На спине зверя, уверенно держа поводья, сидел Аонунг.

Годы сделали его еще более величественным. Его плечи раздались вширь.Грудь и руки теперь украшали сложные, темные татуировки Оло'эктана, рассказывающие о его подвигах и статусе. Но длинный багровый шрам на левом бедре остался навсегда — как напоминание о цене жизни и о дне, который изменил всё.

Как только скимвинг затормозил у пирса, Та'ран забыл о крабах, грязи и умывании.

— Папа! — взвизгнул мальчишка. Он не стал ждать, пока Аонунг спешится. Схватив свое деревянное копье наперевес, Та'ран с разбегу прыгнул прямо в воду, метя отцу в грудь.

Аонунг, чьи рефлексы были отточены до совершенства, мгновенно среагировал. Вместо того чтобы поймать сына, грозный Оло'эктан клана Меткаина картинно закатил глаза, издал оглушительный, театральный стон и, схватившись за сердце, рухнул со спины скимвинга спиной назад, подняв тучу брызг.

— О нет! Меня сразил великий воин Та'ран! — булькающим голосом донеслось из-под воды.

Та'ран залился заливистым, счастливым хохотом, барахтаясь в воде и пытаясь взобраться на широкую отцовскую грудь. Аонунг вынырнул, отфыркиваясь от воды, его лицо сияло такой ослепительной, искренней улыбкой, какую он дарил только своей семье. Он подхватил визжащего от восторга сына подмышки и высоко подбросил его в воздух, прежде чем поймать снова.

Ая'ли наблюдала за ними с настила, и её грудь щемило от абсолютного, безграничного счастья. Тот самый дерзкий, высокомерный наследник, который когда-то издевался над её братом на мелководье, теперь позволял пятилетнему мальчишке "побеждать" себя на глазах у всего клана, купаясь в детском смехе.

Аонунг подплыл к берегу, усадил Та'рана себе на широкое плечо и легко, одним рывком подтянулся на настил. С него ручьями стекала вода.

— Приветствую мою Тсахик, — его голос стал низким и бархатным, когда он подошел к Ая'ли.

Он наклонился, чтобы поцеловать её, но тут снизу раздался требовательный писк. Ней'ри, бросив свою ступку, ухватилась крошечными ручками за ногу отца и настойчиво потянула его за повязку.

— Па-па! На лучки! — потребовала девочка, насупив бровки точно так же, как это делала её мать, когда злилась.

Сердце Аонунга мгновенно растаяло. Для него не существовало существа более священного, чем эта крошечная девочка. Он аккуратно ссадил недовольно пыхтящего Та'рана на настил, и наклонился, бережно подхватывая дочь на руки.

Ней'ри тут же уютно устроилась на его сгибе локтя. Она серьезно посмотрела на его татуировки, затем потянулась к своей корзинке и достала оттуда слегка помятый, светящийся розовый цветок. С максимальной сосредоточенностью она воткнула его прямо за ухо грозному вождю клана.

Та'ран хихикнул в ладошку. Ая'ли спрятала улыбку за ладонью. Аонунг даже не дрогнул. Он лишь важно выпрямил спину.

— Спасибо, моя маленькая жемчужина. Твой отец стал намного красивее, — совершенно серьезно заявил он, целуя дочь в пухлую щечку.

Сай'кор, до этого скромно стоявший в стороне, подошел и подхватил возмущающегося Та'рана под мышки.

— Идем, гроза крабов. Если мы не смоем с тебя эту грязь, твоя мама скормит нас обоим илу.

Когда дядя с племянником с воплями умчались к глубоким заводям, а Ней'ри увлеклась игрой с костяным ожерельем отца, Аонунг наконец смог опуститься на циновку рядом с Ая'ли.

Он с наслаждением вытянул длинные ноги и свободной рукой притянул жену к себе. Ая'ли привычно, словно пазл, устроилась у него под боком, положив голову ему на плечо. От него пахло солью, свежим ветром и домом.

— Северные патрули докладывают, что течения спокойны. Стада тулкунов скоро начнут возвращаться в наши воды, — тихо произнес он, перебирая пальцами длинную косу Ая'ли. — Илан скоро будет здесь.

— Я чувствую это, — Ая'ли закрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела. — Ней'ри уже неделю просыпается и смотрит на горизонт. Духовная связь с тулкунами у неё проснется очень рано.

Аонунг перевел взгляд на дочь, которая теперь пыталась вплести еще один цветок в его волосы.

— Она в тебя. Такая же тихая, внимательная. Видит всё, что скрыто под толщей воды, — он нежно погладил Ая'ли по плечу. Затем посмотрел туда, где в воде барахтался его сын. — А этот... этот малек сведет меня в могилу своими прыжками. Вчера он пытался оседлать моего скимвинга, пока тот спал!

Ая'ли тихо, звонко рассмеялась, поднимая на мужа лукавый взгляд.

— Интересно, в кого же он такой пошел? Наверное, в того самого парня, который пытался покататься на старом колючем тулкуне?

Аонунг притворно застонал и откинул голову назад, устремляя взгляд в плетеный потолок.

— О Эйва... ты никогда мне этого не забудешь, да?

— Никогда, Оло'эктан, — прошептала она, приподнимаясь и оставляя легкий, целомудренный поцелуй на его челюсти.

Аонунг мгновенно перевел взгляд на неё. Вся его напускная усталость испарилась. В глубине его глаз вспыхнул тот самый огонь, который не угасал ни на день с момента их связи в Бухте Предков. Годы брака и рождение детей не остудили их страсть, а сделали её лишь глубже, осмысленнее.

Он наклонился, его губы почти коснулись её губ, когда маленькая ручка Ней'ри требовательно похлопала его по носу.

— Кушать! —  заявила ихняя маленькая дочь.

Оба родителя не выдержали и рассмеялись. Аонунг подхватил дочь на руки, поднимаясь на ноги, и протянул свободную руку жене, помогая ей встать.

Вечером, когда солнце, огромное и багровое, начало опускаться в океан, вся семья собралась у воды. Та'ран, уставший после долгого дня, спал прямо на песке, положив голову на колени отца. Ней'ри посапывала на руках у матери.

Аонунг сидел, обняв Ая'ли за плечи.
Он смотрел на горизонт, где вода сливалась с небом, и чувствовал абсолютную, нерушимую гармонию. Он вспомнил тот день много лет назад, когда одна хрупкая собирательница рассыпала перед ним корзину с травами и окатила его ледяным презрением. Как он был глуп тогда, пытаясь быть штормом, разрушающим всё на своем пути.

Ая'ли чуть пошевелилась, удобнее устраиваясь на его плече, и переплела свои пальцы с его.
Шторм и тихая гавань. Два совершенно разных течения, которые столкнулись, чтобы создать самый идеальный, самый совершенный океан из всех возможных. И этот океан будет вечным.

Вот и всё, конец этой истории.
Говорите свои впечатления, как вам?
Спасибо всем вам.Надеюсь, эта история подарила много теплых эмоций!