Утренние тени
Утро было тихим. Воздух пах солью, сушеными травами и едва уловимым ароматом заживляющей мази.
Ая'ли спала так крепко, как не спала уже очень давно. Ей снился теплый, спокойный океан. Она свернулась калачиком, уткнувшись носом во что-то невероятно горячее и надежное.
Тканевый полог шатра с легким шорохом отодвинулся.
Ронал, державшая в руках свежие листья для перевязки, бесшумно шагнула внутрь. За её спиной возвышался Тоновари, пришедший проведать раненого сына перед утренним советом клана.
Тсахик сделала шаг к топчану и замерла, как вкопанная.
Картина, представшая перед глазами вождя и его жены, была совершенно обескураживающей. Их сын, гордость Меткаины, спал, раскинувшись на широком ложе.
А на самом краю, чудом не падая, спала Ая'ли. Она почти полностью лежала на нем, прижавшись щекой к его груди.
Тяжелая, мускулистая рука Аонунга по-хозяйски обнимала девушку за талию, намертво прижимая её к себе, словно она была его самым ценным сокровищем.
Их ноги переплелись, а дыхание звучало в унисон.
Брови Тоновари медленно поползли вверх. На его суровом, покрытом татуировками лице внезапно расцвела широкая, искренняя улыбка. Он уже открыл рот, чтобы добродушно рассмеяться, но Ронал резко ткнула мужа локтем под ребра.
Тсахик изо всех сил старалась сохранить строгое выражение лица, но уголки её губ предательски дрогнули. Она видела, что жар у сына спал, его дыхание было ровным, а цвет лица — почти нормальным.
Эта девочка действительно вытащила его с того света. И, судя по тому, как Аонунг держал её во сне, он прекрасно это понимал.
Ронал подошла чуть ближе и громко, с явной расстановкой, прочистила горло.
— Кхм.
Ая'ли во сне недовольно поморщилась. Звук нарушил её покой. Она попыталась перевернуться, но тяжелая рука на талии не пустила.
Девушка сонно распахнула глаза, сфокусировав взгляд на широкой груди прямо перед своим носом.
Секунда на осознание. Две секунды на то, чтобы вспомнить, где она и с кем.
Ая'ли резко вскинула голову и столкнулась взглядом с пронзительными, насмешливыми глазами Ронал и посмеивающимся в кулак Тоновари.
Кровь мгновенно прилила к щекам Ая'ли, окрасив их в густой фиолетово-румяный цвет. Её сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.
— Тсахик! Оло'эктан! — пискнула она, в панике пытаясь выпутаться из объятий Аонунга. — Я... я только проверяла компрессы... и случайно уснула! Простите, я...
Но Аонунг, разбуженный её возней, совершенно не собирался её отпускать. Не открывая глаз, он недовольно заворчал, его пальцы на её талии сжались крепче, возвращая ее на место.
— Лежи тихо, травница... еще слишком рано, — хрипло пробормотал он, зарываясь носом в её растрепанные волосы.
Тоновари не выдержал и издал тихий, рокочущий смешок.
Аонунг мгновенно распахнул глаза. Мутный со сна взгляд синих глаз сфокусировался на родителях.
Он моргнул. Потом еще раз. Осознание того, что отец и мать стоят прямо над ними, заставило его окончательно проснуться.
Но, к огромному удивлению Ая'ли, Аонунг не отскочил от неё, как от огня. Он лишь тяжело вздохнул, поморщившись от тупой боли в ноге, и чуть ослабил хватку, позволяя девушке сесть, но свою руку с её талии так и не убрал.
— Я вижу, жар спал, сын, — сухо, но с явной теплотой в голосе произнесла Ронал, кладя свежие листья на стол. — И, судя по всему, методы лечения у нашей новой целительницы весьма... всеобъемлющие.
Ая'ли готова была сквозь землю провалиться. Она сидела на краю топчана, обхватив себя руками, не смея поднять глаз на духовных лидеров клана.
— Она не спала всю ночь, мама, — голос Аонунга прозвучал твердо, несмотря на слабость. Он переплел свои пальцы с пальцами Ая'ли, открыто демонстрируя свою защиту. — Если бы не она, я бы сейчас кормил рыб на дне океана. Не смущай её.
Ронал обменялась долгим взглядом с Тоновари. В глазах обоих читалась гордость. Их непокорный, дикий сын наконец-то повзрослел. Он нашел ту, ради которой готов был усмирить свой нрав.
— Никто её не смущает, Аонунг, — мягко ответил Тоновари, подходя ближе. Он огромной ладонью потрепал сына по здоровому плечу. — Мы просто рады видеть, что ты в надежных руках. Иди отдыхай, Ая'ли. Тсахик сменит повязки. Тебе нужно набраться сил.
Ая'ли с благодарностью кивнула. Она осторожно высвободила свою руку, бросила на Аонунга последний, невероятно нежный взгляд, на который он ответил теплой улыбкой, и, поклонившись вождю и его жене, буквально выбежала из шатра в утреннюю прохладу.
Две недели спустя
Время в деревне Ава'атлу текло неспешно, как глубокие воды лагуны, но для Аонунга эти две недели тянулись мучительно долго.
Физически он был невероятно силен, и его молодое тело восстанавливалось быстрее, чем ожидали целители. Рана затянулась, оставив после себя уродливый, неровный багровый шрам, пересекающий всё бедро.
Но проклятая акула-акула задела мышцу, и теперь каждый шаг отдавался острой, тянущей болью.
Ая'ли нашла его на дальнем, самом тихом пирсе, скрытом за широкими листьями мангровых деревьев.
Аонунг сидел на самом краю, свесив здоровую ногу к воде. Рядом с ним валялась отброшенная в приступе злости резная трость. Его челюсти были сжаты, а хвост раздраженно бил.
В воде неподалеку плавал его скимвинг, издавая призывные звуки, но Аонунг лишь хмуро смотрел на горизонт.
Ая'ли тихо вздохнула, поправив сумку с мазями на плече. Она знала, что у него сегодня плохой день.
Утром он попытался пройти без трости перед друзьями и оступился. Ротхо успел его подхватить, но уязвленная гордость будущего вождя пострадала сильнее, чем нога.
Она бесшумно подошла сзади и опустилась на колени прямо позади него.
Её прохладные, тонкие пальцы легли на его напряженные, окаменевшие плечи. Аонунг вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он тяжело, прерывисто выдохнул и чуть откинул голову назад, упираясь затылком к ней.
— Твой скимвинг скучает по тебе, — мягко произнесла она, начиная умело разминать затекшие мышцы на его шее.
— Я знаю, — глухо ответил он. В его голосе звучала неподдельная горечь. — Ротхо говорит, он никого к себе не подпускает. А я даже в воду нормально спуститься не могу. Я чувствую себя обузой, Ая'ли. Старым, бесполезным куском коралла.
Ая'ли нахмурилась. Она прекратила массаж, перебралась через него и села рядом, скрестив ноги.
— Не смей так говорить, — строго, тоном, не терпящим возражений, сказала она, заглядывая в его синие глаза, полные разочарования в самом себе. — Ты потерял половину крови. Прошло всего две недели. Великая Мать не может срастить разорванные мышцы по щелчку пальцев.
— Каэло сегодня поймал огромного тунца, — буркнул Аонунг, отводя взгляд. — А я сижу здесь и смотрю на воду, опираясь на эту дурацкую палку. Как отец может гордиться таким наследником?
Ая'ли поняла, в чем дело. Его терзало то, что другие молодые охотники продолжают жить своей жизнью, в то время как он заперт на берегу.
Она придвинулась вплотную к нему, её бедро коснулось его здоровой ноги.
— Аонунг, посмотри на меня, — она дождалась, пока он переведет на неё свой тяжелый взгляд. — Твой отец гордится не тем, как быстро ты бегаешь. Он гордится тем, что ты принял бой с чудовищем, чтобы защитить меня. Шрам на твоей ноге — это не знак слабости. Это доказательство твоей отваги.
Она достала из сумки баночку с густой, пахнущей мятой и морской солью мазью. Это была специальная смесь, приготовленная из того самого серебристого лишайника, который они собирали вместе.
— Давай ногу, — скомандовала она, закатывая рукава.
Аонунг послушно вытянул больную ногу. Ая'ли зачерпнула немного мази и начала медленно, с легким нажимом втирать её в рубцующуюся ткань вокруг багрового шрама. Её пальцы двигались уверенно, разгоняя кровь и снимая спазм с натянутых мышц.
Это было интимное, очень личное действие. Раньше Аонунг бы сгорел от стыда, позволяя девушке видеть его таким беспомощным. Но сейчас, глядя на её сосредоточенное лицо, на то, как заботливо её руки касаются его изувеченной кожи, он чувствовал лишь безграничную, удушающую нежность.
Боль начала отступать, сменяясь приятным, разливающимся по бедру теплом.
— Знаешь... — Аонунг чуть подался вперед, опираясь на руки позади себя. Его голос стал ниже, приобретя те самые бархатистые нотки, от которых у Ая'ли по спине бежали мурашки. — Я могу терпеть эту боль и эту трость, если каждый день меня будет лечить личная целительница.
Ая'ли прыснула, не отрываясь от работы.
— Размечтался. Как только сможешь нормально ходить, я отправлю тебя чистить котлы для отваров вместе с Сай'кором.
— Сай'кор, кстати, сегодня спрашивал, когда мы продолжим тренировки, — Аонунг улыбнулся, вспомнив непоседливого мальчишку. — Пришлось сказать ему, что пока его наставник берет отпуск.
Ая'ли закончила втирать мазь и аккуратно вытерла руки о широкий лист. Она подняла на него глаза, и её сердце дрогнуло. Ветер трепал его волосы, в глазах плясали солнечные блики. Он был самым красивым, самым сильным на'ви из всех, кого она знала
Аонунг не стал ждать. Он протянул руку, обхватил её за затылок и мягко, но настойчиво притянул к себе.
Их губы встретились.
Это был не первый их поцелуй за эти две недели, но каждый раз Ая'ли чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Поцелуй был глубоким, неспешным, полным вкуса соли и обещаний. Аонунг целовал её так, словно хотел передать ей всю свою благодарность и всю ту любовь, которую не умел выразить словами.
Она ответила ему, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь ближе, позволяя ему забыть о своей боли и слабости.
Когда они нехотя оторвались друг от друга, тяжело дыша, Аонунг прижался лбом к её лбу.
— Завтра, — прошептал он, его глаза лихорадочно блестели. — Завтра мы спустимся в воду. Я не могу больше сидеть на берегу. Ты поможешь мне?
Ая'ли мягко улыбнулась, проведя большим пальцем по его скуле.
— Я всегда буду рядом, мой шторм. Завтра мы будем плавать.