Я Там, Где Ты

Вся эта история пришлась на самый тихий и спокойный год в Сумеру. Кажется, даже пролетевшая мимо птица с немного изменённой траекторией могла вызвать шок у обычных людей.

Все жили обычной жизнью: дом, работа и семья. Акаша всё ещё процветала, сон был обычным мифом, но это мало кого волновало.

Но, к сожалению, как это и бывает в сказках: всему хорошему приходит конец.

Угроза пришла откуда не ждали. Скот начал болеть, продукты из мяса животных стало невозможно употреблять в пищу. Мясо гнило быстрее, чем его успевали съесть, а цены на молоко взлетели до небес. Полезные травы и зелень пострадали не меньше. То, что росло на огороде или вблизи дома, увядало, словно закат в конце дня.

Домашние животные пропадали, а находили их без единой капли крови внутри. Мистика, не иначе.

Никто не понимал, почему это происходило. Вопросов было много, но даже самые гениальные учёные того времени не могли дать ответ.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Вновь воцарились порядок и покой, не стало больше хаоса, а люди зажили так же, как и до этого.

На окраине Сумеру жила, как казалось на первый взгляд, ничем не примечательная семья. Дочь — умница и красавица, но слишком скрытная от других. Матушка… О ней трудно было что-то сказать, она была куда загадочнее, чем казалась на первый взгляд. И дедушка — мягкий и нежный человек, души не чаявший в своих любимых девочках. Он прощал. Многое прощал им, а точнее — своей единственной дочери.

Дедушка всегда старался быть заботливым и понимающим. И больше всех выделял свою дочь Аарти, походившую скорее на его почившую жену. Как характером, как и внешностью.
К сожалению, их род был проклят, но женщина так не считала. Она называла это благословением божьим и говорила, что даже Архонт не в силах противостоять им. По этой причине Аарти подталкивала свою дочь создавать маленький хаос, который насыщал бы их. Она практиковала с ней оккультизм и верование в тёмных духов.

— Доченька, ты обязана продолжить наш род. Именно женщины, родившиеся в нашей семье, будут счастливы до скончания веков, — убеждала Аарти дочь, что другого выбора нет.

— Но почему, мама? Разве мы не можем жить, как обычные люди, не сея хаос? — девочка с медовыми глазами с ужасом смотрела на любимую мать, чувствуя противоречие с её выбором.

— О глупая Джасвиндер, когда вырастешь, всё поймёшь. — Глаза Аарти были полны болезненной любви и безумия.

Но когда Джасвиндер выросла, так и не поняла. Дух, или же Пожиратель, прочно осел в их жизни. Не было и дня, чтобы мать не упоминала его. Всё было закольцовано и возвращалось к одному лишь Пожирателю. Или, как мать любила его называть, — Богу.

Юной Джасвиндер пришлось мириться со своей судьбой будущего носителя духа, зная, что однажды она будет обязана передать это своей дочери. А если родится мальчик… Судьба для него одна — смерть. И, к сожалению, у Джасвиндер был старший брат, но о нём запрещено упоминать. Пожиратель любит женщин, их энергию и возможность к созданию новой жизни.

Потому из года в год, ровно на одну неделю, семья девушки была обязана творить хаос. Сил, которыми их наделил Пожиратель, хватало на то, чтобы насытить его до следующего раза. Дух не глуп и проявлять к себе внимание не любит, но остановиться ему сложно. Поэтому, имея при себе «сосуд», ему проще контролировать себя и своих подопечных, прокрадываясь вглубь их сознания и оставляя там свои корни.

На этом всё не кончается. Выбор суженого, наверное, самый сложный и деликатный вопрос для Пожирателя. У Джас было ощущение, что выбирают мужа не ей, а духу. Ведь ему нужен мужчина определённых корней. И, говоря про корни, имеются в виду пустынники. По мнению матери (или не её?), у этих мужчин идеально всё: от телосложения до размера достоинства.

Юной девушке представили однажды такого: сильного, высокого и чертовски притягательного. Но он был наглухо туп и необразован. Джасвиндер ничего не имеет против расовой принадлежности, но когда перед ней сидит буквально свинья… То вывод напрашивается сам — категорическое нет. К сожалению, Аарти не оставила попыток найти идеального мужа для дочери вплоть до того самого момента, как Джас не встретила Манджу.

Для девушки этот парень был глотком свежего воздуха. Умный, образованный, вежливый, чтит и уважает границы людей. Пусть у него и были свои минусы, но девушка не могла упустить такого шанса, чтобы выбраться из оков этого бесконечного безумия.

Как и ожидалось, мать была крайне недовольна новым зятем. Что уж говорить про Пожирателя? Тот, имея связь с матерью Джас, нашёптывал ей, что это худший из всех возможных вариантов. В гневе женщина насылала на Манджу различные хвори: простуду, головные боли, несчастья и упадок сил, чтобы отвадить избранника своей дочери. Доводить дело до греха тоже не хотелось — лишнее внимание было ни к чему. К счастью для Джасвиндер, та разбиралась в порчах и могла с лёгкостью отвадить их от мужа.

Счастье, которое пыталась воссоздать девушка, неумолимо терзало её душу из-за лжи. Ведь втягивать мужа в эти интриги не было желания, девушка могла жить и так, умалчивая и создавая видимое спокойствие.

Но у сказки нет счастливого конца.
Последующие события стали неминуемым крахом.

.

.

.

Манджу не мог сдержать дрожи в руках, и тремор не был причиной этого. Тело ужасно болело, но даже так мужчина подходил всё ближе и ближе к той, которую так любил.

— Джас… Это правда ты? — потускневшие глаза мужчины бегали то вверх, то вниз. Лицо женщины выражало скорбь, ведь она не узнавала своего любимого. Худой, бледный, с дрожащими руками и седыми прядками волос.

— Ну а кто ещё, если не я, глупый? — Их руки осторожно коснулись, и невооружённым взглядом было понятно, что Джасвиндер давно не жива.

Манджу слабо ощущал тепло, когда его пальцы проходили сквозь руки жены.

— Не думал, что у меня появится ещё один шанс увидеть тебя. Ты всё так же прекрасна… — Горло мужчины сдавливала жгучая боль. Было невыносимо от мысли о том, что он не успел. Не смог остановить тёщу.

Архитектор закрыл глаза, желая сдержать то, что так рвалось наружу. Он и забыл, как же сладок её запах и как прекрасны были медовые глаза в закатных лучах солнца.

— Прости, я должна была рассказать, думала, что справлюсь одна… Но матушка оказалась сильнее. Прости меня за эту боль, любимый. — Полупрозрачная рука коснулась щетины Манджу. Но чего и следовало ожидать — мужчина не ощутил касания. Было лишь ощущение тепла в том месте, будто от майского ветерка.

Кавех, наблюдавший за всем этим, не мог оторвать глаз. Сцена была завораживающей, но при этом до раскола души болезненной. Светловолосый мужчина ясно ощущал, как глаза покалывает, поэтому пришлось отвести взгляд. Кавех не понаслышке знал, как больно терять любимых, а ещё больнее — видеть их в таком призрачном состоянии.

Старший архитектор не хотел прерывать своего друга, но время у них ограничено. Требовалось узнать, что делать дальше и как помочь Джину.

— Манджу, прости, что отвлекаю, но… — не успев договорить, он увидел, как младший архитектор уверенно поворачивается к нему.

— Да, я помню. — Мужчина взялся за грудь, чувствуя, как боль нарастает. — Кавех, Аль-Хайтам и Лилавати здесь. Они нашли нас, и нам пришлось вступить в битву…

Холодный пот прошиб старшего архитектора — ведь этого он точно не ожидал. Как эта бабка смогла так быстро добраться до них? Он был уверен, что в запасе есть хотя бы пара часов.

— Все целы? — Красные, словно вино, глаза были полны отчаяния и волнения. В порядке ли друзья? А Джин с Хайтамом? Всё это терзало и так ноющее сердце мужчины.

— Не знаю, Кавех… Я попытался дать отпор, но упал сюда вместе с ним… — Манджу невольно глянул на труп пустынника, который был больше похож на кровавое месиво. — Нужно как можно быстрее вернуться наверх, Айне и Джину крайне плохо…

Джасвиндер хотела бы остановить мужа, побыть с ним хотя бы ещё одну секунду. Но волнение Кавеха и злость Манджу невозможно ослабить одним лишь простым словом.

— Постойте! Не спешите уходить. Я знаю, что живые сейчас в приоритете. Но нужно понимать: пожирателя следует остановить, и сделать это нужно будет здесь.

Кавех уже собирался взять Манджу под руку, чтобы увести его из гробницы. Но слова Джас вселили надежду на то, что, возможно, ситуация примет лучший исход. Старые друзья переглянулись и сбавили ход, намереваясь выслушать Джасвиндер. Стрессовая ситуация плохо сказывалась на них двоих, но ради близких мужчины готовы выдержать всё.

— Джас, обещай, что не придётся отдавать чью-то жизнь в обмен… — Кавех поправил такое родное для сердца перо, боясь услышать ответ.

Полупрозрачная фигура девушки в длинном платье будто стала ещё меньше.

— Ответ тебя не удовлетворит… — тихо прошептала Джас.

.
.
.

Сумеру. Час назад до основных событий.

– Эй, шутник, – несколько грубо произнёс странник. – Ты отправляешься со мной за оболтусами.

Сайно вместе с другими академиками и мужчинами из бригады тридцати находились в одном из кабинетов, чтобы обговорить случившееся. Услышав слова парня в шляпе, в его глазах заискрилась злость. Сайно хоть и любит шутить и быть душой компании, но ненавидит, когда не уважают его и его друзей.

– Подбирай слова, мы тебе не скот, чтобы так с нами обращаться.

– Потом на досуге поноешь своему хвостатому дружку. Если не поспешим, то можешь забыть о Кавехе и Аль-Хайтаме – они в полной жопе.

Гнев генерала сменился волнением, но мужчина этого не показал. Ситуация и так хуже некуда, а если на кону стоит жизнь друзей и других людей, Сайно обязан вмешаться.

– Я тебя услышал. – Генерал схватил свою накидку, предвкушая будущую кульминацию этой истории. – Все учёные, что придут в сознание, должны быть допрошены! Так же отправьте следом за нами свободных врачей и повозки!

Голос Сайно раздался по залу, призывая учёных и бригаду тридцати встать по струнке смирно. Хоть ростом генерал не вышел, но сила в его речах заставляла других подчиняться, и беспрекословно выполнять приказы.

Сайно и мистер Шляпка выдвинулись в путь. Времени слишком мало. Нужно успеть, ведь на кону стоит многое.