Служанка чародея

«Нет смысла откладывать неизбежное».

С мальчишкой нужно разобраться, хочется ей этого или нет. Крыс установил строгие правила: нельзя поднимать руку на членов его банды, тем более, родную кровь. Провинившихся, кем бы они не были, неизбежно ждет расплата.

Раньше с этим сложностей не возникало. Крыска понимала — либо они, либо их. Показывать силу, время от времени устраивать показательную порку, и со временем репутация стала опережать их. Даже на той стороне моста знали, лучше не переходить дорогу Крысу.

То ли сочувствие, то ли солидарность убедили её прийти не с пустыми руками. Спустившись в подвал, который занимали юные воришки, она обозначила свое присутствие. Дети попрятались по углам, но не сводили с неё любопытных взглядов.

Парень с рассеченной губой вышел вперед, держа спину прямо, а подбородок высоко поднято, за его спиной прятался опростоволосившийся мальчишка. На его щеках высохли слезы, но он старался держаться смело и не шмыгать носом слишком часто. Маленькие чумазые пальцы вцепились в жилетку Ферретта.

— Мы ждали тебя, — сказал он.

Крыска осмотрелась. Лучшие годы подвала остались позади, трещины на стенах и потолке расширялись, по углам завелась плесень. В таких условиях можно запросто заработать всякие болячки.

«Детям не следует так жить».

— Как зовут? — она спросила у мальчика, по чью душу пришла.

— Матиас.

— Хорошее имя, — Крыска передала ему бумажный пакет, — тут хлеб и тушеное мясо, чтоб не померли с голоду. Не бойся, не отравлено.

«Обычно я использую нож».

Матиас убежал к остальным детям, а Ферретт строго велел поделить всё поровну, затем поблагодарил гостью и предложил сесть за стол.

Девушка взглянула на набивающих щеки детей. В детстве она была такой же голодной оборванкой, которая не гнушалась залезать в чужие карманы ради лишней монеты, пока не появился Крыс и не забрал их к себе. Сентиментальность, проснувшаяся в нём на старости лет, спасла им жизнь.

— Тут убийца завелся. Присматривай за своими.

Ферретт, который не ожидал такого начала диалога, переменился в лице.

— Да, они умные ребята и знают, что нельзя ходить по одиночке и уходить с незнакомцами.

— Хорошо. Интересно, какие разговоры ходят о нём. Может твои что-то слышали? — Крыска закинула удочку.

Банда Ферретта промышляла не только опустошением карманов. Порой их нанимали для слежки. Скрытные, тихие, с легкостью растворяющиеся в толпе, не дети, а находка для ревнивых супругов и мнительных дельцов. Кому, как не им, знать о нарушителе порядка на территории Крыс.

— Люди всякое болтают. Кто-то винит чародеев, кто-то — Совет десяти. Некоторые полагают, за смертями стоит сошедшая с ума женщина, другие обвиняют местного мясника. Выдумки, разумеется. Уна торговала книгами, но никогда собой. Все местные знали об этом, но сеттеры приняли её за проститутку, не поладившую с клиентом. Она была нелюдимой, её исчезновение не сразу заметили. Ни семьи, ни друзей. А потом последовательно нашли тела Николза и Дрины. Вот тогда все перепугались. Три выпотрошенных тела не могут быть совпадением. Так и сеттеры подумали, и стали разводить мост на ночь.

— А вы, воспользовавшись суматохой, заняли станцию. Всё это мне известно, порадуй меня чем-то новым, — Ферретт не глуп, иначе и быть не могло. — Крыс не любит неизвестных убийц на своей территории. Чем быстрее найдут этого потрошителя, тем лучше. И вам, и нам.

«Дай мне повод сохранить Матиасу жизнь».

— Возможно, нам удастся договориться? — осторожно предложил Ферретт. В любом другом случае он бы выпросил снижение «налога» или освобождение от уплаты на следующий месяц, но на кону стояло нечто более ценное.

— Зависит от того, что ты скажешь, — нож в кармане казался как никогда тяжелым.

— Обычно между пропажей и находкой тела проходит около недели, иногда больше, иногда меньше. Единственное исключение — Ро, его больше месяца никто не видел...

Крыска напрягла память. Постепенно в голове всплыл образ мальчишки — темные волосы, падающие на лицо, бледное лицо, печальные глаза. Часто сновался вокруг бара и борделя, где его подкармливали.

— Разрезы на телах сделаны не ножом, а более тонким и острым лезвием, — меж тем продолжал Ферретт, — других ран на телах нет. Убийца делает это не ради денег, в кармане Николза оставались деньги. Сеттерша... та, которая местная, задает вопросы, ищет свидетелей, но, никто не болтает, разумеется... — предусмотрительно заверил он.

«Нужно нанести ей визит».

— Но...

— Тут все уверены, это не кто-то из местных. На Веселую улицу заглядывал мужчина, ходил, осматривался, но ни с кем не вступил в контакт, — Ферретт многозначительно поднял бровь, все-таки рядом дети. — Старый, среднего роста, в шляпе и очках. Ребята Дрины видели похожего на станции незадолго до её исчезновения. Он просто сидел на лавочке, никого не встречал и не провожал, так продолжалось несколько дней, но прекратилось, как только исчезла Дрина.

«Очень подробное описание, даже Мизен ему соответствует».

— Что ещё?

— Поначалу они скрывали отсутствие Дрины, — признался Ферретт, — думали, она сбежала. Даже Крыс не знал об этом, пока не нашли тело. Они попрятались, боясь его гнева. Если он узнает...

— Ты говори об этом громче, тогда он наверняка узнает, — Крыска не должна позволять никому вбивать клин между ней и дедом. Как только жители Дна начнут сомневаться в нём, им конец, — это всё?

— Да.

— Если ты соврал, я приду не только за твоей головой. Матиас, — позвала она мальчика. Он вышел вперед, обнимая свои плечи маленькими руками. Крыска уставилась в его большие карие глаза, наполнившиеся слезами.

«Врагу такого не пожелаешь».

— Идём со мной. Пришла пора платить по счетам.

Ферретт мгновенно поднялся и закрыл собой паренька.

— Я сказал всё, что знаю. Он ещё маленький, он научится. Лучше... лучше меня, — даже в таком отчаянном положении он старался держаться с достоинством, — я несу за них ответственность. Мне и отвечать.

Крыска перевела взгляд на рассеченную губу, на щель вместо выбитого ею зуба, на побледневшее от страха лицо. Ей вспомнилась Тера и её выбивающиеся из пучка локоны.

«С тобой не страшно».

— Ладно, — девушка не сразу узнала собственный голос, — идемте за мной.

Ферретт и Матиас переглянулись, но послушно последовали за Крыской до бара, расположенного недалеко от моста. Одноэтажное деревянное здание служило также домом своему владельцу. Крайне высокий и крупный мужчина недобро посмотрел на перешедших порог его заведения посетителей.

— Детям не наливаю, — предупредил он.

— Мы к тебе по другому вопросу, Уолси.

До того, как открыть бар, Уолси был доктором по ту сторону моста, и его навыки особенно пригодились во время зимней лихорадки. Как владельцу питейного заведения, ему приходилось разнимать драки и обрабатывать раны клиентов, так что аптечка всегда находилась при нём.

Тяжело вздохнув, мужчина закрыл заведение и пропустил их в служебное помещение.

— Нужно заняться сломанной рукой.

— Кому?

— Мелкого.

Ферретт, поняв её замысел, заметно расслабился. Крыс вынес решение о наказании провинившегося, Крыска должна его исполнить, но ей необязательно отнимать жизнь. Матиасу сделали укол и велели отвернуться. Раздался хруст, и вскрик мальчика разлетелся по бару.

— Терпи, малец, — говорил Уолси, оказывая медицинскую помощь, — всё будет хорошо. Терпи, — успокаивал он плачущего ребенка.

Ферретт хвалил его за храбрость и обещал скорое возвращение домой. Крыске стоило вернуться к другим, более важным делам, но она застыла на месте. Ей вспомнились собственные крики и пролитые слезы, когда деду моча в голову ударяла. Она достала из кармана кошелёк и положила несколько купюр на стол:

— Уолси, это за работу. Ферретт, если старикспросит, скажи, это было моё решение, — ещё одна купюра оказалась на столе, —угости детей чем-то сладким. И пусть будут осторожны.