Кровавый договор

Утро наступило резко, безжалостно. Снежана проснулась от липкого кошмара, который преследовал её с 1996 года. Она снова оказалась в той перевернутой машине, почувствовала запах бензина и мандаринов, скрежет металла, который раздирал воздух, и ледяное чувство разворота мира. В её ушах звучал последний хрип отца, и она видела равнодушное лицо Димы, склонившегося над обломками.

Резко распахнув глаза, она едва не закричала. Горло сжала спазма. «Утро вечера мудренее» - прошептала она себе, пытаясь отогнать холодные тени прошлого. Но сегодня это древнее изречение казалось издевкой. Сегодняшнее утро было лишь продолжением вчерашнего кошмара.

Она выбралась из постели, чувствуя каждый нерв, каждую жилку в теле. Быстрый, ледяной душ смыл остатки сна, но не боль. Одевшись в строгий форменный китель, она словно надела броню. Не глядя на часы, она выехала в участок. Дороги были пусты, серые здания города ещё спали под покровом предутренней мглы.Войдя в опустевший, еще не проснувшийся участок, Снежана сразу же наткнулась на Акселя. Он уже сидел за своим столом, уткнувшись в какой-то отчет, его лицо было сонным, но сосредоточенным.

- Акс, доброе утро, - её голос был хриплым, словно из горла вытащили ком. - Сегодня на пост не едем. Поставим туда других. Нам нужно кое-что обсудить.

Акс удивленно поднял бровь, но, увидев стальную решимость в её глазах, молча кивнул. Он знал, что если Снежана говорит «обсудить», это значит «сжечь мосты».

- Пока что ждем Пашу, и я напишу Дане, - Снежана подошла к своему столу. - А пока - давай разберем вчерашние дела.

Она чувствовала, что Громов словно специально грузит их, старших по группам, самыми запутанными и бесперспективными делами. Это была либо проверка, либо попытка отвлечь. В любом случае, она больше не играла по его правилам.

Они обсуждали рутину, пытаясь найти хоть какой-то смысл в бессмысленной волоките, когда вдруг раздался резкий, пронзительный писк системного монитора. Снежана бросила взгляд на экран, и её сердце пропустило удар. Статистика происшествий, которая обычно росла плавно, подскочила в три раза. Резкий перепад. Система не успевала обрабатывать новые данные.

- Что за абсурд? - Акс немедленно метнулся к экрану. - 214... 543...732... Это что, сбой?

Числа на экране мелькали, показывая небывалый рост преступности. Внезапно статистика зависла, словно сама система была шокирована. На экране появилось сообщение: «Попытка несанкционированного доступа. Блоки управления».

Снежана мгновенно среагировала, её мозг заработал с невероятной скоростью.
- Это не сбой. В наш участок пытаются взять ход! Через блоки управления, блокируйте все поступления и запросы! Ставьте щит!

Акс посмотрел на неё с удивлением, не понимая, откуда она так хорошо осведомлена о системных уязвимостях.
- Откуда ты всё это знаешь, Снеж?

Она лишь усмехнулась, и эта усмешка была наполнена горечью.
- Хороший знакомый научил.

Снежана метнулась к системному блоку, её пальцы затанцевали по клавиатуре, вводя сложные системные коды, которые знал бы только узкий круг специалистов. Секунды спустя на экране вспыхнул зеленый щит. Защита была активирована. Акс, наблюдавший за ней, был приятно удивлен. Эта хрупкая женщина обладала знаниями, которые превосходили его собственные.

Они начали следить за статистикой. Цифры на экране стабилизировались, но не упали.
- Это не сбой, - тихо сказала Снежана. - Это чистый счёт, который дошел только сейчас. Кто-то дал добро. И их пустили.

Время шло. К участку, наконец, подъехал Паша. Он поздоровался, но Снежана сразу перешла к делу.
- На пост не едем. Мы обсуждаем.

Она написала Дане сообщение, чтобы тот прибыл в участок к обеду. «Новое дело будет ждать». Она знала, что это «новое дело» может стать их последним.

В обед прибыл Данил. Его лицо было бледным, но решительным. Когда они четверо собрались в кабинете, напряжение было почти невыносимым. Снежана посмотрела на него, и в её взгляде не было ни страха, ни усталости, ни сожаления. Только жестокость и стальная воля.

- Я взялась за новое дело. - Снежана заговорила первой, смотря прямо на Пашу и Акса. - За Рея. За всех, кто в этом городе ходил под тенью архива.

Паша вспылил, его лицо побагровело.
- Опять в одиночку?! Ты хоть понимаешь, куда ты лезешь, Снеж?! Ты скрывала от нас информацию, ты подставила всех! Это самоубийство!

Акс, хоть и был недоволен, лишь покачал головой, его взгляд был полон разочарования. Он видел в ней силу, но и безрассудство.

И только Данил ничего не сказал. Он подошел к Снежане и встал рядом с ней, чуть дальше,наблюдая за всеми с далека. Его присутствие было безмолвной клятвой. В его глазах отражалась та же уверенность что и в её. Он понимал, насколько это опасно, насколько безумно. Но он был готов идти за ней до конца.

- Это не самоубийство, Паша, - голос Снежаны был жестким. - Это война. И если мы не пойдем на неё, они придут за нами.

- Ты с ума сошла, Снежана! Ты знаешь, что такое Рей?! Ты говоришь, что несёшь ответственность за всё, но при этом играешь с огнём, как со спичками! Ты пыталась вывести Рея на чистую воду, рискуя всеми нами, а теперь опять лезешь в самую пасть змее! Ты понимаешь, чем это грозит?!

Он шагнул к ней, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

- Ты хочешь, чтобы нас всех перебили? Чтобы нас нашли и убили в лучших традициях? Ты думаешь, мы - неуязвимые герои? Нет, Снежана! Мы - живые люди! И я не хочу отправляться вслед за Михалычем и твоим отцом!

В этот момент Даня, который до этого стоял молча, как скала, резко шагнул вперед. Его движения были отточенными, хищными, словно он был готов в любой момент защищать Снежану, как добычу.

- Заткнись, Паша, - его голос был тихим, но в нем звучала сталь. - Ты не понимаешь. Ни ты, ни Акс. Вы видите только часть картины. А Снежана... она видит всю.

Он посмотрел на Пашу, и в его глазах, обычно холодных, сейчас горел огонь.

- Ты думаешь, она нашла это дело в куче старой макулатуры? - Даня кивнул в сторону Снежаны, но взгляда от Паши не отвел. - Снежана умнее всех нас вместе взятых. Если она вытащила это сейчас, значит, время пришло. Это не случайность, это шахматная партия, которую она начала задолго до того, как ты проснулся сегодня утром. И если ты еще раз посмеешь закричать на неё, ты вылетишь отсюда быстрее, чем Рей узнает наше местоположение.

Паша тяжело дышал, но больше не произнес ни слова. Он увидел в Дане то, что раньше скрывалось за маской обычного парня - тень его отца, готовность убивать за «своё».

Даня достал телефон и, не глядя на экран, быстро набрал сообщение.

«Влад и Кира. Будьте наготове. Из дома ни ногой. Ждать команды Старшины. Охота началась».

Влада и Киры еще не было в участке, но Даня знал: они - их тыл, их скрытые клинки. Теперь всё зависело от Снежаны. Даня добровольно, без тени сомнения, отдавал ей всю власть. Он, который должен был быть вожаком, наследником империи, теперь был лишь её преданным щитом. Он был пленим ей - её умом, её жестокостью, её переменой.Он давал ей право первого шага. Он был готов поправить её, если она оступится, но никогда не забрать её путь. Это была её война, и он признавал её главенство.

Пока Снежана продолжала разбирать файлы, Даня отошел к стене и просто наблюдал. Он смотрел на неё так, как никогда ни на кого не смотрел. Он изучал каждое движение её пальцев, каждый наклон головы, холодный блеск её глаз.
Она была для него важнее самой жизни. Она была главнее любого приказа Димы или Рея. В этот момент он понял, что не позволит ни одному уроду в этом городе - будь то Громов, Паша или сам Рей - даже на секунду усомниться в ней. Тот, кто решит перебить её или просто косо посмотреть, подпишет себе смертный приговор еще до того, как успеет моргнуть.
Снежана чувствовала этот взгляд. Она знала, что за её спиной стоит человек, готовый сжечь мир ради её безопасности. И это придавало её жестокости законченную форму.

Снежана стояла в центре кабинета, и её силуэт, подсвеченный холодным неоном города, казался вылитым из стали. Она больше не была той хрупкой девушкой, которая искала ответы в старых папках. Она изменилась. Её стойка - жесткая, уверенная, её голос - грубый, лишенный прежних интонаций сомнения. Она стала точной копией Данила. Тот же ледяной прищур, та же пугающая готовность идти до конца.

Она обвела взглядом присутствующих.

- Слушайте меня внимательно, - отрезала Снежана, и в её тоне прозвучала жестокость, которой раньше боялись даже её враги. - С этой секунды мы - не отдел. Мы - не полиция. Мы - одна семья. У нас новые имена, новые силы и одна общая кровь, которая прольется, если мы не станем единым механизмом. Мы должны знать каждый вдох друг друга. Работать сообща. Больше никаких секретов внутри этой комнаты.

Она подошла к столу и ударила по нему ладонью, указывая на кипу документов.

- Громову скажем, что зарылись в архивы. Пусть думает, что мы возимся с пылью и старыми пометками. На самом деле - всю добытую информацию немедленно передаем Владу. Он наш мозг в тени. Мы будем искать старые следы Рея, его поставки, его личные подписи. Мы должны узнать о нем всё, чтобы, когда придет время, ударить один раз - и наповал.

- Мы покажем этому городу, что враги могут стать братьями, если у них есть общая цель. Где-то там, в этих проклятых туннелях и на заброшенных заводах, они похоронили наших близких. Наших знакомых. Наше детство. Теперь пришло наше время хоронить их. И я обещаю вам: их могилы будут глубокими.

Её взгляд встретился со взглядом Данила. В нем больше не было страха или усталости. Только холодное пламя мести. Она была готова встать на его сторону - в полную тьму. Если нужно убивать, чтобы город начал дышать - она будет убивать. Если нужно стать монстром, чтобы защитить будущих детей от «Колыбели» - она станет им без сожалений.

- Я не боюсь крови, - чеканила она, и Данил видел в ней отражение самого себя. - Я не боюсь боли. Я боюсь только одного: не выполнить работу и остаться одной. Запомните: мы - цепь. Если хотя бы один из нас не выйдет живым из этой схватки, наш мир рухнет. Мы не имеем права на ошибку.

Жестокость в её словах не была безумием. Это была высшая форма справедливости. Снежана понимала, что только так можно вытравить заразу Рея. Отомстить за отца, за мать, которая потеряла рассудок, за то детство, которое у неё украли, заменив мандарины запахом пороха и яда.

- Мы вернем этому городу воздух, - продолжала она, и её лицо было суровым, как у карателя. - Мы уберем с лица земли всю эту тварь, чтобы у других была нормальная жизнь. Чтобы у детей было детство, а не «время сна». Я сильнее своего отца, потому что он верил в закон, а я верю в нас. И я не остановлюсь, пока Рей не захлебнется собственной кровью. Но теперь я хочу узнать всю правду прошлого - Снежана посмотрела на парня - Если знаешь,что то и готов рассказать всё на перекор тайне семей, то я тебя слушаю. Сразу говорю,я не заставляю. не хочешь - не хочешь,я забуду об этом и всё.

Данил смотрел на неё, и в его глазах бушевал настоящий шторм. Снежана видела, как он буквально разрывается на части. Каждая жилка на его шее была натянута, как струна, готовая лопнуть. В нем шла страшная, первобытная война: преданность крови, отцу и темным законам боролась с неистовым, болезненным желанием спасти женщину, ставшую для него всем миром.Он понимал: если он сейчас заговорит, пути назад не будет. Он предаст свой род. Он предаст систему, которая его вырастила. Но если он промолчит - Рей сотрет её в порошок.

- Ты не понимаешь, с кем ты тягаешься, - наконец выдавил Данил. Его голос был хриплым, надломленным. - Твой отец... он был легендой этого участка. Лучшим из лучших. Он был единственным, кто брался за людей Рея и уничтожал их на месте, не оставляя шанса на «убаюкивание». Он был для них кошмаром.

Данил сделал шаг к ней.

- Рей боится тебя, Снежана. Боится до дрожи. Он видит в тебе не просто дочь своего врага. Он видит в тебе улучшенную копию твоего отца. Ту, кто не просто сажает преступников, а ту, кто способна вырвать «Меридиан» с корнем. Ты - его самый страшный просчет. Он думал, что сломал тебя в 2009-м , а вырастил свою смерть
- Он может быть кем угодно. Сегодня он - твой сосед, завтра - твой генерал. Он смотрит на тебя из каждого объектива, он дышит тебе в спину в пустом коридоре.

Снежана смотрела в глаза Данила и видела там отражение этой пустоты. Она вспомнила архивные записи, которые читала втайне: «Объект С.С.Р. - Неуловим. Неотвратим».

- Ты знал его историю, - прошептала Снежана, и боль в её голосе была острее ножа. - Ты знал, кто убил моё детство, кто поставил мне эту метку, и ты молчал. Ты смотрел, как я карабкаюсь к вершине, зная, что там меня ждет палач.

Данил опустил голову.

- Я хотел, чтобы ты была в безопасности, - его голос сорвался. - Я думал, если ты не будешь знать, он тебя не тронет. Но ты... ты оказалась слишком сильной. Ты сама пошла на него. И теперь я готов предать всё - отца, имя, честь, - лишь бы ты осталась жива. Я расскажу тебе каждую деталь, каждую частичку его истории, которую узнал.

В кабинете управления повисла ледяная, мертвая тишина. Синее свечение мониторов ложилось на бледное лицо Снежаны, превращая её в мраморное изваяние. На её хрупких, казалось бы, плечах сейчас держалась вся правда этого города - города, пропитанного кровью и ложью.

Паша и Акс смотрели на неё с немым восхищением и страхом. В этом суровом, мужском мире она была аномалией. Женщина, которая в одиночку вытащила дело Кербера, которая заложила самого опасного психопата города,планировала спасение из терракта и поднялась до высшего звания, которого не достигала ни одна сотрудница за всю историю этого проклятого участка. Она сама проложила себе путь через кости врагов, сама вычистила улицы. Но сейчас... сейчас она стояла перед самой страшной бездной в своей жизни.

- Твой отец был лучшим, Снеж, - голос Данила был хриплым, как скрежет металла по стеклу. - Он был единственным кошмаром для Рея. Он брался за его людей и укладывал их на месте. Он был слишком чист для этого грязного города, и в этом была его погибель.

- Мой отец, Дима, и Сэм Стивенсон Рей... они объединились только ради одного. Чтобы уничтожить твоего отца. Они оба тряслись от страха, что он докопается до «Нулевой точки» и уложит их обоих в одну могилу. Авария в 2009-м... это была их общая работа. Совместная зачистка.

Снежана почувствовала, как под ключицей запульсировал шрам. Боль была такой острой, словно её снова резали скальпелем.

- Но самое страшное не это.. - Даня смотрел ей прямиком в глаза - Тебя тут быть не должно было, Снежана. По плану «Меридиана» весь твой род должен был быть стерт. Мой отец поручил это мне. Это я должен был расправиться с тобой. Я должен был стать наследником этого ада, создать новые группировки, заложить город под ноги и показать миру, кто здесь настоящий хозяин.

Эти слова ударили Снежану в самое сердце. Она смотрела на человека, которого любила, и видела в нем своего убийцу.

- Почему? - выдохнула она, и этот вопрос прозвучал как смертный приговор. - Почему тогда ты этого не сделал?

- Выйдите, - глухо бросил он, не глядя на ребят. - Мне нужно поговорить с ней. Наедине. Без лишних глаз.

Паша хотел было возразить, но Акс, почувствовав небывалое напряжение, схватил друга за плечо и кивнул в сторону двери. Когда тяжелая створка кабинета захлопнулась, Снежана осталась один на один со своим кошмаром.

- Ты хочешь знать, почему я не убил тебя? - начал он, и каждое слово падало, как гильза на бетон. - Мне было тринадцать. Я был уже зверем, Снеж. Отец и Рей только что добили твоего отца, потому что боялись его. Боялись, что он уложит их всех одним махом. Я должен был завершить «грязную работу» и убрать тебя. Но когда я увидел тебя в той больнице... маленькую, сломанную, с этим свежим шрамом... я впервые почувствовал не ярость, а тошноту. Да я тогда уже убивал,ломал,но пообещал сам себе,что в твою сторону пистолет никогда не направлю.

Он подошел ближе, его тень накрыла её, и Снежана невольно вжалась в стол.

- Я отговаривался тем,что буду ждать нужного момента. Но когда мне исполнилось двадцать шесть, я случайно увидел тебя в новостях. Ты стояла на месте преступления, гордая, сильная, сама добившаяся всего в этом проклятом городе. Ты поднялась выше всех нас. И тогда я сломался. Я понял, что не просто привязался к тебе - ты стала моим единственным смыслом в этом мире гнилых теней.
- Моя главная ошибка была в том, что я встретил тебя на улице. Тот случайный день, когда мы столкнулись, и ты втянула меня в то дело... Я должен был уйти. Должен был исчезнуть. Но я стал ближе. И чем ближе я становился, тем яснее понимал: я никогда не выполню долг перед отцом. Я никогда не стану «лучше» них, потому что я привязался к тебе так, что это стало моей смертельной болезнью.

- Ты играл со мной! - закричала Снежана, толкая его в грудь. - Ты привязался как к чему?! Как к игрушке? Как к жертве, которую жалко добить?!

- Нет! - Данил перехватил её руки, его голос сорвался на крик, полный боли. - Я боялся отпустить тебя! Боялся пускать тебя на эти дела одну, потому что знал: Рей видит тебя! Он знает, что ты сильнее своего отца! Ты - единственная, кто вытаскивает всё сама, без гнилых костылей «Меридиана»! Я боялся, что если я отойду хоть на шаг, тебя «убаюкают» по-настоящему!

- Так убей меня сейчас! - Снежана рыдала, пытаясь вырваться. - Закончи этот проклятый контракт! Ты ведь его копия! Посмотри на себя - ты смотришь на меня глазами убийцы!

Данил не выдержал. В порыве этой невыносимой боли, криков и отчаяния, он резко притянул её к себе и впился в её губы поцелуем. Это не был нежный поцелуй влюбленных это был жест утопающего, отчаянная попытка заглушить правду, печать их общего преступления.Он целовал её так, словно хотел выпить всю её боль, словно этим поцелуем мог стереть 2009 год, Диму, Рея и этот шрам у неё под ключицей. В этом жесте было всё: его страх потерять её, его ненависть к самому себе и его окончательное предательство отца.

Снежана сначала замерла, её тело было напряжено, как натянутая струна, но через секунду она обмякла, вцепившись в его куртку. Это была их общая погибель. Она понимала, что целует врага, сына мафиози, человека, который должен был её уничтожить. Но в этой боли они были одним целым.

Данил отстранился.

- Я не смогу тебя убить, Снеж, - прошептал он. - Я уже проиграл эту войну. Я стал ближе, чем смерть. И теперь, если Рей придет за тобой, ему придется сначала пройти через мой труп. Я предал их всех ради тебя.

Снежана смотрела на него, чувствуя, как на её хрупких плечах окончательно рушится мир закона и порядка. Она была одна. С ним. Против Рея. Против Димы. Против всего мира, который хотел, чтобы они были врагами.

- Значит, мы оба преступники, - прошептала она, касаясь его лица. - Значит, клятва роду действительно сгорела.

- Но запомни одну вещь. Если «Меридиан» или Рей заберут тебя... если они посмеют коснуться тебя хоть пальцем - я сожгу этот город к чертям собачьим. Мне плевать на закон, мне плевать на «Колыбель». Они будут играть со мной до моего последнего вздоха, и этот вздох станет их концом.

Снежана медленно отстранилась от Дани, чувствуя, как тепло его рук всё еще согревает её плечи. Всхлипы утихли, оставив после себя лишь звенящую пустоту и ледяную решимость. Она посмотрела на свои дрожащие ладони, а затем подняла взгляд на парня. В его глазах она видела ту самую опору, о которой он говорил. Он не был просто союзником - он стал её единственной связью с реальностью в этом мире лжи.

Акс и Паша,наконец зашли в кабинет. Между четырьмя людьми повисло тяжелое молчание. Все понимали: точка невозврата пройдена. Теперь они не просто друзья или коллеги, они - заговорщики.

- Хватит сантиментов, - голос Акса прозвучал сухо, но в нем не было злобы, только дисциплина. - Если Рей действительно начал охоту, у нас нет времени даже на то, чтобы осознать всё услышанное. Снежана, ты как?

Девушка глубоко вздохнула, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. Лицо её снова стало «каменным», взгляд - острым, как бритва.
- Я в порядке. Теперь да. Даня открыл мне глаза, а вы... вы поможете мне не закрыть их снова.

Паша подошел ближе, нервно потирая переносицу.
- Нам нужно место. Здесь оставаться опасно, наши дома наверняка прослушиваются или под наблюдением. Рей повсюду, как сказал Даня. Нам нужно собрать всех. Влада, Киру... Нам нужны мозги и лаборатория.

Даня кивнул, его рука всё еще инстинктивно тянулась к Снежане, готовая поддержать её в любой момент.
- Завтра утром, ровно в шесть, встречаемся в ангаре Влада. Там старое оборудование, там можно заглушить сигнал. Влад - гений в железе, он подготовит нам «чистую зону».

- Почему именно там? - спросила Снежана, пытаясь включить режим холодного расчета.

- Потому что это единственное место, которое официально числится как склад металлолома, - ответил Соколов - Рей следит за активами, но Влад умеет путать следы. Завтра мы выложим все карты.

Снежана посмотрела на парней. Четыре судьбы, переплетенные кровью отцов и ошибками прошлого.
- Завтра мы не просто обсудим план, - твердо сказала она. - Завтра мы объявим войну призраку. Даня, ты уверен, что твои люди не сдадут нас?

Даня посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде была вся та «зависимость», о которой они только что говорили.
- Я уверен в себе и в тебе, Льдинка. Остальное - риск, на который мы обязаны пойти. Мой отец думал, что я наследник его грехов. Он ошибался. Я наследник твоей безопасности.

После того, что произошло в кабинете, воздух словно очистился. Тяжелая пелена страха, боли и жестокости, казалось, смылась морским приливом, оставив после себя лишь настоящих людей, а не пешек, дергаемых за ниточки. Перед главными игроками, перед лицом правды, они стали собой.Среди ужаса, который окутывал их, мерцал лишь один огонек надежды. Надежда не на спасение себя, а на спасение того, кто теперь бился в одном ритме с её собственным сердцем. За спиной Снежаны стоял настоящий мужчина. Данил. Человек, который был готов убить всех, лишь бы видеть её рядом. Неважно, кем она ему приходится: врагом, незнакомцем, женой или коллегой. Она стала его собственностью. Его миром.
Его путь теперь зависел от её выбора. Он не имел права добиваться, не имел права указывать. Если она скажет исчезнуть - он исчезнет, растворится в тени, но будет оберегать её издалека. Если она скажет быть рядом - он бросит всё, оставит позади свой грешный путь, лишь бы быть в её тени, в её свете.
Он смотрел на неё, на то, как она, казалось, стала частью самой себя, той, кем она была предназначена быть. В её глазах, еще недавно полных боли, теперь горел огонь решимости. В её голосе, ставшем грубым и твердым, звучала сила.

«Я не дам никому тебя обидеть» - думал он, чувствуя, как его сердце стучит в унисон с её.

Она сделала свой выбор. Она выбрала путь борьбы. Путь мести. Путь, где прошлое должно быть погребено, а будущее - выковано заново. И он, Данил, был готов пройти этот путь рядом с ней, даже если им придется идти через ад.

Её жестокость, её решимость, её новое лицо - всё это было частью неё, частью той, кто выжил и стал сильнее. И он, её верный щит, её тень, будет идти за ней, защищая от каждого удара, от каждой пули, от каждого взгляда, который мог бы причинить ей боль.Она была его вселенной. И он был готов сжечь эту вселенную дотла, лишь бы в ней не было места для зла, которое когда-то поглотило их обоих. Его верой стала её сила. Его жизнью - её существование. И они оба знали: путь будет долгим, кровавым, но они пройдут его вместе. Потому что теперь они были одной семьей. Семьей, рожденной из пепла.

День, полный огня и откровений, клонился к закату. Оставив позади стены, что стали свидетелями рождения новой силы, они разошлись. Прощания были короткими, но наполненными смыслом. Завтра - новый рассвет, новая игра со смертью. И игра эта начнётся на знакомых руинах промзон, где история, казалось, готовилась повторить свой кровавый цикл.
Утро завтрашнего дня обещало быть тихим, незаметным. Даня заберёт Киру и Влада. Снежана - Акселя и Пашу. Два автомобиля, два эскадрона. Тише воды, ниже травы. Но если понадобится, личный водитель всегда готов. Для неё. Всегда.

Они разошлись. Но когда город окутала вечерняя прохлада, Снежана осталась на улице. Один на один с Даней. Этот участок, пропитанный их борьбой, их страхом и новой надеждой, словно просил продолжить начатое.Она подошла к нему. В этот момент ей хотелось просто показать, что он нужен. Не как сообщник, не как телохранитель, а как часть её. Она обняла его. Так же, как в тот первый раз, когда их пути пересеклись, как при том ударе пульса, что заставил их сердца биться в унисон.

Подняв голову, она встретилась с его взглядом. Голубые глаза, полные столько боли и любви, смотрели прямо в её.

- Как же твои голубые глаза прекрасны, - прошептал Даня, его голос дрогнул. - Они такие...

Эти слова, сказанные так искренне, так неожиданно, смутили Снежану. Она почувствовала, как краска заливает её щеки. Впервые за долгие дни она позволила себе эту слабость, эту искренность. Улыбка сама собой появилась на её лице - та самая, что мелькнула мельком в их первый, такой далекий вечер, и которая теперь, казалось, осветила всё вокруг.
Она подняла голову, желая уйти, раствориться в ночи, пока не поддалась эмоциям. Но её губы, словно подчиняясь неведомой силе, коснулись его щеки. Короткий, нежный поцелуй. Улыбка снова осветила её лицо - искренняя, как в тот первый раз. И, повернувшись, она растворилась в тени парковки, оставив Даню одного.

Даня смотрел ей вслед, и счастье, которое он испытал, увидев её улыбку, живую, настоящую улыбку, было таким сильным, что он едва сдерживался, чтобы не кричать от восторга. Она жива. Она настоящая.
Но время нежности прошло. Завтра начинался ад. А сейчас пора было ехать домой. Он нащупал в кармане ключи от машины, направился к своему «бесшумному» авто и выехал в темноту города, увозя с собой образ её улыбки и знание того, что завтра им предстоит пройти через огонь. Но они пройдут его. Вместе.