Кровавый договор

Туманное утро в городе начиналось неспешно. Солнце, пробиваясь сквозь серые облака, окрашивало влажный воздух мягким, рассеянным светом. Для Снежаны утро началось как обычно - спокойно. Вчерашний и позавчерашний дни были тяжелыми, но она старалась не зацикливаться на прошлом. Воспоминания о той коробке из архива, о её содержимом и о том, как это может повлиять на дальнейшее, всё ещё крутились где-то на периферии сознания, но сейчас ей нужно было просто начать новый день.Она встала раньше будильника, как обычно. Достаточно времени, чтобы успеть сделать всё по плану. Горячий душ взбодрил, смывая остатки ночного беспокойства. Вода приятно обжигала кожу, но не настолько, чтобы напомнить об ожогах. Наоборот, она смывала усталость. Включив кондиционер в комнате, Снежана установила комфортную температуру, предвкушая, как прохладный воздух наполнит помещение.
Ночь прошла беспокойно. Снежана почти не спала, ворочаясь в постели. Словно сквозь плотный туман, прорывались отрывки кошмарных снов - обрывки фраз, ужасающие образы, какие-то обрывки диалогов, которые она не могла разобрать. «Не очень, словно вообще не спала... крутилась, вертелась... плохие ужастики, сны...» - эти слова, будто чужие субтитры, всплывали в её памяти, описывая её бессонную ночь.

После душа она сделала себе завтрак - что-то лёгкое и быстрое. Затем, усевшись в кресле, взяла телефон. Лента Инстаграма, как обычно, пестрела чужими жизнями - яркими, успешными, беззаботными. Немного зависти промелькнуло, но Снежана тут же одёрнула себя. «Не надо унывать, надо собираться», - проговорила она про себя.Быстро одевшись, она проверила, всё ли взяла. Ключи от машины машины, рация, табельное оружие... всё на месте. Она вышла из квартиры, направляясь к своей машине.

В участке царила обычная утренняя суета. Все знали свои места, свою роль. Теперь каждое утро начиналось с брифинга о начале нового дела, о распределении позиций на неделю. Это должно было помочь им держаться в курсе событий.

Снежана встретила Пашу у стойки. Они быстро перебросились парой слов.
- Доброе утро, Снежа... Старший сержант, - поправился он, заметив её взгляд. - Всё по плану?
- Как всегда, Паш. Ты взял всё необходимое?

Он кивнул, показав на сумку. Вместе они взяли ключи от машины и направились к своей патрульной машине. День обещал быть таким же, как и предыдущие - ни слишком холодным, ни слишком жарким, средне-обычным.

Утро, начавшееся с обыденности, не предвещало шторма, но он пришел, тихий и неотвратимый. Снежана и Паша сидели в патрульной машине, заняв свою позицию в центре города, у парка. Воздух между ними был наэлектризован, тяжелый, как предгрозовое небо. Все началось с пустяка, с разницы во мнениях о вчерашнем деле Михалыча.

- Ну чего ты так за этот старый хлам цепляешься, Снеж? - Паша вздохнул, его обычно веселый тон был раздраженным. - Мы потратили полдня на какой-то бред.
- Это не хлам, Паша, - отрезала Снежана, её голос был низким и резким. - И ты видел тот лист. Своими глазами.
- Ну и что? Мало ли кто что там написал. Он же... чудак.
- Он не чудак, - Снежана резко повернулась к нему. - Он был штабным писарем, Паша. И он не мог просто так...
- Да что ты знаешь о нем? - повысил голос Паша. - Я таких как он видел сотни. С ума сошел от одиночества, вот и всё. А ты... ты вцепилась в это, как будто это дело века!

Его слова ударили сильнее, чем он, вероятно, предполагал. Снежана почувствовала, как её лицо каменеет. Ей хотелось кричать, объяснить, что она знает больше, что она была в архиве, что это всё не просто так. Но она не могла. Не могла выдать своих секретов. И эта неспособность поделиться истиной была самым горьким во всем этом.

- Не твое дело, - холодно бросила она, отворачиваясь к окну. - Просто делай свою работу.

Паша отшатнулся, словно она дала ему пощечину. Он отвернулся к своему окну. Атмосфера в машине стала ледяной. Между ними пролегла невидимая, но осязаемая стена. Они сидели в полной тишине, не обмениваясь взглядами, каждый погруженный в свои мысли, в свою обиду. Городская суета за окном казалась далекой и нереальной.

Девушка наблюдала за людьми, отмечая новые лица, как будто ничего не произошло.
- Знаешь их? - тихо спросила она, кивнув на двух мужчин, которые подозрительно долго стояли у входа в парк, словно кого-то высматривая. Вопрос был задан ровным тоном, чисто профессионально.
- Нет, - Паша ответил также отчужденно, не поворачивая головы. - Первый раз их вижу. Странно, что нас не предупредили о новых приезжих.

Они решили пока не углубляться в эти мысли. Просто наблюдали. Время шло. День казался совсем неинтересным, когда вдруг рация на плече Снежаны зашипела. Это был спасительный звонок, прерывающий их мучительное молчание.

- Семь-четыре, внимание, - голос дежурного на этот раз звучал напряженно, без привычной будничной усталости. - Вызов на адрес Михалыча. Кажется, опять что-то случилось.

Снежана и Паша переглянулись. Михалыч - местный старик, известный своей эксцентричностью и любовью к старым историям. Но «что-то случилось» могло означать что угодно.

Они быстро доехали до места. Возле скромного дома Михалыча уже стояли скорые, несколько полицейских машин и другие отряды. Атмосфера была напряженной. Снежана, как старший по званию, быстро подошла к одному из мужчин, заполнявших протокол.

- Что произошло? - спросила она.

Мужчина, не отрываясь от бумаг, ответил:
- Соседи говорят, ночь была неспокойной. Слышали странные шумы, крики, разговоры неизвестных людей. Грохот. Видели, как кто-то выходил из дома, но думали, что это родственники Михалыча.

- Родственники? - перебила Снежана, её взгляд стал острым. - У него нет родственников. Он сам всегда говорил, что он последний в своем роду.

Мужчина на мгновение замер, потом перелистнул страницу.
- Ну, так соседи сказали. Видимо, что-то в виде преступления произошло. По крайней мере, это всё, что мы пока знаем.

- Хорошо, - Снежана кивнула. - Мы сами осмотрим.

Ей дали указание пройти внутрь, как старшему. Вместе с Пашей они вошли в дом. Картина внутри была ужасающей: мебель перевернута, всё разбито, двери нараспашку. Словно настоящий ураган пронесся по дому.Они начали осмотр. Вскоре обнаружили дверь в подвал. Как только они подошли, в нос ударил сильный, неприятный запах - смесь химикатов и чего-то затхлого, отвратительного.

- Похоже, тут что-то серьезное. - прошептал Паша.
- Спускаемся, - Снежана включила фонарик на телефоне. - И чтобы никто больше сюда не входил, пока мы не закончим. Это зона расследования.

Скрипучая, старая лестница вела вниз, в темноту. Каждый шаг сопровождался тревожным скрипом. Внизу было темно и сыро. Когда луч фонаря осветил помещение, они увидели хаос: стеллажи, заставленные склянками и банками, порванные бумаги, разбитые предметы.
И тут, недалеко от рабочего стола, освещенного тусклым светом лампы, они заметили его. Тело. Лежащее на полу, среди разбросанных бумаг и странных, непонятных документов.

- Михалыч... - выдохнул Паша.

Старик выглядел ужасно. Бледный, с синюшным оттенком кожи, глаза были широко раскрыты, смотрят в никуда. Это была пугающая картина. Вокруг лужи каких-то химикатов, разбросаны предметы, похожие на холодное оружие.

- Не случайность - тихо сказала Снежана, её взгляд стал сосредоточенным. - Он что-то прятал. Коробку. И, возможно, сам понимал, что за ним следят. Поэтому оставил её кому-то - тому, у кого есть защита, кто может помочь.

Вокруг они заметили старые карты, ключи, какие-то документы. Всё это было явно старинным, но имело какое-то отношение к Михалычу. Возможно, эти вещи могли бы дать им подсказку, но трогать их было нельзя.

- Паш, звони экспертам, - распорядилась Снежана. - Пусть начинают здесь всё изучать.

Через несколько минут прибыли эксперты. Они начали методично осматривать каждый сантиметр подвала. Пока они работали, Снежана и Паша продолжили осматриваться. Подвал оказался на удивление большим, полным старых вещей - газет, документов, видимо, воспоминаний о прошлой жизни Михалыча.

Вдруг один из экспертов подошел к Снежане.
- Старший сержант, мы нашли кое-что. У потерпевшего, где-то под одеждой, был обнаружен странный чип.

Он достал маленький зип-пакетик, в котором лежал блестящий микрочип.
- Возможно, за ним велась слежка, - предположил эксперт. - Может, он был каким-то иноагентом...

Снежана замерла. Слова эксперта заставили пазл сложиться в её голове. «Он был не просто сумасшедшим. Его считали сумасшедшим, но он хранил что-то важное... что-то, что ему удалось спасти». Он знал, что его могут устранить, и, возможно, спрятал коробку не зря.

- Спасибо, - сказала она, принимая чип. - Мы продолжим расследование.

Они быстро собрались, Снежана велела Паше составить краткий протокол, обойдя некоторые детали стороной - ту же коробку, тот чип. Это было слишком важно, чтобы сразу выносить на общий уровень.

Снежана и Паша сели в патрульную машину. Им предстоял отчет перед Громовым. Приехав в участок, она, как старшая, сухо доложила о произошедшем: обнаружен труп Михалыча, предположительно, в результате преступления. Она упомянула о странной ситуации, но намеренно опустила детали про чип и коробку. Паша, видя её настрой, молчал, понимая, что она сама решит, когда и что рассказать.

Прошло не более двадцати минут, как Громов их отпустил. Снежана вернулась в свой кабинет. Она достала чип из кармана, положила его в небольшой сейф, который открывался только её личным ключом. Только так она могла быть уверена, что эта находка останется в безопасности.

И тут снова зашипела рация.
- Семь-четыре, срочный вызов. Криминальное происшествие на окраине города. Двое пострадавших. Один без сознания, второй в сознании.

«Опять...», - подумала Снежана.

Второе дело за этот бесконечный день началось не с сирены, а с тяжелого предчувствия, которое колючим инеем осело в легких Снежаны. Город за окном патрульной машины постепенно терял свои уютные черты, превращаясь в лабиринт из бетонных коробок, ржавых ангаров и мертвых пустырей. Окраина встретила их запахом гари и липким туманом, который, казалось, выползал прямо из трещин в асфальте.
Дорога заняла сорок минут - сорок минут гнетущей тишины, прерываемой лишь треском рации. Когда они наконец приехали, перед ними развернулась картина, достойная мрачного нуара. Это был тупик у подножия гигантского старого завода, чьи цеха возвышались над землей, как скелеты вымерших титанов.
Сине-красные блики полицейских мигалок бешено метались по облупленным стенам. В центре этого светового безумия стояла группа Акселя. Сами оперативники выглядели бледными, почти призрачными в этом рваном свете.Снежана вышла из машины. Воздух здесь был другим - он горчил. В нем застыл странный металлический привкус, от которого перехватывало горло.
Аксель стоял у входа в полуразрушенное административное здание. Его обычно безупречный вид был подпорчен - галстук ослаблен, взгляд метался от одного окна к другому.

- Это какой-то бред, Снеж, - вместо приветствия бросил он, когда она подошла. - Город на грани кипиша, а нас кидают сюда, в эту дыру, как мясо в мясорубку.

- Что здесь произошло? - Снежана старалась, чтобы её голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. Она чувствовала: за ними наблюдают тысячи невидимых глаз из пустых оконных проемов.

- Попытка убийства. Грязная и нелепая, - Аксель указал внутрь здания. - Местный заметил силуэт, вызвал нас. Один из пострадавших - парень, лет двадцать пять, без сознания. В него распылили какую-то дрянь из баллончика. Наши медики говорят - яд. Процент смертельный, шансов почти нет. Второй в шоке, с ним работают психологи, но он несет околесицу о «человеке без лица».

Снежана слушала, и её охватило предчувствие.
- Яд? В нашем городе? Откуда? Мы ведь избавились от Кербера...

- Да, Кербера вы убрали, - кивнул Аксель, - но, возможно, это было только начало. Главный поставщик, тот, кто держит контрабанду, ещё на свободе.

В этот момент Снежана поняла. Она прекрасно помнила дело Рейна, все эти происшествия, и знала, что её предположения не беспочвенны. Она не стала говорить об этом Акселю.

- Почему наша группа здесь, если ваше отделение уже занимается этим делом? - спросила она.

И тут её осенило.
- Нас специально заваливают делами? Все группы раскиданы, дела распределены так, чтобы никто не простаивал. Возможно, чтобы мы не успевали соединить точки. Чтобы никто не добрался до правды.

Это была очередная попытка убийства, очередной «мертвый» человек, очередная статистика. Кто-то массово убирал людей, чтобы занять их внимание разборками, пока настоящий преступник действовал.

Снежана смотрела на то, как медики в скафандрах биозащиты выносят носилки. И вдруг её пронзила пугающая в своей ясности мысль.

- Нас забивают делами, Аксель, - прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим. - Посмотри вокруг. Твое подразделение здесь, мое здесь. В управлении не хватает групп. Они раскидывают нас по самым дальним углам, заставляют рыться в статистике и трупах, чтобы мы просто... не успели посмотреть наверх.

Она понимала: это не просто убийство. Это дымовая завеса. Массовая зачистка города от тех, кто слишком много знал, и одновременная «занятость» тех, кто мог бы это расследовать.

Снежана начала медленно обводить взглядом окрестности. Она не поднимала головы высоко, делая вид, что изучает следы на земле, но сердце уже знало, что искать.

И вот она увидела его.

На самом краю крыши заброшенного завода, на фоне серого, выцветающего неба, неподвижно стоял черный силуэт. Он не прятался. Он просто был там - непостижимый, холодный, как сама смерть. Он смотрел вниз, прямо на этот муравейник из полицейских и врачей.

Снежана резко вскинула голову. На мгновение их взгляды - физически невозможный контакт на таком расстоянии - пересеклись. Воздух в её легких превратился в свинец.

- Аксель, - её голос сорвался, - что это за завод? Туда можно зайти?

- Забудь, - Аксель даже не посмотрел наверх. - Он мертв уже десять лет. Все входы зацементированы, на окнах решетки, двери заварены арматурой. Туда даже крыса не пролезет. Это бетонная могила. А кстати..

«Тогда как он там оказался?» - закричало всё внутри Снежаны. «Он что, действительно проходит сквозь стены? Или у него есть ключи от всего города,от этого завода, от моей квартиры, от моей жизни?»

Пока эксперты суетились вокруг пострадавших, Аксель отвел Снежану в сторону, за густую тень полицейского фургона. Его голос стал тихим, почти неразличимым за шумом работающих генераторов.

- Снеж, я не договорил... - он оглянулся на свою группу. - Тот парень, который в сознании... он не просто кричал про «человека без лица». Перед тем как приехали психологи, он схватил меня за руку и прошептал: «Он искал коробку. Он сказал, что время аренды вышло».

Снежана почувствовала, как сердце пропустило удар. Коробка. Время аренды. Те же слова, что она видела в документах Михалыча. Это была не просто серия убийств - это была инвентаризация прошлого.

- Ты кому-то еще об этом сказал? - быстро спросила она.
- Нет. Только тебе. Потому что я знаю, знаю как ловко ты скрываешь,что-то.Снеж, если ты во что-то влипла... - он сделал паузу, - вытягивай нас всех. Иначе нас похоронят по отдельности.

Снежана отошла от Акселя, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она случайно бросила взгляд на свои ботинки и замерла. На сером бетонном полу, прямо там, где она стояла минуту назад, лежал небольшой предмет.

Она присела, делая вид, что поправляет шнурок, и быстро подняла его. Это была старая латунная пуговица с гербом, который она уже видела сегодня - на пожелтевшем кителе в подвале Михалыча. Пуговица была теплой, словно её только что держали в руках.

Она подняла глаза на крышу завода. Пусто. Но осознание того, что «силуэт» был не на крыше, а стоял за её спиной, пока она говорила с Акселем, обдало её ледяным потом. Он не просто наблюдал издалека. Он был среди них. В этой толпе, в этой форме, в этом хаосе.

Они вышли обратно ко всем,девушка хотела уехать в эту секунду,но вот в кармане её куртки коротко вибрировал телефон. Дрожащими пальцами Снежана достала его.

Неизвестный номер. Черный квадрат вместо аватарки. Ни имени, ни истории вызовов.

«А девочка-то не глупая... - гласил текст. - Внимательность - это дар, Снежана. Ты отлично справляешься. Жаль, что в архивах не пишут, как выживать, когда охотник уже стоит за дверью твоего кабинета. Ты мне нравишься. Постарайся продержаться подольше».

Экран погас. Снежана снова посмотрела на крышу. Она была пуста. Силуэт испарился, словно его и не было, оставив после себя лишь горький запах яда и осознание полной незащищенности.

Она поняла: скрывать это - значит погибнуть. Чип в её сейфе, коробка Михалыча, это сообщение - всё это узлы одной петли, которая затягивается на их шеях.

- Паша, Аксель, слушайте меня, - Снежана обернулась к напарникам, и в её глазах больше не было тепла летнего утра. Там был стальной блеск решимости. - У нас больше нет «разных» дел. Есть одно. И если мы не начнем работать как единый организм прямо сейчас, завтра нас будут описывать в протоколах другие группы. Завтра у меня в кабинете,на начале поста,отправляем на наши точки других,а сами начинаем кое-что очень важное.

Она знала: этот кто-то наблюдает. Он слушает. И он уже выбрал следующую цель. Но теперь она была готова принять этот вызов.

- Аксель с нами? - удивился Паша

- Да. - махнула головой девушка - он отличный напарник и нам лишним не будет. Наши ребята его примут. А сейчас пора сдавать посты,ехать в участок и отдыхать. Акс,ты отдаёшь отчёт. Паша ты относишь протоколы в архив,Артём распределит их по базам.

- А ты?

- А я разберусь с кое-чем. Считайте я сегодня бесполезная,так что Паш,садись. - Снежана указала на машину - Едем в участок,Акс,удачи

- Спасибо - парень немного улыбнулся,но тут же продолжил заполнять протокол

Когда они наконец вернулись к патрульной машине Паша прервал эту наряженную тишину:
- Снеж, - позвал он, когда она взялась за ручку двери.
Она остановилась, не оборачиваясь.
- Я не дурак, - продолжал он тихо. - Я вижу, что ты дрожишь. И я вижу, что ты нашла что-то в том подвале и на этом заводе, о чем не написала в протоколе. Я не буду спрашивать, что это, если ты не хочешь говорить. Но... - он подошел ближе и положил руку ей на плечо, - не смей больше говорить, что это «не мое дело». Мы в одной лодке. И если она пойдет ко дну, я хочу знать, в какую сторону плыть.

Снежана медленно повернулась к нему.

- Прости за утро, Паш, - прошептала она. - Я просто... я очень боюсь, что если я скажу это вслух, это станет реальностью.
- Это уже реально, Снеж, - ответил он, сжимая её плечо. - Нам просто нужно решить, что с этим делать.

Они сели в машину. Снежана бросила последний взгляд в зеркало заднего вида на заброшенный завод. В свете мигалок ей на мгновение показалось, что одно из «забетонированных» окон на втором этаже было открыто. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы выпустить кого-то наружу.

В её голове снова прозвучал голос из сообщения: «Постарайся продержаться подольше».

Она завела мотор. Теперь она точно знала: тот, кто стоит за этим, играет с ними в кошки-мышки. И сейчас была их очередь делать ход. Чип в сейфе участка внезапно показался ей не просто уликой, а детонатором, который вот-вот сработает.

- Едем в участок, Паша, - сказала она, и её голос снова стал стальным.

Когда они поступили в здание закона,то быстро забыли друг о друге,разошлись по своим местам.

Снежана вытащила из сейфа тот самый чип, который отдали ей эксперты. Поднесла его к яркому свету настольной лампы, вооружившись лупой. На золотистом контакте, прямо поверх заводской маркировки, была вытравлена крошечная, почти невидимая человеческому глазу печать.Символ выглядел как древнее клеймо, нанесенное на современную технологию.Внезапно в памяти всплыла та самая фотография из архива Михалыча. На обороте пожелтевшего снимка 1976 года, в самом углу, стоял точно такой же знак, вдавленный в бумагу сухой печатью. Пятьдесят лет разницы, а клеймо одно и то же.

Единый Символ: «Весы Зеро на Сломанном Горизонте» - пронеслось у неё в голове. - «Они не просто следят. Они взвешивают наши жизни.Мне надо узнать о них всё..»

Пояснение: Это круг, внутри которого проходит горизонтальная линия - Горизонт. В самом центре линия резко ломается вверх, образуя острый, как лезвие, пик. Но под этим пиком, в нижней части круга, висит идеально ровный ноль («Зеро»), который служит тяжелым грузилом.
Смысл: Если кто-то (Пик) пытается подняться над толпой или узнать правду, тяжесть «Зеро» (организации) должна потянуть его вниз, в небытие, чтобы вернуть линию в ровное, спящее состояние.

Когда Снежана начнет искать этот символ в полицейской базе данных, она обнаружит, что поисковик выдает ошибку: «Доступ заблокирован. Уровень допуска: Администратор Системы. Код 0». Но она точно знает, что Громов не является Администратором такого уровня. Значит, в городе есть кто-то, кто стоит выше закона.

Снежана сидела в кабинете, и свет лампы казался ей невыносимо ярким, обнажающим правду. Она смотрела на чип, но видела не металл, а свои детские руки. Она достала телефон, включила камеру,поставила его облокотив о кружку,котрая стояла на её столе.

Дрожащими пальцами она расстегнула верхнюю пуговицу форменной рубашки и отвела воротник в сторону.

Там, чуть ниже левой ключицы, прямо над сердцем, белел старый шрам. Он не был похож на след от пореза или ожога. Это был идеально ровный, тонкий, как нить, белый круг диаметром в пару сантиметров, внутри которого кожа была чуть сморщена, образуя едва заметный, надломленный зигзаг.

«Сломанный Горизонт». Прямо у неё на коже. Нанесенный не татуировкой, а скальпелем хирурга, когда ей было всего пять.

«Ночь, когда небо упало» Запах химикатов на заводе, этот едкий металлический привкус в воздухе стал триггером. Снежана закрыла глаза, и реальность участка растворилась.

...2009 год. Ливень такой сильный, что дворники старой «Волги» не справляются. Отец вцеплен в руль так, что костяшки пальцев побелели. Он постоянно смотрит в зеркало заднего вида. На заднем сиденье маленькая Снежана прижимает к груди потрепанного медведя.

- Папа, почему мы едем так быстро? - её голос дрожит.
- Мы просто играем в прятки, Снежик. С очень плохими людьми, - он пытается улыбнуться, но его губы подергиваются. - Послушай меня. Если мы остановимся... если они нас догонят... они положат тебя в Колыбель. Ты забудешь папу. Ты забудешь всё. Ты должна обещать мне, что никогда не будешь искать правду. Правда - это яд, дочка.

Внезапно сзади вспыхивает ослепительный, мертвенно-белый свет. Резкий и смертельный удар в боковую часть машины,даёт толчок,а после машину подбрасывает от мощного удара в багажник. Мир переворачивается. Хруст металла, звон бьющегося стекла - звук, который она будет слышать в кошмарах всю жизнь.

Машина лежит на крыше. Запах бензина мешается с ароматом мандаринов, которые отец купил к празднику - они рассыпались по разбитому асфальту.

Отец зажат рулевой колонкой. Он не кричит. Он смотрит на Снежану, которая висит на ремне безопасности, и из его глаз текут слезы, смешиваясь с кровью. К машине подходят тени. Высокие, безликие, в тяжелых плащах. Один из них наклоняется и заглядывает внутрь. На его запястье Снежана видит часы, на циферблате которых вместо цифр - только одна метка наверху. Тот самый символ.

- Пожалуйста... - шепчет отец. - Оставьте её. Она ничего не видела.
- Она видела Меридиан, - отвечает холодный голос сверху. - Она вышла из Колыбели. Нам придется её убаюкать.

Отец находит в себе силы, протягивает руку и касается её щеки. Его пальцы оставляют кровавый след.
- Не просыпайся, Снежик.. - шепчет он свой приказ. - Если ты проснешься... Колыбель перестанет качаться. И тогда они убьют тебя по-настоящему. Мы выберемся от сюда и всё будет хорошо.

Последнее, что она помнит - это как человек в маске прикладывает к её ключице странный серебристый прибор. Холодный укол. Тьма.

Снежана открыла глаза. Её трясло. Она коснулась шрама под ключицей. Теперь она поняла, что это было. Это был не шрам от аварии. Это была печать. Знак того, что она - «собственность» Меридиана. Её не спасли в ту ночь. Её «перепрошили».

- Где ты так нагрешил папа..почему уже тогда мы были так близко к концу не подойдя к началу?..

Память, долгое время заблокированная «Нулевым протоколом», хлынула ледяным потоком. Она вспомнила больницу после той аварии. Белые стены, запах озона и тихий, ритмичный писк аппаратов. Она, маленькая, прикованная к кровати трубками, смотрела через стеклянную перегородку палаты.

Там, в коридоре, стоял её отец. Он был жив после аварии! Израненный, с перебинтованной головой, Он говорил о чём-то с мамой,они были счатливы видеть друг друга,но как же они переживали за единственную дочь,которая находилась на грани смерти в таком возрасте.

Ей было семь. Она стояла в дверях его кабинета. Отец сидел за столом, заваленным папками с тем самым символом - «Сломанным Горизонтом». От него пахло пеплом и старым табаком. Он постоянно оглядывался на закрытое окно, словно ждал, что стекло вот-вот разобьется.

- Папа, почему ты сжигаешь бумаги? - спросила она.
Отец поднял на неё глаза. В них не было привычной теплоты - только высушивающий, смертный ужас.
- Я не сжигаю их, Снежана. Я пытаюсь стереть нас из их памяти. Пока мы в тут, мы в безопасности. Но если линия выровняется... - он замолчал, уставившись в пустоту. - Запомни, Снежик. Дядя Дима - не твой дядя. Он - предатель. Он следит, чтобы наше время не вышло за пределы круга.

Через полгода её матери передали конверт. Официальное письмо из министерства, сухое и холодное. В нем говорилось, что её отец погиб при «выполнении задания государственной важности». Ни места погребения, ни подробностей. Только дата:
05.05.2010
дядя Дима,а если говорить точнее Соколов Дмитрий Эдуардович,глава мафии,кровожадный человек,с детства их семьи были знакомы,Снежана говорила о нём,говорила что он хороший,отец сам дал понять,что Дима отличный друг семьи,но в какой то момент,после одного дела в участке их семьи стали врагами,долгий союз с детства был нарушен каким то протоколом,каким то эпиграфом,который до сих пор стоит в секрете. Их семьи должны были воевать с самого начала,но оказались друзьями,тогда почему вы вернулись к прежнему? Что стало причиной вашей войны? И почему ты убил моего папу и своего лучшего друга,дядя Дима?

Девушка открыла глаза и посмотрела в окно.

- Вы сами были нарушителями закона,могли быть отличным союзом,познакомить нас,вместе проходить трудности,но,что папа задел в личной жизни Дмитрия,что стало тем,что вы начали убивать друг друга,ловить секты,уничтожать семьи..Но меня воспитали так,что ты должен быть мне врагом Дань.. ты тот кого я должна арестовать или..- девушка дёрнулась - Даня..а если ты пойдёшь по его стопам? А если это ваш план? Может я дура в очередной раз? Позволила влюбится в врага.. Позволила ему быть рядом,работать вместе..Но я даже не думала,что смогу дать трещины в обычном деле.

- Может это и в правду всё игра,сейчас я марионетка в руках города,нет близкий,нет друзей,нет команды,нет участка. - Снежана открыла глаза - Нет меня? это всё сон,я проснусь в той аварии,не услышу тех слов,папа не пострадает,людей в чёрном не будет,их грубых голосов нет? Нет этого придурошного символа

«Этот символ везде. Даже сейчас в участке,он есть,он на улицах города,кто стоит за ним? Неужели это ты "неизвестный" человек в чёрном..и твои люди были так рядом ко мне ещё с самого детства..»

«Как я могла?» - эта мысль билась в мозгу, как пойманная птица. - «Я влюбилась в сына человека, который разрушил мою жизнь. Я целовала те же губы, я смотрела в те же глаза... Я преступница перед памятью своего отца».

Чувство вины затапливало её, мешая дышать. Каждое воспоминание о Даниле - его забота, его нежность, его поддержка на сегодняшнем деле - теперь казалось отравленным. Был ли он частью плана своего отца?
Тревога разрывала её на части. На её плечах лежала судьба этого города, тайна Михалыча, чип, который мог уничтожить «Меридиан»... и любовь к человеку, чей отец заслуживал смерти.

Ей казалось, что она сходит с ума. Образы мешались: окровавленные мандарины на асфальте, лицо Димы, улыбка Данила, труп Михалыча в подвале. Всё это закручивалось в одну черную воронку, центром которой был «Нулевой рубеж»

Девушка подошла к двери,облокотилась об неё и тихо съехала в низ.Снежана сидела на полу, обхватив голову руками. В голове пульсировала одна и та же фраза: «Почему он не убил меня тогда?». Мысли путались, превращаясь в липкий кошмар. Она чувствовала себя сломанной куклой, которую хозяин решил напоследок разобрать на части.

На её хрупких плечах лежал не просто груз прошлого - там лежала вся несправедливость этого мира. Ей так не хватало папы. Его теплых рук, запаха старой бумаги и чувства, что она под защитой. Ей хотелось обычного детства - с прогулками в парке, мороженым и мамой, которая смеется, а не той бледной тенью, в которую превратилась её мать после «исчезновения» мужа. Мать жила, но её душа была заперта в лабиринте - Дима позаботился о том, чтобы она навсегда осталась в состоянии полубезумного забвения.

Теперь Снежана видела правду. Дима был рядом не из доброты. Он был «тенью» её отца. Пока её отец создавал чертежи, изучал архивы и пытался сделать мир прозрачным, Дима стоял за его спиной, впитывая информацию и копя ярость.

Ей казалось, что она сходит с ума.
«Мне не хватает детства! Почему у всех оно было, а у меня - только этот шрам и холодный металл пистолета?!»

«Зачем я вообще здесь?» - эта мысль билась в голове, как холодная сталь. - «Зачем я выжила?»

«Хотелось бы погибнуть там», - Снежана задохнулась от рыдания, которое не могло вырваться наружу. - «Зачем ты открыла глаза, маленькая дура? Почему не осталась там, с папой? Почему не уснула навечно под обломками „Волги"?»

Она расцарапала кожу вокруг шрама под ключицей. Ей хотелось вырезать его, вырвать этот кусок плоти, который напоминал ей о «Меридиане». Шрам не просто болел - он зудел, словно под кожей шевелилось что-то инородное. Она вспомнила, как в детстве, уже после больницы, она часто просыпалась по ночам от этого зуда, а папа всегда был рядом. Он гладил её по плечу, и боль утихала.

- Хватит.. - девушка сделала вдох - я сильная. Я продержалась 14 лет после этого. Продержусь до победного,освобожу город,сделаю всё для безопасноси,даже если умру,где-то там,там где меня не найдут. - Снежана поднялась - завтра поставлю своих в известность о новом деле. А сейчас поеду домой,постараюсь уснуть и забыть это всё. Снежика тут нет. Есть только холодный старший сержант,думающий только о крови и о новых погонах. - она посмотрела в зеркало,проверила кобуру,поправила рубашку и вытерла слёзы. - прости Снежик,но тебя больше нет.