Умиротворение
Александр:
Вилла Майкла догорала за нашими спинами. Оранжевое зарево пожара окрашивало ночное небо в тревожный багровый цвет, а морской бриз доносил запах гари и соли. Мои люди и братья Ами уже заканчивали зачистку территории, но для нас мир сузился до размеров небольшой террасы, выходящей к океану.
Я сидел на парапете, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Ами стояла чуть поодаль. Она уже успела смыть кровь с лица, но её темные волосы всё еще были спутаны, а на плечах висела моя куртка, которая казалась на ней непомерно большой.
— Ты знала, — мой голос прозвучал глухо, почти надтреснуто. — С того самого момента на мосту. Ты знала, что я буду умирать каждый день, думая, что потерял тебя.
Она медленно повернулась. В лунном свете её глаза казались двумя бездонными озерами печали.
— Я должна была это сделать, Алекс. Если бы Майкл хоть на секунду усомнился в моей смерти, он бы не расслабился. Он бы продолжал бить по тебе, по моим братьям. Я стала призраком, чтобы у него не осталось целей, кроме собственной тени.
Я поднялся и подошел к ней вплотную. Мои руки всё еще дрожали — не от холода, а от невыносимого желания коснуться её и убедиться, что она не исчезнет снова.
— Три месяца, Ами. Семьдесят девять дней я просыпался с мыслью, что мне не за чем жить. Я превратил Нью-Йорк в бойню. Я стал монстром, которого ты сама когда-то боялась.
— Я видела, — прошептала она, опуская взгляд. — Я была рядом. В тенях. В Бруклине, когда Дьявол вытащил тебя... это была я, Алекс. Я не могла позволить тебе умереть там, но и показаться не могла. Моя месть требовала тишины.
Я резко сократил расстояние и обхватил её лицо ладонями. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Месть окончена, Ами. Твой отец отомщен. Майкл гниет в том зале. Что теперь? Ты снова исчезнешь, когда взойдет солнце?
Она посмотрела на меня, и я увидел, как в её глазах, впервые за долгое время, промелькнула искра той самой Снежной королевы, которую я полюбил — гордой, но теперь бесконечно уставшей.
— У Дьявола больше нет работы, Александр. Маска сорвана. У меня больше нет врагов, за которыми нужно охотиться. Осталась только я. И я... я не знаю, как жить без этой ненависти. Она была моим топливом восемнадцать лет.
— Научимся вместе, — я прижал свой лоб к её лбу, вдыхая запах её волос, перемешанный с порохом. — У нас есть вся жизнь, чтобы построить что-то на этих руинах. Я не отпущу тебя больше. Никогда. Даже если мне придется приковать тебя к себе теми самыми цепями из Бруклина.
Ами слабо усмехнулась, и этот звук стал для меня лучшей музыкой на свете.
— Ты всегда был слишком самоуверенным, «король».
— Только когда дело касается моей королевы, — я накрыл её губы своими.
Этот поцелуй не был похож на те, что были раньше. В нем не было отчаяния или страха. В нем была клятва. Горький вкус прошлого медленно растворялся, уступая место соленому ветру будущего.