Глава 36. Порог
День тянулся как бесконечная серая лента. Айрин не ушла. Она просто не могла заставить себя отойти от этой двери, словно если она сделает шаг прочь, Марина исчезнет навсегда, окончательно превратившись в призрак из прошлого.
Она сидела на лестничной площадке, подтянув колени к груди. Соседи проходили мимо, бросая на неё недоуменные или жалостливые взгляды, но ей было плевать. Она звонила снова и снова, пока телефон не разрядился и не превратился в бесполезный кусок пластика.
Сначала была злость: «Как она могла? После того поцелуя?». Потом пришел страх, липкий и холодный, парализующий мысли. А к вечеру осталась только глухая, тягучая боль. Слезы катились сами собой, оставляя соленые дорожки на щеках. Айрин плакала молча, без всхлипов, просто глядя в одну точку на стене, пока глаза не начало жечь.
Когда в подъезде окончательно стемнело и зажглась тусклая лампочка над лестницей, силы покинули её. Усталость от бессонной ночи и нервного истощения навалилась сверху тяжелым одеялом. Прислонившись головой к жесткому косяку двери, Айрин сама не заметила, как её веки потяжелели, и она провалилась в тревожный, тонкий сон прямо там, на бетонном полу.
...Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.
Айрин вскинулась мгновенно, сердце зашлось в бешеном ритме. Дверь приоткрылась, и в коридор упал свет из квартиры. В проеме стояла Марина. Она была в пальто, с растрепанными волосами и бледным, измученным лицом. В руках она сжимала какие-то бумаги и ключи.
Марина замерла, её глаза расширились от шока. Она явно не ожидала увидеть этот маленький сжавшийся комок у своего порога в два часа ночи.
— Айрин?.. Господи, ты что тут делаешь? — её голос сорвался, в нем слышался настоящий ужас.
Айрин вскочила на ноги так быстро, что голова пошла кругом. Она не дала Марине договорить, не дала ей оправдаться или что-то объяснить. Она просто рванулась вперед, врезаясь в неё всем телом, обхватывая руками так крепко, будто хотела срастись с ней кожей.
— Ты ушла... я думала, ты опять... — слова захлебывались в рыданиях. Айрин уткнулась лицом в её плечо, пачкая пальто слезами, и её наконец прорвало. — Я тебя ненавижу за это! Ненавижу!
Марина выронила ключи, они со звоном упали на пол, и её руки тут же обвили Айрин в ответ, прижимая к себе с такой силой, что стало трудно дышать.
Тише, маленькая моя, тише... Я была в больнице, нужно было закрыть дела по реанимации, потом в полиции... телефон сел, — быстро, лихорадочно шептала Марина, покрывая поцелуями волосы Айрин. — Я думала, ты дома, я хотела приехать к тебе утром...
Айрин отстранилась всего на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза — красные от слез, испуганные, но такие родные.
— Я люблю тебя, — выкрикнула она это прямо в лицо Марине, срывая голос. — Слышишь? Люблю! С того самого седьмого класса, с тех гребаных уроков истории! Мне плевать на Макса, плевать на всё! Только не смей больше исчезать! Никогда!
Лицо Марины дрогнуло. Всё её хваленое самообладание, вся эта стальная выдержка рассыпались в одно мгновение. Она смотрела на Айрин так, будто видела перед собой единственное спасение в этом мире.
— Я тоже, — прошептала Марина, и её голос надломился. — Я тоже люблю тебя. Все эти годы. До безумия.
Марина больше не сдерживалась. Она рванулась навстречу, обхватила лицо Айрин ладонями — теми самыми, которые когда-то согревали её в школьном кабинете, — и накрыла её губы своими.
Это не был тот осторожный поцелуй у двери. В нем была вся боль двухлетней разлуки, весь холод этого подъезда и вся невыносимая нежность, которую они копили годами. Айрин ответила мгновенно, вплетая пальцы в платиновые волосы Марины, притягивая её еще ближе, если это вообще было возможно. Горький вкус слез смешался со сладостью их дыхания, и в эту секунду время в пустом коридоре остановилось. Весь мир за пределами этого поцелуя перестал существовать — больше не было прошлого, не было страха, была только эта обжигающая реальность.
Они стояли в проеме открытой двери, и свет из квартиры окутывал их, словно защитный кокон. Все слова были сказаны, все маски сорваны. Это была точка невозврата.