Глава 20. Стеклянный горизонт
Первая неделя сентября превратилась в бесконечный серый шум. Айрин ходила на уроки как зомби. Она сидела за своей первой партой, но теперь перед ней был не профиль любимой женщины, а сутулая спина новой учительницы, которая пахла нафталином и скукой. Макс сидел рядом, непривычно тихий. Он не пытался шутить, только иногда молча пододвигал к Айрин открытую пачку печенья, понимая, что она снова ничего не ела.
— Она не могла просто испариться, Макс, — прошептала Айрин на перемене, до боли сжимая в кармане телефон. Фотография в чехле казалась раскаленной. — Люди не уходят вот так. Без «прощай», без записки... Она же обещала, что мы будем «воевать вместе».
— Может, у неё что-то случилось? — Макс поправил наушники. — Ну, семейное что-то. Уехала в другой город?
Я поеду к ней, — отрезала Айрин. В её карих глазах зажегся тот самый опасный огонек упрямства, который Марина когда-то назвала её «лучшим качеством».
После уроков, игнорируя окрики дежурных, Айрин бросилась к выходу. Она помнила тот путь к её дому наизусть. Каждый поворот, каждое дерево в парке, где они гуляли. Но теперь парк казался враждебным. Скамьи, на которых они сидели, выглядели чужими.
Она влетела в знакомый подъезд, взбежала на этаж и замерла перед дверью с медным номером. Сердце колотилось в горле. Она нажала на звонок. Один раз. Второй. Третий. Тишина.
Айрин прижалась лбом к холодному металлу двери.
Марина... — позвала она совсем тихо. — Пожалуйста, открой. Я знаю, что ты там.
Дверь соседней квартиры приоткрылась. Оттуда выглянула пожилая женщина в цветастом халате.
— Девочка, ты к кому? К Мариночке? — спросила она хриплым голосом.
— Да! Она дома? Она заболела? — Айрин бросилась к ней, хватаясь за косяк.
Старушка грустно покачала формой головы.
— Уехала она, милая. Дня четыре назад грузовик стоял, вещи грузили. Сказала, нашла работу где-то далеко, за границей или в другом конце страны, я уж не упомню. Квартиру, кажись, выставила на продажу. Быстро так всё собрала, лика на ней не было — бледная, как смерть, глаза зарёванные.
Мир вокруг Айрин окончательно треснул. Уехала. Продала. Зарёванная.
Мир вокруг Айрин окончательно треснул. Уехала. Продала. Зарёванная.
— Она ничего... ничего не оставляла? Письмо? Какую-нибудь передачку? — голос Айрин сорвался на хрип.
— Нет, деточка. Ничего. Только ключи риелтору отдала и укатила на такси на рассвете.
Айрин спустилась по лестнице, не чувствуя ног. Она вышла на улицу и побрела в ту сторону, где на асфальте под окнами всё еще виднелись остатки её апрельского поздравления. Краска потускнела под летними дождями, буквы «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ» превратились в грязные разводы, которые почти невозможно было разобрать.
Она села прямо на бордюр, не обращая внимания на прохожих. Паническая атака накрыла её не резко, а медленно, удушающе. Воздух стал густым, как клей. Айрин достала телефон, открыла ту самую фотографию из парка и закричала — беззвучно, вцепившись зубами в собственный кулак, чтобы не напугать улицу.
Мужчина-фотограф тогда сказал: «Не упускай такую прекрасную девушку». А она упустила. Или Марина упустила её?
Айрин посмотрела на синюю краску под окнами. В голове крутилась только одна мысль: «Она бросила меня одну в этом аду. Она знала, что я не справлюсь, и всё равно уехала».
Это был конец её детства. В 15 лет она узнала, что даже те, кто обещает быть рядом, могут исчезнуть на рассвете, не оставив даже точки в конце предложения.
Это очень больно. Прямо чувствуется это опустошение.
Как думаете что будет дальше??