глава 4.Градус одиночества
Температура 39.2 ощущалась как раскаленный свинец, залитый в уши. Айрин лежала в темноте своей комнаты, завернувшись в три пледа, но зубы всё равно выбивали чечетку. Дома была звенящая тишина — мама на работе, младшая сестра в садике. Единственным звуком был монотонный стук дождя по подоконнику, который напоминал тот самый вчерашний шторм.
В бреду перед глазами стояло одно и то же: синий пиджак, запах бергамота и невыносимо голубые глаза, которые смотрели на неё почти с яростью, когда Марина Александровна сжимала её ледяные ладони.
Телефон на тумбочке завибрировал. Айрин с трудом разлепила веки. Сообщение в Телеграме от «Макса».
Мелкая, ты живая? Историчка сегодня на перекличке твою фамилию три раза переспросила. Вид у неё был такой, будто она этот дождь лично расстрелять готова за то, что ты промокла».
Айрин попыталась улыбнуться, но губы пересохли. Макс был единственным, с кем она заговорила в этом новом классе. Такой же «неформат», вечно в черном худи и с наушниками. Они сплотились против всех остальных, как два выживших после крушения.
Умираю. 39. Передай ей, что я не специально», — напечатала она дрожащими пальцами.
Ответ пришел через минуту:
«Она уже в курсе. Сказала, если завтра не приду за твоим домашним заданием — поставит мне "два" за четверть. И... Айрин, она реально странная. Сидит в пустом классе, смотрит на твою парту и крутит в руках какую-то шоколадку. Короче, выздоравливай, а то она нас обоих прикопает на школьном заднем дворе».
Айрин отложила телефон и закрыла глаза. Ей вдруг стало нестерпимо обидно, что она здесь, в этой пустой квартире, а Марина Александровна там — в теплом кабинете №305, где пахнет мелом и безопасностью.
Вечером, когда лихорадка немного отступила, в дверь позвонили. Мама открыла, и через минуту в комнату Айрин зашел Макс. Он выглядел пришибленным и промокшим.
На, — он бросил на кровать тяжелый пакет. — Сказала передать лично в руки. Сказала, если узнает, что я съел хоть одну конфету — мне конец.
В пакете, помимо учебников, лежала банка малинового варенья (явно не из магазина) и небольшая записка на официальном бланке школы. Айрин развернула её, ожидая увидеть список параграфов, но там было написано широким, резким почерком
У тебя ровно три дня, чтобы прийти в норму. Первая парта прямо перед моим столом теперь официально твоя и Макса. Не заставляй меня ждать, Айрин. М.А.»
Под запиской лежала плитка горького шоколада. Такого же темного, как небо в тот вечер, когда Марина впервые согрела её руки. Айрин прижала записку к груди, и ей впервые за весь день стало по-настоящему тепло. Не от жара, а от того, что где-то в огромном холодном городе взрослая женщина, которая «ненавидит готовить», нашла для неё банку варенья и заставила одноклассника тащиться через весь город