Глава 11
В последующие несколько недель я часто думал о том, что рассказал мне Отец.
Особенно полюбил я размышлять, сидя на крыше, куда Базиль настроил мне коды доступа. Выпускали меня, правда, только в сопровождении охранников и в дневное время.
Первые несколько раз Базиль выводил меня сам, держал за руку, опекал и отирался поблизости, пока не убедился, что я освоился и больше не «падаю в обморок» от вида открытого пространства. В качестве подстраховки я выходил в тёмных очках, и был недалеко от двери на крышу, естественно, если там не было ни других людей, ни вертолётов.
Почему Базиль на это пошёл, я не знал, но был ему изрядно благодарен за доверие и предоставленный кусочек свободы и одиночества. Днём Базиль плотно занимался делами фракции, но вечерами и по ночам частенько составлял мне компанию, правда, в таких случаях мне было уже не до спокойных раздумий.
Сегодня я сидел на бетонном парапете крыши, смотрел на приподнятый неровный край горизонта, поросший тропическими деревьями, и слушал музыку через маленькие наушники, подсоединённые проводками к старой модели мобильного телефона. Эту дикую древность конца двадцатого века я нашёл в одной из кладовок, куда сгрузили личные вещи из старых жилых модулей, забытые при отъезде из Комплекса прежними владельцами.
Солнце припекало спину сквозь чёрный хлопок стандартной униформы уборщика – в последнее время я предпочитал её прочей одежде за удобство и за то, что меня в ней не всегда или не так быстро узнавали в коридорах.
Кто бы мог подумать, для того, чтобы стать почти невидимым, хватало лишь надеть спецодежду, понижающую твой статус, собрать волосы в хвост, нацепить рабочую кепку и смотреть в пол? Благодаря субтильному телосложению, меня часто принимали за молодого, не стоящего внимания уборщика. Полагаю, если взять ведро или пару коробок с хламом, можно будет ходить невидимкой везде, где нет зон особого допуска. Знал бы Рэм о такой дыре системы безопасности! Очередной «человеческий фактор»...
Тёплый порыв ветра принёс запахи тропического леса, и я стянул резинку, позволив волне воздуха спутать и бросить мне в лицо белые пряди. Процесс подзарядки от солнечного света, не блокируемый кремний-органическими стёклами Комплекса, не пропускающими ультрафиолет, оказался неожиданно приятен.
Я пропустил белые полупрозрачные нити оптоволокна между пальцами и посмотрел сквозь оттянутую чёлку на неровную гряду гор на горизонте. Отец, рассказывая о прошлом, обмолвился, что Комплекс находится в Южной Америке, но где? Здание стоит посередине старого, довольно плоского кратера вулкана, поросшего лесом. Дорога есть, но если отсюда выбираться, то лучше по воздуху...
Ветер трепал «волосы», солнце грело мне спину, а безмятежная музыка из устаревшего технического устройства связи, будила во мне странные мысли. Например...
Сегодня утром я сидел на кровати с ноутбуком на коленях и снова пытался вскрыть папку, в которой, как я начал подозревать из подслушанной фразы Рэма, могли храниться мои фотографии. Потому что во всех остальных запароленых Базом файлах их не было. Приходилось признать, что либо Рэмигус ошибся в предположениях для чего Баз брал ноутбук в сан-блок перед сбором спермы, либо... их там не было. Однако задача была интересной, поскольку только эту папку я не смог вскрыть и подобрать к ней пароль.
Было раннее утро.
Базиль проснулся, я чувствовал это по колебаниям матраса, пока он поворачивался набок и устраивался, опираясь на локоть и подперев голову. Я не оборачивался, погружённый в работу. Он тоже молчал, не мешая, и вдруг ткань чёрного кимоно из искусственного шёлка съехала у меня с плеча, а пальцы База медленно и едва касаясь, прочертили линию по моей шее вниз и завернули её спиралью на лопатке.
Я перестал печатать. Базиль молча вычерчивал узоры по моей освобождённой от ткани коже.
– Знаешь, – наконец сказал он, – сколько мы вместе, четвёртый год? Но я раньше не задумывался, а что ты чувствуешь? В смысле – андроиды вообще способны чувствовать? Как ты воспринимаешь прикосновения? Ты их ощущаешь?
Ах вот это он о чём, а я уж было подумал... Говорить, что я чувствую не физически, было бы затруднительно.
– Да, я ощущаю. Прикосновение. Степень давления. Скорость. Температуру твоей руки. Направление движения.
Ещё несколько скользящих полос и спиралей появились на моей коже.
– И что ты об этом думаешь, Ит? Какой вывод из этого ты можешь сделать?
– Слишком неконкретный вопрос, – я чуть опустил голову, но не обернулся. – Исходя из этих косвенных физических признаков, я могу отчасти предположить степень приязненного ко мне отношения человека.
– О, ну-ка! И как же я к тебе отношусь?
– Мне кажется... – я замешкался, – ты меня ценишь. И тебе приятно ко мне прикасаться.
– А тебе? – пальцы Базиля замерли подрагивая. – Тебе приятно, Ит? Тебе это нравится?
– Мне... – я ещё наклонил голову и чуть обернул её в сторону База, будто прислушиваясь одним ухом. – Мне нравится.
– Правда? – тепло его выдоха проникло сквозь ткань шёлка, когда он это спросил, уткнувшись мне в спину. – А что именно?
– Мне нравится, что ты касаешься моей оболочки легко. И медленно. Действуешь так, будто я очень ценное и хрупкое оборудование, – я усмехнулся, вспомнив резкие и жёсткие тычки инквизиторов при драке в подвале. – Хоть на самом деле это и не так. По крайней мере, в отношении хрупкости.
– А ещё? – Баз провёл по пряди моих волос, по шее и дальше, по позвоночнику, отчего и вторая половина чёрного шелкового халата соскользнула с плеча. – Что тебе нравится ещё?
– Мне нравится, что ты способен признавать свои ошибки, учиться на них и в другой раз поступать иначе, – это не относилось к теме, что мы сейчас обсуждали, не к физическим прикосновениям, но почему-то я это сказал.
– А ещё, Ит?
– Ещё? Что при сборе спермы ты действуешь так, будто вставляешь флешку с бесценными сведениями в поломанный Ю-эС-Би разъём – не торопясь и с полным вниманием.
– А-ха-ха! – Базиль привстал и теперь сидел рядом, хихикая мне между лопаток. – Ты... это... даже поэтично... своего рода...
Я замер, когда его лоб прижался к моей спине и губы защекотали кожу. Что-то было не так.
Базиль просунул руку вперёд и обнял меня поперёк груди, легко поглаживая и продолжая что-то шептать. Вот оно.
Я переставил ноутбук с колен на прикроватную тумбочку и накрыл его руку – она была теплее, чем обычно. И лоб тоже.
Я, наконец, обернулся – лицо База было с ярким румянцем, лихорадочно блестящими глазами и... он весь был горячее, чем обычно. Температура? Но, с чего это? Небольшое повышение от гормонального всплеска? От нашего разговора?
Я освободился от рукавов кимоно, повисших на предплечьях и сковывающих движения, и полностью развернулся к Базилю. Уложил, преодолев его сопротивление и замешательство, обратно на кровать, прикоснулся рукой ко лбу, второй к груди – так и есть! – тридцать семь и восемь.
Баз распахнул глаза и смотрел, приподняв брови.
Думает, это часть игры? Увы, я ничего не понимаю в этих играх... Жаль было разочаровывать его ожиданиях или заблуждениях на мой счёт, но надо понять, что с ним не так и что может нагнетать температуру.
Кстати, как там говорил Рэмигус, Базиль по природе не лидер? И что он был бы рад подчиняться, но положение не позволяет? Может мне действовать более решительно?
Я перехватил его руки, когда он попытался убрать мою ладонь со своего лба, завёл их над головой и, сложив оба запястья, прижал к подушке. Базиль дёрнулся, в шутку попытавшись освободиться, но когда не смог, глаза его раскрылись ещё шире.
– Ит? – выдохнул он. – А... Э-э-э...
– Тихо, – сказал я. – Мне нужно тебя осмотреть.
Он не ответил, только облизнул пересохшие губы, и нахмурившись глядел на меня. Я сидел рядом с Базом на кровати и, удерживая его запястья одной рукой, второй вёл вдоль его тела, надавливая на внутренние органы брюшной полости, проверяя целость костей и отслеживая температуру в разных участках. Рёбра были в порядке, надавливания на живот тоже не вызывали беспокойства, Баз лишь чуть брови сдвинул, но когда я повёл руку по внутренней части его бедра вверх, он вдруг задёргался.
– Нет! – он взбрыкнул ногами, запутал их в покрывале и перекрутился набок. – Хватит меня лапать!
Лапать? Как интересно. Почему он употребил это слово с негативной окраской? Что его так взволновало?
Значит, меня ему лапать можно, причём по всему телу? Прижиматься, гладить, скользить кожей по коже, ему это нравилось, возбуждало, учитывая отсутствие у меня некоторых как выпуклых, так и вогнутых деталей, характерных для человеческой анатомии. Почему же сейчас Базилю не нравится, когда глажу я? Или... ему больно? Не может быть – я ничего не сделал. Страшно?
Я глянул – его глаза так расширены, что видна вся круглая голубая радужка, взмокший лоб, тонус всех мышц повышен, фигура так перекручена на кровати, что не удерживай я его руки над головой, он уже свалился бы на пол, прерывистое дыхание... Боится. Он так боится, что не может контролировать это состояние.
– Базиль, – позвал я, возвращая на кровать его ноги и сев сверху, так, чтобы удерживать их своим весом. – Успокойся. Ты чего?
– А ты... – Баз перестал брыкаться убедившись, что вырваться не может, но ничуть не расслабился, – ...чего?
Я не двигался, замер и молча смотрел на него, и он постепенно отдышался.
– Извини... я, наверное, не так понял... А... – он прикусил губу, глядя в сторону, но потом поднял на меня глаза, – что ты делал?
– Проводил медицинский осмотр. Ты знаешь, что у тебя температура повышена? А ты что, действительно меня испугался? Баз? Разве у тебя были поводы? Я разве причинял тебе боль? Хоть когда-нибудь? – он зажмурился и покачал головой.
– Ну, конечно, лишь медицина... – пробормотал он. – Прости... Я... не боюсь тебя. Спонтанная реакция... – Баз на секунду открыл глаза, но тут же зажмурился и отвернул голову.
– Базиль, посмотри на меня. Ты понимаешь, что я должен знать о причине температуры? Знать, что её вызывает?
– Понимаю... но, давай оставим как есть. Всё со мной нормально. Уже.
– Если бы не последнее слово, я бы ещё подумал, но теперь я должен знать всё!
Базиль пошевелил пальцами и печально поднял глаза к пленённым конечностям.
– Знаешь, при других обстоятельствах я был бы даже рад подобному положению... – криво улыбнулся он.
При других обстоятельствах? Что он имел в виду? Я убрал падающую на глаза Базиля золотистую чёлку и наклонился ниже, всматриваясь в его глаза. Они сверкнули и... потухли, под опустившимися веками.
– Базиль? Рассказывай, в чём дело.
– Слезь с меня, мне не удобно! – фыркнул он и снова попытался освободиться.
– Рассказывай!
– Да нечего рассказывать, Ит! Ну, правда, отпусти меня! Всё нормально со мной!
– Не нормально! Тридцать семь и восемь – это не нормально!
– Ах, боже мой... Ну, слезь ты с меня, правда... Антибиотика выпью и снова всё станет... Не надо было этого говорить, да?
Ну до чего же они упрямые, эти людишки! До чего нелогичные!
– Ит, не надо! Я сам расскажу!
Я, уже не обращая внимания на протесты, завёл руку под покрывало, поместил пальцы в промежность и, судя по окаменевшим мышцам, поднявшейся ещё выше температуре и паническим дёрганьям Базиля, понял, что проблема была в этой области тела.
– Рассказывай.
Баз отдышался и отвёл глаза.
– Да нечего рассказывать, Ит... Я сам виноват. Стыдно признавать, но это была моя ошибка. Ошибка планирования.
– Вот как? – я поймал себя на том, что невольно копирую язвительный тон Отца. – Очень интересно. Только совершенно непонятно.
– Ах, ну как это объяснить... Я бы предпочёл не вдаваться в подробности... Нет! Я всё объясню! – возопил он, когда я чуть шевельнул пальцами между его ягодиц.
– Объясняй.
– Ладно! Ладно, сейчас...
– Ошибка планирования, – напомнил я.
– Да-а, – с величайшей досадой протянул Баз. – Я... просчитался. Не учёл один фактор...
Он протяжно вздохнул и отвернулся, чтобы не смотреть мне в лицо.
– Я... уже говорил, что переспал с теми, кто охранял меня? Ошибка была в том, что... Я сам их выбрал, из списка тех вояк, которые посещали бордель с "мальчиками". Я думал, раз они это часто делали, то они опытные... Думал... Не знаю, о чём я тогда думал? Но мне до смерти надоело мастр... заниматься сбором спермы одному. Понимаешь? Я могу, но это вгоняет меня в депрессию и отвращение к самому себе. Я слишком насмотрелся на безмозглых клонов, которых мы доим, как... Я думал, что живые люди, тем более опытные в таких штуках, будут всяко лучше, чем мне одному...
Я слушал База и не перебивал, хотя вопросы увеличивались в геометрической последовательности. Мне, например, очень хотелось спросить, почему он вдруг ушёл тогда от меня и прекратил общение? Ничего не сказал, ничего не объяснил! Только потому, что Отец назвал меня опасным монстром, превышающим по всем параметрам возможности человека? И... что? Почему вдруг Базиль этому поверил?
Но я молчал, давая ему высказаться, чтобы добраться до сути проблемы. Вопросы можно задать и позже. Я подожду. Да, подожду...
– И-и-и... Короче... Я просчитался. Самым глупейшим образом. Они, эти дебилы... я даже обвинить их не могу, на самом деле, потому что, будь я умней, сам бы об этом подумал... Они ведь привыкли заниматься сексом с "мальчиками" из борделя. А у них всех стоит «имплант шлюхи». А у меня нет. И-и-и... меня порвали. Ур-р-роды непрошибаемые... Они, видите ли, думали, что мои протесты – это кокетство, пикантная часть игры, чтоб их... Было больно...
Я молчал, обрабатывая полученную информацию. Вопросов было так много, что... С которого же начать?
– Ты говоришь «они»? Во множественном числе? – наконец определился я с тем, что хотел знать в первую очередь.
– Да-а, – протянул Баз и брезгливо поморщился. – Поверь, для меня этот факт тоже оказался неожиданностью.
– Как ты мог допустить... Сколько...
– Один раз, – догадался Базиль о том, что я хотел спросить. – Я, конечно, тоже дебил, но, как ты заметил, быстро учусь. И на одни грабли дважды не наступаю...
Я отогнал возникшую перед мысленным взором модель того, что может приключиться с человеком, наступившим на древнее сельскохозяйственное орудие «грабли». А, вот он что имел в виду. Ужасная человеческая особенность вставлять в свою речь идиоматические выражения... Так отвлекает!
Я опустил взгляд на свою руку, лежащую на животе Базиля и невольно провёл по выпуклым мышцам его пресса, вызвав новый странный взгляд раскрывшихся шире глаз База. И вырываться он вдруг перестал. Я между тем перешёл к следующей непонятной вещи.
– «Имплант шлюхи»? Что это?
– О-ох, ну-у... Это, как бы тебе сказать... Это кустарно переделанный медицинский имплант, создаваемый... м-м-м... разными преступными группировками, торгующими «живым товаром». Проституция. Нелегальная. Ит, вот, оно тебе надо, эти подробности?
Я молчал, вспоминая своё знакомство с «мальчиками» из борделя. Так они были... рабы?
Базиль, правильно поняв затянувшуюся паузу, нехотя продолжил:
– Наше сегодняшнее общество очень несовершенно. Мужчины – полностью бесполезны, лишний балласт нашей цивилизации, имеющий значение разве что как плательщики налогов и потребители товаров для оживления экономики. Но в биологическом смысле – ноль, ты же понимаешь? И прослойка тех, кто об этом знает – и в нашей фракции и среди инквизиторов – достаточно велика. Также, прибавь к этому членов их семей, мафиозные структуры, которые наживаются на секс-бизнесе и огромное количество тех, кто за несколько поколений вырос с убеждением, что кое-где, если знать места и иметь деньги, можно получить живую и выносливую игрушку для своих фантазий. Женщины могут рожать, они – ресурс, а вот мужчин совсем не жалко. Нынешняя секс-индустрия состоит на девяносто пять процентов из мужчин-шлюх.
Базиль вздохнул и уже тише добавил:
– Как говорит наш друг Рэм: «Проклятый, прогнивший мир»...
– Не слышал от него такого.
– Ещё бы, – фыркнул Базиль, посмел бы он только с тобой на такие темы беседовать...
– Так как устроен этот имплант? – спросил я.
– О, ну, точно я не скажу, их всё время дорабатывают... Да, не все люди с мозгами состоят во фракции Верных, к сожалению, многие работают на мафию... Я знаю только основной принцип. Изначально это был медицинский имплант, почти протез, для лечения тяжёлых случаев геморроя. Он представлял собой цилиндрическую мелкую сеточку из квазиживого биогеля, совершенно нейтрального к организму носителя и внедрявшегося в ткани прямой кишки. Кстати, отличная была штука и эффективная при данном заболевании, пока...
– Пока люди это не извратили.
– М-м... да, – согласился Базиль. – Творческое мышление, направленное не по тому вектору. Бич нашего вида.
– Что этот имплант делает сейчас, в доработанном виде?
– Препятствует тому, что произошло со мной – стиранию и разрыву слизистой от чрезмерной... посторонней нагрузки.
– Понятно, – пробормотал я, но когда Баз попытался опять вывернуться из-под меня, снова сжал его руки и так и не встал с бёдер. – И каков ресурс противостояния этой, хм, посторонней нагрузке?
– Да бесконечный! И никакой смазки не надо. На чём я и погорел. Ошибка планирования...
– Ещё вопрос. Даже если ты самостоятельно и плохо лечил внутренние повреждения – ты ведь не обращался к нашим врачам, верно? – за столько времени они должны были уже исчезнуть? Регенерировать. Почему этого не произошло?
– Я думал об этом, – взгляд Базиля приобрёл отстранённое выражение. – Думаю, у меня несовместимость с белками другого генотипа, с... с чужой спермой, в данном случае. Раздражает и вызывает воспаление... – он вздохнул. – И этого я тоже не знал. А эти дебилы, конечно, не пользовались презервативами...
– Несовместимость... с белками другого генотипа, – пробормотал я, разворачивая перед мысленным взором несколько экранов со сравнительными графиками и объёмными моделями ДНК Отца, его клонов – и простых людей-модификантов. – Базиль, а скажи мне, какие антибиотики и в каких дозах ты использовал?
Он начал дотошно перечислять, благо образование и память свободно это позволяли, а я тут же вносил мысленные правки в модель того, как эти лекарства могли воздействовать на его организм, и получалось, что польза от них если и была, то сугубо временная, как снятие симптомов, а вот печень Базу они засоряли изрядно и хорошо, если это удастся выправить... После того, как я придумаю, как справиться с основной проблемой. Если придумаю.
– Что, плохо? – спросил Баз.
– Не представляю, что можно сделать, – честно сказал я. Давай, всё-таки в медблок! Может врачи что-то придумают?
– Сдурел?! Как я им буду объяснять откуда что взялось?! И почему я так долго тянул... А... Отец говорил, что в тебя должна быть вложена копия медицинской программы. Ну, как у капитана команды андроидов, у тебя должны быть все копии программ и медицинская в их числе. Может, там что-нибудь?..
Точно. Я завис, перетряхивая заархивированные файлы в режиме форс-мажора. Вот оно.
– Что? – Базиль снова поёжился подо мной, поймав неподвижный взгляд. – Есть что-нибудь?
– Тебе не понравится. Процедура экстренной помощи на поле боя. И в медицинской программе этого нет – там больше инструкции по обращению и настройке капсул регенерации, слышал о таких? А то что я нашёл было в программе для... андроида-полицейского. Местный вариант инквизитора, для космического корабля, в переводе на сознание и тело андроида. Военная разработка.
– Так... что там? – спросил Баз, покусывая губу. – Вряд ли это что-то более страшное, чем то, что со мной проделают наши медики, если я им сдамся...
– Такой способ спасения человека предполагалось применять только в крайних случаях, когда была угроза для жизни и полная невозможность доставить пострадавшего к врачам.
– Предполагалось? – сразу же вычленил главное Базиль.
– До испытаний дело не дошло, как ты понимаешь, как и до полётов в космос в составе смешанной группы. Как и до прочих исследований по взаимодействию андроидов и людей. Но рекомендательная инструкция есть, – сказал я и стянул с тела Базиля остатки мятого покрывала, обнажив полностью.
– А может, не надо?.. – пролепетал он. – Итон?
– Ну, ты же сам не хочешь к врачам? К тому же это интересный научный опыт. В последний раз спрашиваю: я или они? Выбирай. И учти, я бы предпочёл, чтобы тебя лечили другие люди!
– Нет. Лучше ты...
Я в последний раз сверился с инструкцией, военных медиков докатастрофной эпохи и смёл все мысленные массивы информации, графики и расчёты, чтобы не отвлекали и не занимали оперативную память. Если что-то пойдёт не так – мне нужно будет быстро соображать. Потом медленно ощупал зубы и нижним клыком прокусил и располосовал подушечку среднего пальца.
– Ит, что ты делаешь? – спросил Базиль, напряжённо наблюдавший за моими действиями.
– Надо же, красная, – сказал я, рассматривая во вспоротых тканях пальца красную субстанцию псевдокрови, которая хоть и появилась, но и не думала капать, будучи более густой, чем человеческая кровь. Усилием мысли я заставил её выступить за поверхность раны и тонкой, лаково блестящей кармином плёнкой, покрыть последнюю фалангу пальца.
– Что... это? Твоя кровь?
– То, что её заменяет.
– Больно? – снова спросил Баз чуть дрогнувшим голосом.
– Я чувствую повреждение целостности оболочки. Это считается? – меня больше удивил тот факт, что Базиль интересуется моим самочувствием, чем, собственно, оттенки самоощущения. – Повреждение не критично, менее ноль целых, ноль, ноль...
– Господи, какой ты зануда, – пробормотал Базиль, закатив глаза. – И что ты собираешься с этим делать?
– А? Ну да... – я закончил любоваться на фрагмент своего внутреннего содержания на поверхности тела и заодно убедился, что могу усилить приток наноботов к повреждённому пальцу и псевдокрови, покрывающей его, и перевёл взгляд на человека, на котором сидел. Поза была не очень удобна для следующих действий.
– Эй, – забеспокоился Баз, когда я привстал и одним коленом раздвинул ему ноги. – Ит! Что это ты к чёрту, задумал?!
– Тихо. Моя кровь обладает мощным антисептическим и анестезирующим действием. Считай, что это лечебная мазь. Я просто смажу повреждённую область.
– Гос-с-споди, почему я во всём этом учас-с-ствую? – зашипел Баз, извиваясь подо мной, когда палец коснулся его сжатого намертво сфинктера.
– Потому что ты плохо планируешь? Не доверяешь людям? Затягиваешь с посещением врачей? – копируя саркастичные интонации Отца спросил я. И тут же, без перехода добавил:
– Чувствуешь что-нибудь?
– А должен? – проворчал Баз, но перестал извиваться, в попытке отползти подальше от моей руки, и прислушался к ощущениям. – Вроде бы – нет...
Я чуть повёл пальцем, делая круговое движение и растирая псевдокровь по его коже.
– А... долго это всё будет продолжаться? – нервно поинтересовался Базиль, отведя взгляд, и прикусив губу.
– Некоторое время.
– Л... ладно... – он снова попытался выпутать из захвата руки, и это опять не получилось. – Ит, может, всё-таки отпустишь меня? Руки затекли, я их уже не чувствую...
– Нет. Я тебе не доверяю. Мне нужно сосредоточится, чтобы управлять этой... мазью, а ты можешь дёрнуться и сбить концентрацию.
– П-понятно...
– Тебе, что, так непереносимо терпеть моё прикосновение? Не можешь немного подождать?
– Нет, ну не то, чтобы... совсем невыносимо... но, как-то... – Базиль смотрел в сторону, пока нёс эту не информативную чушь, но с каждым мгновеньем его лицо всё больше краснело, дыхание становилось глубже, а сердце стучало чаще. И ещё – у него началась эрекция. А я постепенно усиливал интенсивность массажа, проверяя напряжение мышц скользящим в густой субстанции пальцем.
– Как-то оно всё не очень прилично выглядит, да? – рёбра Базиля чётко обозначались от глубоких вдохов, голос стал тихим и низким, и ещё он зажмурил глаза.
– Не знаю, что ты имеешь в виду под этим понятием, – соврал я.
– Я... имею в виду, что... всё это немного напоминает... секс, а не... медицинскую процедуру...
– Тебя это тревожит? – отозвался я. – Я никому не скажу.
Баз на мгновенье расслабился, то ли от моих слов, то ли для того, чтоб набрать воздуха для нового вдоха и очередного вопроса, и я тут же ввёл в него палец на одну фалангу. Мышцы База железным кольцом сжали его, а глаза испуганно распахнулись, но было уже поздно – стремительный поток насыщенной наноботами псевдокрови быстро, будто вода из прорвавшей трубы, заполнял его изнутри, передавая мне, заодно, отчёт о его повреждениях.
– Ит!!!
– Тихо, я работаю. Гематомы. Да. Да, воспаление... И тут... И тут... И ещё здесь... И здесь... Чувствуешь что-нибудь? – мне было всё равно, что говорить, лишь бы отвлечь его и дать время на управление многомиллионной армией миниатюрных целителей. Хорошо, что у меня был тот опыт подслушивания под дверью – второй раз управлять микромашинами было намного проще.
– Д-да, кажется... Будто я наелся ментолового пюре – занемело всё... Я уже почти и забыл как это, когда не болит...
– Отлично, – я для пробы ввёл палец глубже, на всю длину и Баз этого не заметил. Его горячая бархатная теснота болезненно пульсировала, и я поворачивал руку то так, то эдак, нащупывая повреждения. И наткнулся на более твёрдую и выпуклую область у него внутри, ближе к брюшной полости.
Базиль застонал и вдруг сдвинулся навстречу, насаживаясь на палец. А когда я глянул ему в глаза – они были открыты, но взгляд был будто обращён внутрь. Такого странного, затуманенного выражения я у него ещё не видел – каковы бы ни были раньше наши игры, он всегда сохранял контроль и разум во взгляде. Это выражение лёгкой расфокусированности... пугало.
– Базиль? Как ты?
Он тихо заскулил и снова насадился на руку.
– Скажи что-нибудь! Тебе плохо?
– Мне... хорошо...
– Ну, же, что-нибудь ещё! Осмысленное!
– Не ко времени... задача, – с полувздохом-полусмешком отозвался он, прикрыв глаза и очень странно улыбаясь.
– Баз, что с тобой происходит? Описать можешь?
– Я думаю... это выброс гормонов, – он тихо захихикал и снова со стоном подался навстречу, задев ту выпуклую точку внутри своего организма. – Приход у меня... Наркоманский... Что тебе ещё? Я... сейчас всё выдам...
– Баз? Тогда... почему ты тогда ушёл из нашего блока и не вернулся? Почему мне ничего не сказал?
– Потому что... Мне было стыдно. Отец был прав. Ты... превосходишь нас во всём, по всем категориям. И когда... он зачитал мне ту цитату о ревности, мне захотелось сдохнуть... Просто сдохнуть, как скаредному животному, которое покушалось на твою свободу! – Базиль застонал, в очередной раз подаваясь навстречу и из его зажмуренных глаз потекли слёзы. – Я не имею никаких прав на тебя и я не могу без тебя... Никогда не мог. Я... хотел тебя с самого детства, с первого взгляда, даже не понимая, что чувствую...
Баз хлопнул мокрыми, слипшимися ресницами и застонал сквозь прикушенную губу.
– Это было ужасное чувство, Ит... Будто... все хотят каши с мясом, а ты – не то, что поймать ветер а вообще – то, чего и на свете нет! Понимаешь?
Я молчал, чувствуя под рукой трепещущее тело человека, который вдруг открылся для меня во всех смыслах, был так уязвим и беззащитен, что мой разум онемел, осознав это. А он продолжил говорить, выгибаясь, поскуливая, подаваясь навстречу, насаживаясь мне на руку, завораживая той властью, которую он давал над собой своими словами и подтверждая эту власть, отдаваясь всем телом.
– Но, мне казалось, что дети чувствуют половое влечение позже, когда гормональная система сформируется...
– Не знаю, что там должны чувствовать дети докатастрофных времён или сегодняшние модификанты... Мы с братьями – искусственные, столько всего могло пойти не так... И потом, я говорю не о сексе, как ты не понимаешь! С первого же взгляда на тебя я хотел иного, чему и названия нет! Наверное, я хотел твою душу... И сейчас хочу, ещё больше! А отдать могу только сперму и тело, и ни то ни другое тебе не нужны... Ты даже удовольствия от меня не можешь почувствовать!
Я молчал, обдумывая это и смотрел на человека, которого выгибало от моих прикосновений, трясло как в припадке, затапливало эйфорией. И всё же, он умудрялся разговаривать. И меня внезапно – как выражаются люди, "вштырило"? – именно от этого: даже находясь в изменённом состоянии сознания он продолжал говорить, протягивал между нами нить, изо всех сил удерживал контакт разумов и обмен информацией. Возможно, именно такой должна была быть внутренняя связь в команде андроидов?
Осознание этого факта прошило меня как гигаватный разряд.
– Ит, что для тебя... счастье? – вдруг выдохнул он.
– Счастье? Приносить пользу. Быть эффективным. А ещё лучше – незаменимым. Решать задачи, которые невозможно решить.
– Ит... У тебя эффективность уровня «Бог». И ты для меня незаменим, ты – смысл и цель моей жизни. Убей меня, а?
– Что?!
– Я сейчас абсолютно счастлив и подозреваю, это высший момент моей жизни... дальше может быть только хуже... Я не хочу дожить до того, когда как-нибудь разочарую тебя и ты меня бросишь... Или замучаю ревностью. Или ещё что-нибудь... Убей меня сейчас, Ит... ты ведь можешь. Пожалуйста!
– У тебя... как это говорится... крыша поехала?!
Базиль засмеялся и из его глаз снова потекли слёзы:
– А она никогда и не стояла прочно. Просто у моей крыши, после встречи с тобой была одна цель – побыть немного на месте и ухитриться завоевать тебя... И-и-ит...
Я беспомощно оглянулся, не зная, что предпринять. Ничего в нашем модуле не могло помочь поправить поехавшее сознание человека. Разве что, накачать его успокоительным, как сделал в тот раз Рэм? Но у него печень и так перегружена после антибиотиков и к тому же я сейчас физически привязан к телу Базиля, пока не завершится починка его внутренних повреждений...
Я ускорил этот процесс как мог, и ощутил, что собственное сознание начинает «плыть» от почти критического оттока наноботов, обеспечивающих правильное функционирование мозга. Люди бы сказали, что у меня закружилась голова, зрительная картинка начала смазываться и едва не повело в обморок.
– И-и-ит, – между тем продолжал Базиль, глядя в потолок стеклянным взглядом. – Знаешь, о чём я мечтаю?
– О чём? – хрипло спросил я.
– Я всегда мечтал подчиниться такому маленькому, хрупкому, но сильному существу, как ты-ы-ы... Такому непреодолимо сильному! А теперь, когда это случилось, когда ты внутри, мои границы больше не имеют значения, я мечтаю, чтобы все узнали, что я принадлежу тебе... Это будет так ужасно... и так правильно... если бы ты взял меня, как сейчас... прямо на столе, во время совещания... а все стояли бы и смотрели... И-и-ит, ты сделаешь так?
– Нет, – я снова беспомощно, панически оглянулся. – Не думаю, что это хорошая идея...
– Да-а-а, – застонал Баз, – будет лучше, если они все по очереди будут трахать меня, а ты – смотреть... Так лучше...
Спятил.
Он совсем спятил.
Окончательно пошёл в разнос... Что делать? Не убивать же его, в самом деле?!
А, процесс почти завершён – некое подобие ажурной сетки из наноботов удерживало болезненные гематомы в теле Базиля, слизистая, воспалённая враждебным белком, слегка восстановлена, и если влившиеся в общий поток его крови микромашины отловят, разложат и выведут из организма чуждые элементы, дальше иммунитет справится сам. Больше я ничем не могу помочь.
– Ит, я сейчас...
Да, по косвенным признакам я понял, что Баз сейчас закончит выбросом спермы.
– Нет! – вдруг взмолился он, поймав мой взгляд. – Ит, пожалуйста! Не собирай, ну её к чёрту! Хоть раз! Поцелуй меня...
Что ж, это я мог сделать...
***
Через несколько часов Баз проснулся и рефлекторно сжал меня крепче, прижимая к себе. Вдохнул глубже...
– Ты здесь? – он чуть отодвинулся и, не выпуская из рук, хмуро глянул на меня.
– Здесь, – я снова пристроил голову у него на груди и закрыл глаза. – Где же мне быть...
– А... э-э-э...
– Почему мы не на работе, хочешь спросить?
– Да... И почему?
– Ты был болен и мы тебя лечили.
– Опять?! Правда? Так это не сон... Вот чёрт... – голос Базиля был такой мрачный и расстроенный, что я улыбнулся, уткнувшись ему в грудь.
– Э? – с подозрением покосился на меня он. – Итон, а... скажи мне... я ничего такого не говорил? А то мне такое приснилось...
– Какого – такого?
– Странного. Не... неприличного. Сумасшедшего.
– Ага, говорил.
– Что?!
– Что ты влюбился в меня с первого взгляда, ещё в детстве. И что я эффективный кризисный менеджер уровня «Бог».
Он помолчал и, не дождавшись продолжения, спросил снова, с подозрением в голосе:
– А ещё?
– Это было всё, что я разобрал. Остальное было бредом, от несовместимости лекарственных средств, которые ты употреблял и высокой температуры.
Базиль помолчал, осмысливая это, а потом подгрёб меня ближе, сжав изо всех сил. Не знаю, поверил ли он мне или просто был благодарен за тактичную возможность сохранить лицо, неважно. В игру «я знаю, что ты знаешь, что я знаю» можно играть и вместе.
– Ит, поклянись мне, не знаю чем... Пообещай!..
– Что?
– Что ты никогда не будешь... повторять того, что случилось. С проникновением. Никогда. Даже если я буду умолять об этом. Мне нельзя – крышу сносит. Обещай!
– Я обещаю, Базиль.
Он облегчённо вздохнул и расслабился, а я подумал, что если Баз по природе и не лидер, если ему физиологически нравится подчиняться, он всё равно заслуживает уважения благодаря уму и воле, которые удерживают его по эту сторону безумия.
Пожалуй, я горжусь знакомством с этим человеком. И рад тому, что могу находиться в его объятиях.
Как там говорил Отец, "достойный партнёр"? Да, достойный, какими бы предполагаемыми бедами, по его мнению, это не грозило в будущем. И, в отличие от Отца, меня общение с "достойными партнёрами" не пугало, можно сказать именно на эту форму взаимоотношений я и был программирован.
– Ит? Я знаю, что ты давно пытаешься взломать ту папку в ноутбуке. Зачем?
– Там мои фотографии?
– Да.
– Я хочу их увидеть.
Он помолчал, прижимая меня к себе, гладя по голове и разбирая пряди.
– Я могу только дать тебе подсказку насчёт пароля. Пароль – это твой статус. То, кем ты для меня являешься. Если ты это поймёшь, то пусть будет так, ты их увидишь.
– Спасибо, Базиль.
– Удачи...
***
И вот, я сижу на крыше, впитываю солнечный свет, который в отличие от холодного ядерного синтеза, зарядки от электричества и переработки органики единственный способствует восполнению прежнего количества наноботов в моей крови, и думаю.
Статус? Кем же я являюсь для Базиля?
Варианты «секретарь», «сотрудник» и «коллега» – не подходят. «Друг» – слишком короткий, то слово длинней.
Так что же это может быть? Каков же пароль?