Дневники Ит

***

После посещения магазина с одеждой мы некоторое время гуляли по центральным улицам этого городка.

Базиль выглядел мирным и беззаботным: разглядывал лепнину на фасадах двухэтажных домов, подставляя лицо солнцу и придерживая мою руку на своём локте. Он улыбался, и тёплый ветер шевелил его волосы. Я осваивался с новым образом и устойчивым перемещением в непривычной обуви, сравнивал свою походку и осанку с другими женщинами, попадавшимися навстречу, разглядывая их прямо и в отражениях витрин.

Должен признать, мы с Базилем отлично смотрелись вместе – это понимал даже я. Но если бы меня попросили проанализировать составляющие этого «отлично» – я бы не смог. Было ли это гармоничным сочетанием пропорций наших фигур, идеально вписывающихся в приемлемые стандарты полового диморфизма человеческой расы? Или это было столь же подходящее друг другу сочетание стиля нашей одежды, наполовину деловой, наполовину удобной и комфортной для передвижения в условиях города? Или, может быть, дело было именно в этом выражении лёгкости и беззаботности и скользящей, как весенний ветер, улыбки на лице Базиля? В Комплексе такая улыбка мелькала у База только изредка, на пару секунд, когда он смотрел на меня, а здесь он так смотрел на всё – на дома, вывески, витрины,прохожих, на полураспустившиеся почки деревьев, росших вдоль улиц...

– Здорово, что мы поехали, правда? – Базиль повернулся и, не отнимая локтя, пошёл передо мной спиной вперёд.

– Тебе здесь нравится? – спросил он, рассеянно оглядывая улицу. – Все такие... мирные. Как будто и не было никакой пандемии. Да они и не знают...

– Ради этого ты и живёшь, – сказал я. – Чтобы здесь было мирно. Чтобы они не знали. Чтобы они жили.

– Да, наверное...

Мы пошли дальше. В одном месте Базиль притормозил, и я проследил за направлением его взгляда – на скромную, но стильную вывеску над уходящей в полуподвал дверью из рифлёного непрозрачного цветного стекла и неработающими, по дневному времени, парными светильниками по бокам в виде цветов: «Стрип-бар «Волшебная орхидея».

– Хочешь зайти? – спросил я.

– Н-нет. И уж точно – не с тобой...

В другом месте притормозил уже я, и теперь пришла очередь База изучать витрину заинтересовавшего меня магазина.

– Секс-шоп? – спросил он, приподняв брови.

– Я подумал, может, ты хочешь что-то приобрести?

– Я? С чего бы? – Базиль нахмурился, изучая моё лицо. – Меня всё устраивает.

– Ладно, – не стал спорить я.

– Единственное, что мне необходимо – твоя компания...

Он отвернулся, и мы медленно двинулись дальше по улице.

Во время этой прогулки мы зашли в книжный магазин, парфюмерный, магазин цветов и канцелярских принадлежностей, а также видели уличные ларьки с многочисленными яркими пакетиками с запаянной в них дешёвой едой. Из любопытства я остановился и прочитал состав содержимого на некоторых из них и после этого, не слушая уговоров и возражений, увёл База прочь, подальше от них. Люди совершенно безумны, если едят такое – подобный состав ингредиентов не стал бы употреблять даже я, с моей системой переработки органики!

Когда солнце сместилось, и день перевалил далеко за половину, я напомнил Базилю:

– Тебе пора обедать. Вернёмся в гостиницу или это можно сделать и здесь? В фильмах показывают, что принимать пищу можно и в городе, должны быть специальные заведения.

– Здесь, – улыбнулся он. – Поесть в городе – такая экзотика!

Базиль склонился к легковой машине, которая за нами следовала, и через минуту из неё вышли Рэм и Мартин. Джип тоже остановился и наши ребята в штатском, некоторые остались на улице, а остальные направились вместе с нами к уютному ресторанчику быстрого питания с открытыми, по поводу тёплого дня, дверями, красно-белым матерчатым навесом и столиками прямо на улице. Стоило нам подойти, как навстречу выехал парень-официант на роликовых коньках и предложил выбрать столик под навесом либо пройти внутрь.

– Внутрь, – приказал Рэм.

Баз пожал плечами, и мы послушно направились в раскрытые двери.

***

Темноватое помещение ресторанчика создавало приятный контраст с ярко освещённой улицей. Я отпустил локоть Базиля, снял очки и огляделся.

Не очень большое помещение, стойка с открытым окном на кухню, несколько столиков с широкими проходами между ними. Мимо нас плавно проехал парень-официант в чёрных штанах и оранжевой рубашке, с небольшим белым фартуком и полотенцем на сгибе руки. Он мягко затормозил и стал записывать в блокнот заказ у семьи за соседним столиком. Мужчина диктовал, женщина усаживала на стул мальчика лет шести, второй мальчик, чуть старше, уже сидел и беспокойно поглядывал под стол, куда пристроил, видимо, недавно купленный подарок – средних размеров мяч, для какой-то игры. Мальчик то пододвигал мяч то ближе к своему стулу, то к ножке стола, то обратно.

Мы сели и Базиль сразу же раскрыл карту меню.

Помещение наполняла негромкая музыка и незнакомые мне ароматы пищи. Сквозь открытую на улицу дверь было видно как ветер хлопает полосатым тентом и треплет одежду прохожих. Мартин решительно сел рядом – наверняка ему было приказано не оставлять нас без охраны ни на минуту, ещё несколько наших ребят-инквизиторов разместились за соседними столиками. Рэм и Али негромко переговаривались возле выхода.

– Уже выбрали? – обратился к нам официант, держа блокнот наготове.

Я заглянул в меню и нерешительно закрыл его. Одних только наименований кофе было штук десять, не говоря о прочем, и ни одного из этого списка блюд я не знал.

– Мартин... Господин Мэдисон, – исправился я, увидев, как сдвинулись брови рыжего. – Не подскажете, что из этого наименее вредно употребить?

– Это вы для себя, господин секретарь? Опасаетесь фигуру испортить?

– Не опасаюсь, – почему-то в его словах мне послышались насмешка и недоброжелательство. – Я спрашиваю вас, как медика, для господина Базиля.

– Ит, не будь таким занудой, – вмешался Базиль. – Людям стоит иногда съесть что-нибудь вкусное, даже если оно не очень полезное. Это повышает настроение.

– Это правда, – нехотя согласился Мартин. – От одного раза ничего не будет, однако... Суп возьмите, с лапшой – в подобных местах их неплохо готовят, даже детям есть можно. Салат, вот этот. Порцию рыбы под соусом. Но – никакого кетчупа и майонеза. Никакой жареной картошки и колы. Лучше чай, сок или кофе. Мороженое ещё можно взять – в Компл... – он покосился на официанта, – хм, мороженого не было. Согласны?

Базиль кивнул.

– Три порции? – уточнил официант, с улыбкой слушавший обсуждение.

– Две, – сказал я. – Мне... Что у вас самое калорийное из этого списка, но небольшое по объёму?

– Пирожные. С кремом.

– Хорошо. И кофе. Со сливками. И тройной дозой сахара.

Официант кивнул и, плавно вписываясь в повороты, укатил на кухню.

– Растолстеешь – любить не будут, – снова непонятно прокомментировал мой выбор Мартин. – А слово «доза» употребляется в отношении наркотиков или лекарственных средств, а не в отношении сахара.

– Не растолстею, – ответил я, снова пытаясь понять, чем я ему не угодил. – Что же касается слова «доза», то его употребление в отношении количества сахара я считаю допустимым, согласно правилам современного языка.

Мартин повернулся, намереваясь возразить, но тут Базиль негромко хлопнул ладонью по столу.

– Заткнитесь, господин Мэдисон и не лезьте не в своё дело, – глядя ему в глаза, тихо сказал Баз. – Иначе это приведёт к конфликту между нашими фракциями и мордобою. Прямо сейчас.

И Мартин заткнулся.

Некоторое время спустя нам привезли заказ. Я глянул на Мартина и аккуратно попробовал каждое из предназначенных для Базиля блюд. Не знаю, насколько это было хорошо на человеческий вкус, но ядов там точно не было. Пододвинув блюдце с пирожным к себе, я подцепил ложечкой часть крема.

– Ну, как здесь у вас? – Рэмигус оставил у входа второго помощника и подошёл к нам.

– Шеф, – тут же вскочил на ноги Мартин, – вы уже освободились? Можно я тогда к ребятам пойду, чтобы...

Неизвестно, чем Мартин хотел обосновать своё пылкое желание покинуть нас, но тут произошло несколько событий сразу.

Во-первых, мальчик за соседним столиком нечаянно толкнул свой мяч слишком сильно, и он покатился в проход.

Во-вторых, официант, едущий по этому проходу с подносом, полным стопок с тарелками, наехал на мяч, споткнулся, взмахнул руками и, развернувшись вокруг своей оси, начал падать, судя по траектории, прямиком на меня.

В-третьих, Рэмигус шагнул между нами и, выставив руку, отбил взлетевший поднос в сторону.

В-четвёртых, поскольку руки Рэма были заняты подносом, официант спиной влетел в него и они, уже вместе, сбитые инерцией столкновения, стали заваливаться на наш стол.

В-пятых, я вскочил и удержал их от падения, уперевшись ладонями Рэмигусу в спину.

И, в-шестых, вся взлетевшая в воздух посуда грохнулась на пол, разбиваясь и раскатываясь, и дружно завизжали дети.

– Ничёсе... – сказал Мартин и тихо непечатно выругался.

– Ит, – выдохнув, сказал Рэм, – поставь нас ровно.

– А, конечно, – и я передвинул эту живую скульптуру из наклона в сорок пять градусов над нашим столом в положение, перпендикулярное полу.

– А теперь, – прошипел Рэм, – сделай такое одолжение – убери от меня руки.

– О. Конечно...

Рэм приподнял и отстранил врезавшегося в него официанта и поставил на пол, чуть подождав, пока тот не утвердится на разъезжающихся по битой посуде коньках, а потом поднял руку к лицу.

– Простите! Мы сейчас же всё уберём! – обратился к нашей компании официант и снова споткнулся на осколках.

– Вы не пострадали? Всё в порядке? – спешил к месту событий управляющий менеджер, в такой же, как у официанта оранжевой рубашке, с бейджиком, но без фартука. – Мы приносим извинение за причинённые неудобства! В качестве компенсации – ваш обед будет за счёт заведения, согласны?

Рэм кивнул ему и не оглядываясь вышел на улицу. Откуда-то из глубин ресторана, видимо, с кухни, прибежали две девушки в такой же чёрно-оранжевой форме и начали сметать битую посуду на большие совки. На одном из осколков тарелки я вдруг заметил капли крови – никогда не спутал бы свежую кровь с кетчупом – и повернулся в ту сторону, куда ушёл Рэм, но, ни в окно, ни сквозь раскрытую дверь его не было видно.

– Извини, – сказал я Базилю и, подняв упавший стул, сел обратно. – Если бы я был быстрее...

То что? Рэму не разбил бы нос, врезавшийся в него затылком официант? Зачем он вообще ринулся его перехватывать? Даже если бы официант налетел на меня – что с того? Ведь опасности для Базиля при подобном столкновении не было. Да и ни для кого смертельной опасности не было, максимум, что нам грозило – испачкаться...

– Ничего, – отозвался Баз и придвинул ближе тарелку с супом, – я же видел, что ты не специально. Это форс-мажор, как и перед гостиницей. Но в другой раз – лучше его не трогай. Ты обещал.

Я посмотрел на Базиля и заметил такой же ошарашенный взгляд и приподнятые брови Мартина. Возможно, у нас с этим парнем всё же есть нечто общее: из приключившихся событий мы с ним поняли что-то одно, а вот Базиль – нечто кардинально другое.

И всё же – зачем Рэм это сделал?

***

Машина остановилась перед гостиницей, и я поймал хмурый взгляд Али Саева, направленный на нас в зеркальце заднего вида. Сидящий рядом с ним на переднем сиденье Мартин смотрел в сторону и молчал от самого́ ресторана. После того как Рэмигус вышел, зажимая окровавленный нос, и исчез вместе со второй машиной, миссия по возвращению нас с Базилем в гостиницу, свалилась на двоих доверенных помощников, что их не порадовало.

– Ну, что, господа учёные, – спросил Али, снова сверкнув на нас чёрными глазами через овальное зеркальце, – на сегодня всё? Или вы ещё куда-то хотите?

– Нет, мы... – начал я, но Базиль, который обнаружив пропажу Рэма и большей части наших сопровождающих, был в приподнятом настроении, всю обратную дорогу ненавязчиво закидывал руку мне на плечо, вынуждая каждый раз терпеливо её снимать, дёрнул за отвороты купленного сегодня пальто и накрыл мой рот поцелуем.

– А! Фу-у-у! Что это?! – Баз отшатнулся от меня и с изумлением смотрел на розовый, жирно блестящий след на своей ладони, которой только что вытер губы. Такая же розовая полоса виднелась и на его лице. И наверняка на моём.

– Помада, – ответил я. – Парикмахер сказал, что при такой бледной коже и губах сто́ит пользоваться косметикой.

– Не поможет, – буркнул Мартин сквозь зубы и прикрыл рукой глаза. – Девчонка из тебя ещё более нелепая, чем до того был пацан. Непохож ты на девушку.

– Да? – я покосился на хмыкнувшего Базиля, который безуспешно пытался стереть с лица полосу помады, и уточнил:

– А на кого похож?

– На дохлое насекомое. На засушенного богомола-альбиноса.

Базиль застыл и даже Али Саев обернулся к Мартину, сражённый его метафорой.

– И в чём ошибка? – спросил я. – Что не так с моим образом?

– Как бы это сказать... – Мартин почесал затылок. – Ты только не огорчайся, Итон... Ну, секса в тебе нет. Живости. Бездушный ты какой-то. Скучный. Ни одна девчонка так себя не ведёт. Ты... не выставляешься. Не тащишься от своего тела, не подчёркиваешь его. Хотя, как это может быть при... Ой! Простите, если что! Ты ж сам спросил!

– Всё нормально, – ответил я. То, что говорил Мартин, совпадало с тем, что сообщил о гендерных стереотипах Отец. – Что-нибудь ещё?

– Ну... Если ты действительно хочешь себя за бабу выдать, то лучше не брючный костюм, а юбку надень. Всё равно разоблачат, когда рассмотрят, но не так быстро. И – разговаривать-то – в женском роде надо! И о себе, и всем окружающим.

– Логично, – пробормотал я. Почему я об этом не подумал?

– Но лучше – брось эту затею и не позорься, – вздохнул Мартин.

– Все так считают? – спросил я.

– Нет, – Базиль взял переданную ему Мартином бумажную салфетку и протянул мне. – Я так не считаю. Итон научится. У него получается всё, за что он берётся. В конце концов – прошло слишком мало времени для выводов. К тому же – так он выглядит старше. Уже не на семнадцать, а на двадцать пять. Может, даже на двадцать семь.

– Это... аргумент, – согласился Али. – Пусть лучше вас, господин Базиль подозревают в плохом вкусе, чем в связи с несовершеннолетними. Уже выгода, как ни посмотри. Ради этого можно и подыграть.

– Спасибо, – сказал я, стирая остатки помады с лица и комкая салфетку. – Я не прошу мне подыгрывать, просто не мешайте. А теперь пойдёмте в гостиницу. Хватит на сегодня прогулок.

***

В номере я первым делом распаковал коробки, присланные из магазина одежды. Развешал покупки в шкафу. Расставил несколько пар новой обуви. Снял и повесил брючный костюм, в котором сегодня гулял по городу, провёл по нему пальцами, гадая, где могли бы остаться пятна с грязных тарелок, если бы Рэм не сунулся между мной и официантом.

Убери от меня руки, сказал он...

– Итон, ты сердишься? – всё это время Базиль сидел на диване и наблюдал за моими действиями.

– Нет. С чего ты взял?

– Ты уже двадцать минут копаешься с вещами и ни слова не сказал. И ни разу не посмотрел на меня.

– И что? Я разве должен тебя постоянно развлекать? С этим ты прекрасно справляешься и без меня. Хотя отлично знаешь, как мне это не нравится.

– Ты про поцелуй в машине? Прости. Я просто...

– Не надо. Не трудись объяснять. Ты каждый раз обещаешь, что не будешь афишировать наши отношения на людях, и каждый раз опять это делаешь.

– Итон...

– Выглядит это как капризы избалованного человека, который не может – и не хочет! – держать себя в руках. Ты сам портишь свою репутацию в глазах окружающих. И мою, заодно. И всего отряда.

– Прости...

Я взмахнул рукой, отметая извинения, и отправился в душ. Однако Базиль придержал дверь и вошёл следом.

– Что такое? – удивился я. – Разговор настолько срочный, что не подождёт десять минут? В чём причина того, что только что извинившись, ты тут же нарушаешь моё личное пространство? Решил воплотить один из сюжетов порнофильмов про секс в душе?

– Ит, зачем ты так? Нет, я бы не отказался, но... Можно я просто тут постою? Обещаю, что трогать не буду. Посмотрю только.

– Да на что здесь смотреть?! – его навязчивость раздражала, а ещё больше раздражало то, что я не понимал его поведения. – Любопытно как засушенное дохлое насекомое будет водой обливаться? Чем больше с вами, людьми, общаюсь, тем больше чувствую себя инвалидом!

Я скинул одежду и, отвернувшись, стал под до упора открученный душ. Ванна тут же наполнилась паром. Искусственная кожа скрипела под пальцами – раз и навсегда заведённый порядок помывки собственного тела шёл своим чередом. Исчез цветочный аромат геля для укладки волос, утекли вместе с водой слабые остатки запаха того пирожного из ресторана и всего, с чем я за день соприкасался, в том числе последние микроны сигаретного дыма с пиджака Рэма.

«Убери от меня руки» – сказал он...

Я снова стал собой – ни собственного запаха, ни пола, ни места в человеческом социуме. И поэтому то, что я услышал сквозь шум воды... Наверное, мне показалось.

– Что ты сказал? – теперь, когда вода была выключена, остался лишь звук падающих с волос капель.

– Я говорю, что ужасно за тобой соскучился. Поэтому и веду себя как дурак. Пытаюсь обратить внимание.

– Это ты сейчас пошутил, что ли? – я взял поданное Базилем полотенце, посмотрел на него, но так и не вытерся. – Соскучился? Вчера – только вчера, Баз! – я провалялся с тобой в постели весь день, причём без одежды! Когда это ты успел соскучиться?!

Я накинул халат и, отодвинув Базиля с дороги, вышел в спальню. За окном весенний вечер переходил в сумерки, где-то далеко мелькнули оранжевые искорки – люди в городе начинали зажигать электричество, вернувшись с работы домой. Скоро должны доставить заказанный в номер ужин. Надо одеться.

– Ты думаешь, я вру? – Базиль стоял и смотрел вниз, сжимая и разжимая кулак. – Да, ты был здесь, на кровати, весь день. Но ты не был со мной. Очень, знаешь ли, странное чувство – обнимать кого-то, кто настолько занят своими делами, печатая на ноутбуке, что у него нет времени даже взглянуть на тебя. Я чувствовал себя... прозрачным. Несуществующим. Да, господи, Итон, даже оскорбления и ненависть Отца мне переносить легче, чем твоё равнодушие!

Базиль заметался по комнате, а потом остановился напротив и тихо спросил:

– Я что, совсем ничего не значу для тебя?

– Это не так.

– Когда ты сказал, что смог открыть папку с фотографиями я понадеялся... Ты же понял какой был пароль, разве нет? Иначе бы не открыл. То, кем ты для меня являешься.

– Пароль был – «любимый».

– Да. А ты... Ты?

– Что ты от меня хочешь услышать, Базиль? Что я люблю тебя? Прости, нет. Я был создан не для этого, ты сам знаешь.

– Значит, нет... – прошептал Базиль.

– Если тебе кто-то дорог – это ещё не значит, что он обязан играть в твои игры. И если ты кого-то любишь, это не оправдывает твоей дури или жестокости по отношению к этому человеку. Конечно, если я для тебя – человек.

– Насчёт дури – согласен... Но разве я был жесток к тебе, Итон? Когда?

– Всегда, когда требуешь от меня невозможного. Из-за этого я и чувствую себя инвалидом... Когда нарушаешь личные границы, – я показал на дверь ванной, – когда своим поведением ввергаешь меня в эмоциональное взаимодействие с другими людьми и они начинают ненавидеть, презирать или строить на мой счёт свои планы и предположения. А мне это не надо, Баз!

– Ладно... Любовь тебе не нужна. А дружба? Понимание? Эмоциональное взаимодействие бывает разное, разве нет?

– Вы, люди, путаете понимание с сочувствием, а сочувствие с подчинением, и для вас это сущая паутина, которую вы сами вокруг себя плетёте.

– А ты, значит, не путаешь... – Базиль опустился на пол у кровати, как будто у него разом кончились силы. В заполнивших комнату сумерках не было видно выражение его лица.

– Я андроид, я не путаю.

– Ну, разве что, поэтому...

Я подошёл и сел возле него, на край кровати – почему-то казалось важным увидеть его лицо после того, как мы всё выяснили, и победа осталась за мной.

– Баз...

Я протянул руку и коснулся его лица – щека была мокрой. Базиль чуть склонил голову, потянувшись за моей ладонью. Безнадёжно. Чисто инстинктивно.

«Убери от меня свои руки» – сказал сегодня Рэм, прежде чем уйти.

– Баз...

Я провёл пальцами по его щеке.

Коснулся губ.

Провёл по ним раз, другой.

Большим пальцем приоткрыл их.

И тут Базиль подался вперёд и взял палец в рот.

Ну вот. А я только что похвастался, что не путаю сочувствие с подчинением.

Но насколько же его подчинение было сладким!

***

Несколько часов спустя в дверь нашего номера поскреблись. Потом постучали. Тихо, но настойчиво.

Я взял мобильник Базиля и посмотрел – три часа двадцать две минуты после полуночи. Кто это может быть? Явно не горничные... Пришлось накинуть поверх пижамы халат и пойти отрывать. В коридоре стояли Али и Мартин.

– Господин Саев? Господин Мэдисон? Чем могу быть полезен?

– Простите, что так поздно, господин секретарь, но...

– Ну-ка, кто тут у нас? Рэмигус вернулся? – на моё плечо легла рука База, сам он стоял рядом, за моей спиной, в накинутой на манер римской тоги, простыне на голое тело.

– В том-то и дело, что – нет, – пробормотал Али.

– Вижу, – согласился Базиль. – А я думаю, куда это Ит среди ночи подорвался? Дай, думаю, посмотрю, к кому это он на свидание отправился.

Моей ноги что-то коснулось и, опустив руку, я наткнулся на пистолет в ладони Базиля. Я обхватил его кисть вместе с оружием и попытался сообразить – чего можно ждать дальше. По тому как отшатнулся назад Мартин и расширились глаза Али, было понятно, что пистолет они тоже заметили. Но не отступили.

– Простите, сэр, за этот поздний визит, но у нас... ситуация, – сказал Али.

– Господин Бартон после ресторана взял наших ребят, почти всю группу, и поехал в Репро-Центр.

– И что? Он не вернулся?

– Хуже, господин Базиль. Час назад его телефон и телефоны всех, кто с ним уехал, оказались вне зоны доступа. А когда мы попытались определить местонахождение их машин – не смогли этого сделать. Посланный к Репро-Центру человек только что вернулся и сказал, что возле здания машин нет.

– И куда он мог уехать? – спросил Базиль.

– В том-то и дело, что никуда. Он бы вас ни за что не оставил.

– Мы сможем без него вернуться в Комплекс? – спросил я.

– Теоретически – да, если свяжемся с нашей фракцией и запросим помощи, но... это связано со многими сложностями, – вздохнул Саев и опустил голову. – Не поймите меня неправильно, я предан нашей фракции, но при таком исходе событий вы рискуете «загоститься» у нас надолго. И это никак не поможет шефу. Если с ним и ребятами беда, то нас ждёт очередная волна делёжки власти... А вы, простите за прямоту, господин Базиль, ценный заложник.

– Ясно, – сказал я. – Ребята, идите спать, если сможете. Нам с господином Базилем надо посоветоваться. Приходите утром – обсудим, что делать дальше.