Дневники Ит

После приезда Али прошло полтора месяца.

Моя жизнь и занятия за это время осталась прежними: днём я читал с ноутбука в столовой, поглядывая в окно с высоты на деревья, небо и горы на горизонте, ночью сидел в своём модуле и долгие часы просто смотрел в потолок. Если я надеялся, что после приезда ближайшего помощника Рэма что-то изменится, то надежды не оправдались. Рэм не давал о себе знать. Базиль тоже, поскольку так и не появлялся с тех пор в столовой.

Я больше не пытался за ним подсматривать, убеждая себя, что это уже не моё дело, но иногда вспоминал слова База: «У меня тоже есть гордость».

Три месяца со времени нашего возвращения из инспекционной поездки!

Во внешнем мире, окружающем Комплекс, начался и закончился сезон дождей. И я снова и снова говорил себе, что вертолёты, прилетают с большой земли так редко именно из-за погоды, но даже в тех, что прилетали, не было того человека, которого я ждал.

Шекспир был уже перечитан весь, многочисленные пьесы Лопе де Вега – наполовину.

Иногда я замечал в отдалении нашего диетолога. Он мялся, поглядывал на меня, но не подходил, а я тоже не делал шагов навстречу, предполагая, что он хочет поговорить о Базиле.

***

Размеренное и скучное течение жизни прервал звонок на мой телефон. Случилось это утром, ещё до выхода с модуля, когда я сидел на кровати и надевал туфли.

Номер был незнакомый, но точно не Базиля и я, поколебавшись, принял вызов.

– Итон, если ты сейчас же...

Я швырнул мобильник о стену раньше, чем успел понять, что делаю, и он разлетелся осколками по всей комнате.

Это был голос Отца.

Голос. Отца.

Я закрыл электронный замок на двери, изнутри, и рухнул на кровать.

***

Прошёл день. Ночь. Ещё день.

Вечером второго дня дверь щёлкнула и открылась. На пороге, привалившись плечом о косяк, стоял Базиль. Молча.

– Как ты открыл дверь? – спросил я после пяти минут тишины.

– Доступ Главы Фракции, – сказал Баз, показав висящую на шнурке через шею ключ-карту полного доступа.

– Зачем пришёл?

– Узнал, что Отец пытался связаться с тобой, – сказал он.

– И что дальше? Отведёшь меня к нему?

– Нет, если ты не хочешь. Но, напоминаю, что могу составить компанию. Итон, нам всем надо поговорить, так дальше продолжаться не может. Надо узнать правду об этой прокля́той системе подчинения... если она действительно существует.

Я медленно сел, поднявшись с кровати впервые за два дня.

– Почему ты стоишь на пороге? – спросил я.

– Потому что ты не приглашал меня войти.

– Дверь вскрывать я тебя тоже не приглашал.

– Я пытался тебе позвонить. И послать эсэмэску, – сказал Баз, разглядывая осколки телефона на полу и на покрывале кровати. – Так что, я могу войти?

Я не ответил и Базиль остался стоять в дверях.

– Итон, так дальше продолжаться не может.

Я и сам понимал, что не может, но продолжал молчать.

– Говорю не в формате приказа, а просто высказывая мысль: давай уже выясним этот вопрос. Я с тобой уже и поздороваться боюсь, не то что о чём-нибудь поговорить! Это чертовски сложно. А видеться и не разговаривать – это как будто мы находимся в ссоре. Я не хочу так считать!

Я сидел и крутил в руках чёрные очки Рэма, складывая и раскладывая, проводя пальцами по дужкам. Под подошвой туфли хрустнул обломок мобильника.

– Итон... Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть и не хочешь разговаривать. И понимаю, что все мои извинения уже ничего не изменят, но... Пойти вместе с тобой к Отцу – это то, что я могу для тебя сделать. Если хочешь. Так дальше нельзя.

– Ладно, – сказал я, надевая очки, – пойдём.

Так действительно не могло дальше продолжаться. Но, пока мы шли к лабораториям Хрустального Дворца, где жил Отец, одна мысль неотвязно преследовала меня – я иду потому, что согласился с доводами Базиля или потому, что не могу отказать?

***

Перед дверью лабораторий мы остановились. Мы – это я, Баз и четверо наших охранников.

– Вы остаётесь тут, – сказал им Базиль и ребята разошлись по концам коридора.

Я медлил, положив пальцы на кнопки электронного замка.

– Не бойся, я с тобой, – сказал Баз. – Всё будет хорошо.

Дурацкие человеческие формулировки! Откуда он знает, что всё будет хорошо? И что, в данном случае, «хорошо» – то, что программы подчинения не существует и я первый в мире андроид с приобретённой паранойей, или что она существует, но узнать об этом будет всё равно лучше, чем оставаться в неведении?

Коротко взглянув на Базиля, я набрал код и открыл дверь.

В лабораториях осталось всё, как я помнил, разве что – стало заметно, что здесь редко убирают: под столами наметился слой пыли, стулья не были придвинуты на свои места, а мусорный бак возле двери был переполнен вскрытыми и пустыми упаковками от кормосмеси, которой питался Отец. В неподвижном воздухе стоял слабый запах пластика, подсохшей еды и старого человека.

Мы с Базилем переглянулись и прошли в следующую комнату. Отец был там и оглянулся, когда Баз тихо покашлял.

– Ох, вы пришли! – поднялся он навстречу, скрипнув сервоприводами киборгизированной руки и шеи. – Вы пришли!

Отец заметно постарел с тех пор, как я видел его в последний раз. Кожа на лице стала более блёклой, на ней прибавились новые коричневатые пятна и новые морщины. Его живой глаз немного слезился и торопливо перемещался, обшаривая моё лицо и фигуру, сухие старческие пальцы то сжимались, то разжимались, выдавая волнение.

– Итон, ты... Ты пришёл...

Он протянул ко мне руку – и я отступил за спину Базиля. Рука Отца опустилась.

– Я думал над тем, как мы расстались... – сказал Отец и замолчал. – Я был неправ. Мне следовало лучше держать себя в руках.

– Интересная форма извинений, – буркнул Базиль.

– Точно такая, как и у тебя, абсолютно. Даже в тех же словах, – сказал я, отодвигаясь в сторону, и Баз поник. – Вы хотели меня видеть, Уилл?

– И в этом тоже была моя ошибка, – сказал старый изуродованный киборгизацией учёный и покачал головой. – Куча ошибок. Вторая – не надо было тебя отпускать. Третья – насчёт имени. Я потом подумал... По имени ты можешь звать кого угодно, а отцом ты звал только меня. Прости за это. Хотел бы я вернуться к прежней форме общения!

Он посмотрел на меня, на База, и вздохнул:

– Но, вряд ли это возможно...

– Это возможно, если вы перестанете упрямиться и признаете в Базиле сына. Как я понимаю, он точно не может отказаться звать вас отцом. Это предписывают человеческие формы вежливости.

Оба Веллингтона, и молодой, и старый, взглянули друг на друга и синхронно отвели глаза.

– Не очень-то вежливо было напада́ть на старика-отца, – пробормотал один.

– Ты первый начал! Надо было просто отдать телефон Ита! – ответствовал второй.

Я ждал, сложив руки на груди. Люди переглянулись, когда я это сделал и вздохнули, один с тихим скрипом сервоприводов, второй просто тихо.

– Ладно, мы пришли сюда не ругаться, – сказал Базиль. – Надо всё-таки выяснить насчёт программы подчинения. Что ты об этом знаешь? – спросил он Отца.

– Если она и существует, мне об этом доподлинно не известно, – ответил тот, потирая рукой подбородок. – Но, допускаю её существование. Это было бы разумная предосторожность в обращении с таким высокотехнологичным оборудованием.

Он коротко взглянул на меня и проложил:

– Поскольку документации у нас нет – Дэнис привёз две капсулы с андроидами безо всяких бумаг – остаётся одно: эксперимент.

– Какой ещё эксперимент? – повысил голос Базиль и стал так, чтобы находиться между мной и Отцом. – Как это можно проверить?

– Ну, очевидно, как: приказать нечто такое, что сам Итон не стал бы делать, – пожал плечами Отец и, повернувшись ко мне, сказал:

– Итон, сними одежду.

– Ты в своём уме?! – заорал на него Базиль. – А другого ничего в голову не пришло? Попрыгать на одной ножке, или, там, на стол залезть?!

– Если ты думаешь, что прыгать на одной ноге менее унизительно, то, пожалуйста, прикажи! – в тон ему повысил голос Отец.

– Баз, – с ужасом сказал я, глядя, как собственные руки поднимаются и начинают расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки, – я не хочу этого... И не могу остановить... Только немного замедлить... Баз!

Он обернулся, широко раскрытыми глазами уставившись на мои пальцы, медленно проталкивающие пуговицу в петельку, и сглотнул.

– Вот и проверили, – сказал Отец и покачал головой. – Мне жаль, Итон. Я не знал.

– Баз! Я не хочу этого! – снова сказал я. Происходящее воспринималось так, будто жизнь, как запись поставили на более медленную скорость трансляции: наблюдаешь за всем со стороны, но повлиять не можешь.

– Останови это, – сказал Базиль Отцу. – Немедленно!

– Без проблем, – ответил он, – но если я теперь супер-злодей, логично будет эксперимент продолжить и узнать, слушается ли Ит и тебя. Сам прикажи ему остановиться.

– А если я не хочу этого знать? – спросил Баз.

– Я тоже не хотел этого знать, – ответил Отец, – вы меня заставили! И если ты не прикажешь, то стриптиз просто продолжится. Не хочу, знаешь ли, быть извращенцем в одиночестве. В твоей компании – куда ни шло, не так обидно будет.

– Базиль... – верхняя пуговица была уже расстёгнута, а пальцы, будто чужие, взялись за вторую и уже наполовину продвинули её в петельку. Да, точно такое ощущение у меня было и раньше, когда перед поездкой Отец приказал снять одежду. И раньше, семь лет назад, когда то же самое попросил сделать Базиль, чтобы увидеть моё тело. И в вертолёте, хотя тогда не было внятного словесного приказа – и это пугало меня больше всего!

– Сделай что-нибудь... – взмолился я.

Базиль молчал, прикусив губу и сдвинув брови. Потом протянул руку и накрыл мои-чужие пальцы ладонью, удерживая их от движения.

– Так лучше? – напряжённо спросил он. – Что чувствуешь?

– Равновесие побуждений, – сказал я, глядя на его руку поверх своей, и анализируя состояние. – Пока ты держишь. Ослабь хватку.

Он горестно взглянул, но кивнул и чуть приоткрыл руку. Мои пальцы тут же, почувствовав свободу, закончили движение, пропихнув пуговицу и скользнули ниже, к третьей.

– Баз!

Он тут же сжал руку, прекратив чуждое моей воле действие.

– Выхода нет, – подал голос Отец, наблюдавший за этим, – озвучь словесный приказ.

– Я не хочу... Ненавижу тебя, старик!

– А меня-то за что? Не я придумал и разработал эту программу, я даже не знал о её существовании. И я тоже не хотел этого эксперимента, вы сами пришли и заставили меня. Может быть, ты ненавидишь себя? За своё поведение с Итоном?

– Заткнись, заткнись! – закричал Баз, сильно сжимая руку на моих пальцах на вороте рубашки. Потом заглянул мне в глаза, будто пытаясь найти ответ на какой-то незаданный вопрос, и, наконец, притянул меня к себе и обнял другой рукой за плечи. Постоял, сотрясаясь от нервной дрожи, а потом наклонил голову и сказал на самое ухо:

– Не надо... Можешь этого не делать.

Распрямился. Чуть отодвинулся. И убрал руку.

Мои пальцы... были снова только моими.

Я медленно отнял их от воротника рубашки и, держа перед лицом, сжал и разжал несколько раз. Облегчение от развеянного наваждения было столь велико, что я пошатнулся и свалился бы на пол лаборатории, если бы Баз не подхватил меня на руки.

– Отец, – напряжённо сказал он, – будь человеком, открой дверь. Пожалуйста!

Отец вздохнул, прошаркал и проскрипел до входной двери и, покачивая головой, открыл её.

– Я не знал, – услышал я его слова. – Не знал...

Баз споткнулся на пороге, и мы вывалились в коридор. Сзади лязгнула дверь. Базиль покачнулся, со мной на руках, его повело, но в последний момент он развернулся и, вместо того, чтобы грохнуться на пол, упёрся спиной в стену и соскользнул по ней вниз.

***

Мы сидели на полу, удачно приземлившись, но перепутав руки и ноги.

– Закройте дверь с этой стороны, – сказал Базиль и Арчибальд подошёл и закрутил запорный штурвал, хмуро поглядывая на нас. – Не хочу чтобы он бродил по Комплексу. Ит...

Базиль откинулся на стену и приподнял руки ладонями вверх, показывая, что не держит меня, но хочет поговорить.

– Ит... послушай...

– Это приказ? – ровно спросил я, не двигаясь с места и не пытаясь встать.

– Да, чёрт возьми! Это приказ! Первый и, чёрт тебя побери, последний осознанный приказ, Итон! Так что, запомни его!

Я перестал бессмысленно пялиться в глубину коридора и удивлённо посмотрел на него.

– Я приказываю больше не воспринимать меня как человека, который может отдавать тебе приказы! Удали меня из базы данных, вычеркни из списка пользователей или как там оно называется – ты понял?! И, во-вторых – я аннулирую все данные ранее тебе приказы и все твои обещания мне, как скомпрометированные. Ты мне ничего не должен. Совсем ничего!

– Ты сначала отменил свою персону как пользователя, а потом отменил все данные раньше приказы. Это нелогично.

– Не издевайся, ты же понял, что я имел в виду!

– Понял, – кивнул я.

– Так, сделаешь?

– Не представляю – как. Каким образом. И где может храниться подобная система управления.

– Вот, чёрт...

– Я понял твоё намерение, Баз. Но если ты думаешь, что это добавит тебе каких-то бонусов – нет.

– Убирайся, – сказал он, опираясь затылком о стену и закрыв глаза. – Проваливай в свой чёртов модуль.

Я хотел снова спросить приказ ли это, но взглянув на его бледное, в электрическом свете лицо, удержался. Молча выпутался из неразберихи конечностей, в которой мы оказались, свалившись, и поднялся на ноги. Постоял.

– Так что, – недоверчиво спросил я, – я теперь могу позвонить Рэму?

– Да хоть самому дьяволу, – тихо ответил Баз, так и не открыв глаза и сделав вялый жест раскрытой ладонью.

– Правда? Ах да... – протянул я. – У меня же. Нет. Телефона.

После этого повернулся и побрёл в свой чёртов модуль.