Дневники Ит

Я нажал «enter» и отослал набранные на клавиатуре ноутбука дневниковые записи на облачное хранилище, куда отправлял их все эти годы. Потом откинулся на спинку стула в пустом из-за утреннего времени зале гостиничного ресторана и, взяв чашку с холодным кофе, снова открыл папку с фотографиями.

Вчера, едва поняв что у меня есть пароль, я хотел просмотреть их в номере, но вдруг осознал, что не могу смотреть на них там. Вид собственного тела в капсуле, был чем-то настолько личным, относящимся только к жизни андроидов, что я просто не мог рассматривать их возле к другого человека, пусть даже спящего. Всё это было только моё. Взяв ноутбук, я спустился на первый этаж, взломал кухонную дверь для персонала, и устроился в пустом зале ресторана. Сделав себе несколько чашечек кофе на кофемашине, я принёс их за столик и стал изучать фотографии.

Я смотрел, и странное чувство двойственности окутывало меня. Нет, на изображениях был несомненно я: бледная кожа, белые, оптоволоконные «волосы», бесполая худощавая фигура на боку, в позе зародыша, плавающая в прозрачной массе биогеля – это был я. Но в то же время, не совсем я. Расслабленные кисти рук, безмятежно спокойное выражение лица... Именно это бесстрастие моего лица – до активации – было тем, что пугало и отличалось оттого, что я привык видеть в зеркале за последние годы. Я действительно изменился.

Или люди тоже иначе выглядят после того как – душа? дух? жизнь? – покинут их? После того как умрут? До этого я видел мёртвыми только «бессмысленных» клонов, там разницы особой не было, к покончившим с собой братьям Базиля меня не пустили, а к убитым во время переворота инквизиторам я не присматривался. Так что, можно сказать, что первый осознанно рассматриваемый труп был моим собственным. Только у людей это бывает после потери жизни, а у меня было – до начала её...

Я отхлебнул остывшего и очень сладкого кофе.

Ужасное зрелище. Что такого восхитительного мог в этом увидеть Базиль, что заставило его выкрасть этот файл с фотографиями у Отца, хранить, прятать и даже, по словам Рэма, «вдохновляться» для сбора генетического материала? Что он в них видел?

И, кстати, Отец говорил, что на одной из фотографий был уголок второй капсулы, с номером...

После тщательного изучения всех снимков я нашёл его, и ручка фарфоровой чашки треснула в пальцах и отломилась, когда я увидел этот номер, забрызгав стол и клавиатуру кофейной гущей. «00» – было на моей камере и «10» – на второй.

Второй активированный андроид был «полицейским».

***

Из двери, ведущей на кухню, появились вчерашняя женщина-повар и Али Саев в чёрной, как и у меня, повседневной форме. Женщина отперла дверь в коридор, а молодой инквизитор остановился, поднял запястье с тактическим браслетом и тихо заговорил, не спуская с меня глаз. Из коридора показался рыжий Мартин и, обменявшись с товарищем кивками, направился через весь зал к моему столику. Я медленно опустил крышку ноутбука.

– Привет, – Мартин сел напротив и принюхался, завистливо глядя на ряд пустых чашечек из-под кофе.

– И тебе, – я посмотрел как Саев вышел в коридор и, продолжая говорить по браслету, поглядывал на нас через открытый проём двери. – Меня ищете?

– Ну, – Мартин почесал нос, – вообще-то, да. Господин Базиль встал и... Короче, поднял всех на уши, когда тебя не нашёл. Нам пришлось вламываться к шефу в номер, будить, отрывать от подружки, прочёсывать всю гостиницу и получать втык уже от него.

Мартин перевёл взгляд на меня и нахмурился.

– Нет, я не понимаю, что, так трудно носить с собой мобильник?! Ты же, чёрт возьми, секретарь? Или кто?!

– Хм, – смутился я. Телефон я выложил в лаборатории, когда снимал одежду и сейчас отчётливо припомнил стук, с которым он свалился на пол. – Сожалею. Я забыл его в Комплексе...

Мартин оперся локтем о стол и, покачивал головой, слушая это.

– Вот, не пойму, что все с тобой носятся? – спросил он, искоса глядя на меня голубым глазом в обрамлении коротких рыжих ресниц. – С-с-сокровище, блин. С-с-секретарь...

– Господин Мэдисон, – интересно, какие ругательства он заменил, пока тянул это шипящее «с-с-с», – сколько вам лет?

– Двадцать один, а что?

– А мне двадцать семь. Почему вы считаете допустимым разговаривать со старшим как с глупым ребёнком, которого можно распекать по любому поводу? Вы никогда в жизни ничего не забывали?

Мартин отклонился, недоверчиво сверля меня взглядом.

– Ну... извини, – пробормотал он. – Вот, побегал бы сам несколько кругов по гостинице, да без завтрака... А чё, реально двадцать семь? Никогда не сказал бы... Мои соболезнования, чувак, выглядишь малолеткой.

– Кстати, – я решил, что момент подходящий, а лучших извинений вряд ли дождусь, – Мартин, раз уж зашла речь о внешности и её ошибочном восприятии, скажи: я красивый?

– А... чего я-то?.. – ещё больше отодвинулся он. – Чё, блин, спросить некого?

– Вот, тебя спрашиваю. Или ты хочешь всю поездку по утрам бегать так, как сегодня? Я ведь могу и специально прятаться.

– Шантаж, блин... И чё за вопросы, девка, что-ли? Внешностью интересоваться? – Мартин посопел, но, видя что я жду ответа, продолжил:

– Ну... Как сказать-то? Если тебе под тридцатник, то вряд ли ты уже мышцами обрастёшь... Да и рост не исправишь... И мордашку...

– Красивый? Или нет? Твоё мнение.

– Да чё я-то?.. – он вздохнул. – Нет. Моё мнение – нет. Не похож ты на зачётного мужика, чел. Но ты не расстраивайся, да? Вам же, учёным, мышцы не главное? Зато ты умный. Наверное. Раз в секретари взяли...

Мартин, окончательно отодвинулся от стола, махнул рукой и поспешно вышел.

Я постучал пальцами по крышке ноутбука с фотографиями. Значит, «нет». И Отец тоже сказал, что я слишком бледный...

– Господин секретарь, – возле столика стоял второй помощник Рэма, – господин Бартон просит вас дождаться его, он подойдёт с минуты на минуту.

– Конечно, – кивнул я. – Э-э-э, господин Саев... Или надо обращаться «рядовой Саев»? Или «Али»? Как правильно?

– Вообще-то, «сержант», – он сжал губы, а чёрные глаза, блеснули любопытством. – Но можно и «Али», господин секретарь.

– Спасибо. Зовите меня Ит, в неформальном общении, – дождавшись сдержанного кивка, я продолжил:

– Так вот, сержант, есть один вопрос... Бедняга Мартин сбежал, едва намекнув на ответ. Надеюсь, вы более смелый человек, Али, потому что ответ – честный ответ – для меня важен.

– Да? – любопытство в его глазах увеличилось, будто подкрученное реостатом. – Какой вопрос?

Но не успел я и рта раскрыть, как в пустой до этого зал утренним ураганом влетел Рэмигус и, конечно, прямым ходом ринулся к моему столику. Выглядел господин Бартон помятым, с покрасневшими глазами и серыми тенями под ними.

– Свободен, – кинул он Саеву и наставил на меня палец. – Итон, что, чёрт тебя возьми, ты имел в виду, говоря о «потере благополучного будущего для нашего вида»? Ты же это не серьёзно? Я, блин, чуть не поседел за ночь, когда вспомнил, и второй раз – когда тебя утром найти не могли! И не мог бы ты, ради всего святого, отвечать, когда тебе звонят?!

– Господин Бартон, – кашлянул Саев и наклонил голову в сторону дверей. – Там, кажется, вас ожидают.

У порога стояла одна из вчерашних девушек-официанток, высокая, с длинными чёрными волосами, и когда Рэм обернулся, она помахала, кокетливо, но несколько неуверенно, привлекая его внимание. Рэм почти не изменился в лице, только тихое досадливое рычание заклокотало в груди.

– Никуда не уходи, – сказал он, снова наставив на меня палец. – Мы не закончили! Али, проследи, чтобы господин секретарь не потерялся, пока я не вернусь.

– Так точно.

Рэм направился к девушке, на ходу прилаживая нейтрально вежливое выражение лица, а Саев повернулся ко мне:

– Так что там у вас за вопрос, господин секретарь?

– Вопрос... Я красивый?

Его чёрные глаза расширились, а с губ исчезла сдержанная улыбка. Он застыл, а потом его голова немного, но чётко качнулась – вправо и влево. Нет.

Рэмигус взял девушку под локоток и отвёл с прохода в сторону – в дверь как раз прошли наши ребята, ночная смена, и заняли три дальних столика. С кухни выглянула вторая официантка, зевнула, и начала разносить тарелки с завтраком, улыбаясь и перешучиваясь с парнями. Рэм развернул собеседницу спиной ко мне и поглядывал через её плечо, проверяя, не сбежал ли я, но когда в зале появился Базиль, довольно раздражённо махнул рукой, прощаясь с ней, и направился к нам.

– Привет, – Баз сгрузил на спинку пустого стула чёрное пальто, перекинутое до этого через руку, и кивнул Рэму. – Ты что, заходил к нам вчера? Чего меня не разбудил? Хотели же вроде планы инспекции обсудить?

– М-м... Да, спасибо, что принёс... – Рэмигус сел. – Да, заглядывал... Но пришлось срочно уйти.

– А ты? – Базиль с высоты своего роста осматривал стол, ряд чашек от кофе, ноутбук. – Почему не предупредил, что уйдёшь? Зачем вообще было уходить, пошли бы завтракать вместе?

– Хотел посмотреть фотографии в одиночестве. Думал, успею вернуться до подъёма, но это заняло больше времени, чем я предполагал.

– Ты... догадался какой пароль? – с надеждой спросил Баз. – И?

– И посмотрел фотографии.

Базиль опустил глаза, скрывая разочарование, но тут же – вдруг! – сдёрнул меня с места, уселся сам и посадил меня на колени, придерживая одной рукой за талию, а другой поперёк бедра. Разговоры вокруг нас тут же затихли.

– И как тебе?

Я замешкался с ответом, пытаясь разобраться – спрашивает он о фотографиях или о том, что только что сделал. Люди! Но я тоже так умею, уже научился.

– Неоднозначно, – протянул я, с удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо. – Мне не понравилось.

Лицо Базиля застыло, как и руки, и я сжалился:

– На этих фото я похож на труп. Зачем ты их стащил у Отца?

Базиль выдохнул и не ответил, лишь сжал меня чуть сильнее.

– Господин Бартон, – возле столика появился сержант Саев с мобильным телефоном в руках, – администратор Репро-Цента, спрашивает о планируемом времени посещения. Просит предупредить заранее, чтобы главврач Центра смог лично провести экскурсию.

– Да-да, иду... – вслед за Рэмом отошёл и Али, неодобрительно покосившись на нас. Ребята-инквизиторы завтракали за дальними столиками молча и тоже поглядывали в нашу сторону. Что за дурацкая ситуация!

– Базиль, скажи, я красивый? Ты поэтому прятал фото?

– Думаешь, я дрочил на них? – хмыкнул Баз и крепче обнял меня за талию. – Ни разу! Дело не в том, красивый ты или нет. Ты особенный. Для меня – особенный. Другого такого нет, и не будет. При чём здесь красота?

– Но... с общечеловеческой точки зрения?

– С общечеловеческой? – он прищурился, рассматривая меня с близи голубыми глазами. – Наверное, нет. К счастью. Я бы не пережил, если бы за тобой таскались очарованные поклонники! Ты только мой, ясно?

Как же его интонация и этот огонёк в глазах напоминали Отца!

Вернулся Рэм и отвлёк меня от неприятных мыслей, но прежде чем он успел что-либо сказать, я перебил его внезапным вопросом:

– Господин Рэмигус, мы тут говорили о фотографиях и эстетическом восприятии прекрасного. Скажите, я красивый?

– Да, а что? – Рэм глянул на закрытый ноутбук, на приподнявшего брови Базиля и на улыбку, медленно возникающую у него на лице. – Это что, шутка? Если да, то я не понимаю, в чём она состоит.

Признаться, я тоже не понимал что могло вызвать эту кривую, сначала недоумённую, а потом довольно злую улыбку База.

– Так что там с планами? – пальцы Базиля едва заметно поглаживали сквозь майку мой живот. – После завтрака едем в Репро-Центр?

– Н-нет, не совсем, – Рэм перевёл взгляд на свою руку, провёл большим пальцем по подушечкам среднего и указательного, тех самых, которыми вчера коснулся моего колена, и – быстро убрал со столешницы.

– Сегодня туда не едем, пусть расслабятся. И завтра, возможно, тоже. А пока наш программист и бухгалтер пытаются разобраться, почему у них не сходятся некоторые данные в отчётах. Откуда в этом Репро-Центре берётся недостача на выходе, если модифицированных заготовок для слияния с яйцеклетками заказчиц, им присылают столько, сколько положено?

– Чем тогда займёмся? – спросил Базиль, поглаживая меня.

– Ну, можно, конечно, погулять, хотя... – Рэм с сомнением посмотрел на нас и скосил глаза в сторону кухни и того места, где он разговаривал с девушкой. – Я бы предпочёл, чтобы вы хоть денёк не светились в городе – хотелось нагрянуть в Репро-Центр если и не неожиданно, то...

– Мы портим вам репутацию, – сказал я.

– Честно говоря... Да.

– И что это значит, – с интересом протянул Баз, даже не думая меня отпускать, – накрылась инспекция?

– Нет, но... Понимаю, я вас сам пригласил, но, чёрт возьми, Баз, твой эпатаж не облегчает мне жизнь.

– И что же мы теперь будем делать? – лёгкая насмешка в голосе Базиля не вязалась со сжавшимися на моём бедре пальцами. – Посидим под домашним арестом в номере? Я не против! А ты как, Ит?

– Хм, вообще-то... Я могу исправить сложившееся обо всех нас неблагоприятное мнение. Но для этого мне нужны деньги. Я знаю, что такое «деньги», в Комплексе я переводил большие суммы со счёта на счёт, но это были средства фракции и шли они на нужды фракции, а вчера за ужином я вдруг понял, что лично у меня денег нет. Всё, что мне было нужно до сего дня, я просто брал со склада Комплекса. А тут под рукой бесплатного склада нет.

– И что же тебе нужно? – спросил Рэм. – Я имею в виду, такого, что может спасти нашу репутацию в глазах местного общества и служащих Репро-Центра?

– Мне нужна другая одежда. Эту местные девушки называют «мешком для мусора» и считают вас всех бесчувственными скупцами.

– Боюсь даже представить, кем они начнут нас считать, если одеть тебя более ярко... – пробормотал Рэм. – Наше современное общество – проклятый прогнивший мир! – очень ханжеское. В каждом хоть сколько-нибудь большом городишке есть полулегальные мужские бордели. Все об этом знают, чёр-те сколько народу их посещает, но вот упоминать вслух или появиться с работающими там парнями на улице – ах, скандал, устои падут, скрепы разрушатся...

– У тебя есть деньги? – повернулся я к Базу.

– Ах, душа моя, зачем тебе новые тряпки? Ты мне и в этих нравишься. А ещё больше – совсем без них!

– Понятно, – процедил я. – У тебя нет денег. Рэм?

– Я дам карточку, не вопрос, но... Впрочем, что мы теряем? Нас всё равно будут считать извращенцами, так хоть не скупыми...

– Не веришь. На что спорим, что я изменю ситуацию? В лучшую сторону, конечно. Я даже подниму ваш статус, – сказал я.

– Ты споришь? – удивился Базиль. – Серьёзно?

– Надо же осваивать и эту область человеческого общения. Так что? Спорим на желание? Если я изменю ситуацию – вы выполните по одному моему желанию.

– А если проиграешь? – спросил Базиль.

– Этого не будет. Но если ситуация ухудшится или останется такой, как сейчас – я выполню по одному вашему.

– О, – оживился Баз, – идёт!

– «Человеческому», значит, общению... – Рэмигус сверлил меня задумчивым взглядом. – Хорошо. Спорим. Пусть будет так. И что же ты захочешь, если выиграешь, Итон, можно узнать?

– Информацию. То, что можно узнать только по каналам инквизиции, и только Главе Фракции.

– Информацию, – скривился Базиль. – А что захочу я, когда ты проиграешь, я тебе потом скажу, на ушко.

– Кто бы сомневался... – я поднялся с его колен, преодолев попытку меня удержать, и достал из кармана пластмассовый флакончик. – А пока что – будь добр, прими капсулу.

– А что это? – спросил Рэм.

– Индивидуально сбалансированный комплекс гормональных препаратов, витаминов и микроэлементов.

– Гормональных? – приподнял брови Рэм.

– Да-а, – отозвался Базиль, непроизвольно сжав руку в кулак. – А ты думал – я от природы такой сексуальный гигант?.. Ладно, давай уже свою отраву, чтоб её...

Он закинул капсулу в рот, запил глотком холодного кофе и быстро, не прощаясь, ушёл.

– Извини, – сказал я Рэму. – Это надо пить каждые полторы недели, и в Комплексе перепады настроения База не так заметны. Если бы он не повздорил с Отцом... Стресс усугубил дисбаланс.

– Ты говорил, что он потерял семью, в виде Отца? И о неблагоприятном будущем для нашего вида... И... – Рэм коснулся пальцем кожи у себя над губой, глядя мне в глаза, – эта царапина...

– Да. Это всё связано. И насчёт этого, – я прикрыл едва заметный бледно-розовый шрам ладонью, – нам надо будет поговорить. Я... зайду к тебе вечером. Если смогу. Или ты к нам. А пока... Мы с Базом останемся сегодня в гостинице. Тем более что мне надо изучить местные каталоги одежды...

***

В восемь вечера Рэмигус, как и обещал, зашёл к нам в номер.

Мы с Базилем сидели в комнате-гостиной на диване. Баз одной рукой лениво переключал пультом каналы на широком плазменном телевизоре, а другой поглаживал мои ступни у себя на коленях. Я же пристроив подушку под спину, копался в ноутбуке, просматривая информацию о стилях одежды и том, что из нужного для моих целей можно приобрести в этом городе. На Базиле была светлая трикотажная водолазка и пижамные брюки, я был в обычной чёрной футболке и накинутом на ноги пледе.

Рэм постучал и после громкого «Войдите!» Базиля, прошёл в комнату.

– Присаживайся, – махнул Баз пультом в сторону кресла. – Что там ваш бухгалтер и хакер? Завтра в Репро-Центр или ещё нет?

– М-м-м... – Рэмигус поднял взгляд от руки База, поглаживающей мою щиколотку. – Что ты сказал? Нет. Думаю, завтра ещё будет свободный день. Магазины, шопинг, раз Ит хочет одежду купить, и прочие достопримечательности...

– Хм, – Базиль нажал кнопку на пульте, заставив едва слышный шелест толпы на экране смениться столь же тихими завываниями музыкального шоу. – А что тут есть интересного кроме магазинов и Репро-Центра?

– М-м-м... Тут есть одна из региональных Академий, штуки три ресторана, несколько стриптиз-баров, или то, что за них выдают, и довольно крупный парк развлечений. По местным нормам, конечно, но там даже колесо обозрения имеется. Как вам?

– Зашибись, – отозвался Баз и тихую, но визгливую музыку в телевизоре сменило бормотание двух пожилых мужчин в официальных серых костюмах, несущих какую-то чушь об ухудшающейся экологии.

Базиль некоторое время смотрел на них с непередаваемым отвращением и переключил канал на образовательную передачу о природе, где по голубому фону мелькали пузырьки воздуха и многочисленные рыбки. Разговор не клеился. Я закрыл ноутбук. Рэм снова смотрел на руку Базиля, а тот, заметив это, вдруг зло усмехнулся и повёл по моей ноге вверх, почти до колена, задирая плед. Я тут же дёрнул ногой – и Баз откинулся на спинку дивана, выронив пульт и схватившись за челюсть.

– М-м-м... Я вспомнил... короче, мне тут срочно надо... – Рэмигус вскочил с кресла, попятился к двери и поспешно прикрыл её за собой.

– Ну, конечно! – Базиль пошевелил челюстью влево вправо. – Слушай, зачем было так бить?!

– А зачем ты его дразнил? – спросил я.

– А почему он?!. Сказки он тут рассказывает! Обсуждения придумывает!

– О чём ты?

– Ит, ты что, правда не понял? Да он хочет тебя так, что зубы сводит!

Базиль полюбовался произведённым впечатлением и продолжил, сбавив тон:

– Ты что, реально не замечал?

– Думаю, ты ошибаешься, – я откинул плед и, дотянувшись до своих штанов из чёрной формы, влез в них и накинул поверх футболки гостиничный банный халат.

– Итон, пожалуйста, не ходи к нему! – Базиль поймал меня за руку. – Или я пойду вместе с тобой!

– Не надо – вместе. У тебя уже был шанс прилично себя вести. Я больше не верю, что ты на это способен!

Но, поскольку Базиль и не думал выпускать мою руку, я постоял, потом поправил ему прядь волос и склонился, почти касаясь уха губами:

– Ты ошибаешься. Или опять думаешь, что я машина, которую можно без спроса угнать? Нет? Обещаю, что я только поговорю и вернусь. И ещё – обещаю не подходить к нему ближе, чем на метр. Ты мне веришь?

***

В номере Рэма было накурено, а сам он стоял у окна и смотрел на улицу. Когда я вошёл, он не обернулся, только чуть повернул голову, разглядывая меня в отражении ярко освещённой комнаты на чёрном стекле. За окном огней почти не было: то ли окна номера выходили на задворки, то ли этот город был совсем мал, но, скорее первое.

– Рэм?

Он не ответил, только выпустил вниз густую струю сигаретного дыма.

– Я прошу прощения за поведение Базиля. Хотя и не вполне понимаю, чем он так досадил.

– Не понимаешь? – Рэм снова затянулся сигаретой и выпустил дым. – И что, даже Баз не сказал? Слабо верится, что он удержался от комментариев.

– Ну, – я шагнул от двери ближе к собеседнику и сунул руки в карманы халата, – на самом деле он кое-то сказал, но я списываю это на гормональную нестабильность.

Рэм хмыкнул и обернулся, присев на подоконник. Теперь мы смотрели друг другу в лицо. Ещё через две затяжки сигарета Рэма закончилась, он затушил её о стоящую рядом пепельницу и сложил на груди руки. Закрытый жест, как подсказывала мне «программа психолога» и собственные наблюдения. Что-то его смущало. При таком положении тела разговор вряд ли будет откровенным и продуктивным.

– Так почему ты ушёл? – тихо спросил я.

– А сам-то? Почему заехал Базилю в челюсть?

– Мне показалось что... Что тебе неприятно видеть, как он ко мне прикасается. Вот и вчера ты тоже ушёл, не поговорив. Я понимаю, наверное, это тяжело видеть тем, кто предпочитает женщин. Прости. Наверняка мы оба кажемся тебе отвратительными...

– Нет, – Рэм нахмурился, а его пальцы скомкали тёмную ткань пиджака, – не в этом дело...

Он опустил взгляд вниз и немного в сторону, выдавая, что мозг обрабатывает информацию, связанную с прошлым.

– Дело в том, что... – Рэмигус распрямился и махнул рукой, разрывая замок, будто решившись.

– Знаешь, я родом из маленького бразильского городка, со всех сторон окружённого сельвой. Чёртова глушь... У нас ничего не было кроме одной школы, одного бара, пустого здания мэрии у главной площади, и заброшенного костёла. До ближайшего города с Репро-Центром ехать было около недели, на грузовике.

Я подошёл на пару шагов, и Рэм поднял взгляд.

– Определённую роль в упадке таких небольших поселений играли члены нарко- и рабовладельческих картелей, которым противостояли только силы местной милиции. Однажды... – взгляд Рэма застыл, но он продолжил говорить дальше.

– Однажды, когда я с другом возвращался из школы, одна банда, проезжая сквозь город, захватила нас и повезла в лес. Мой друг, у него были проблемы с лишним весом и, к тому же косоглазие... В общем, меня сочли более ценным товаром и придержали, а с ним развлекались не жалея. Я видел подробности. Утром эту банду накрыл спецотряд инквизиции, вызванный нашими. Они прилетели на вертолёте. Впрочем, моему другу это уже не помогло – он умер раньше. Я домой тоже не вернулся – упросил ребят остаться с ними и так попал в учебку при академии инквизиции.

– Ясно, – сказал я.

Рэмигус вытащил пачку сигарет и скомкал её в кулаке, убедившись, что она пустая.

– Так что дело не в вас, Ит. У меня просто нездоровая реакция, когда я вижу, что трогают кого-то столь же молодо выглядящего как ты. Тем более, ты никогда не выказывал горячего одобрения таким действиям. И неоднократно просил База не делать так на людях.

Рэм посмотрел на скомканную пачку в своих руках, поискал глазами и аккуратно пристроил её в пепельницу на подоконнике, но и после этого не поднял на меня взгляд.

– Понятно, – сказал я. – Думаю, надо прояснить пару моментов. Во-первых, даже если я не выказываю одобрения, никакого насилия в наших с Базом отношениях нет. Да это и невозможно, учитывая некоторые особенности моего тела.

Рэмигус посмотрел на меня и приподнял брови.

– Во-вторых, моя внешность обманчива. Я старше, чем выгляжу.

– Мартин сказал – двадцать семь?.. Но... Когда я впервые столкнулся с Базилем и едва не подрался с ним в коридоре, Базу было пятнадцать, значит, тебе тогда было?..

– Семнадцать.

– Допустим, – продолжил размышлять Рэм. – Допустим, так и было. Ты тогда выглядел на семнадцать. Как и сейчас. Оставим пока, как это возможно – не измениться за десяток лет ни на йоту, но... Базиль говорил, что когда ему было пять, ты с Отцом приходил в их группу клон-братьев и, подозреваю, выглядел точно так же. Рассуждая логически и предполагая, что ты сказал о своём возрасте правду, тогда тебе должно было быть... семь лет? Это уже никакими модификациями не объяснить. Итон?

– Ты всегда был умным, – невесело усмехнулся я. – Думаю, пришла пора выдать эту «страшную тайну», тем более что дальше проблема с моей внешностью будет только усугубляться и всё равно придётся что-то придумывать. Полагаю, у тебя есть и другие вопросы? Давай, посмотрим, не смогу ли я ответить на них все разом.

– Ладно, – с сомнением протянул Рэм и взъерошил себе волосы, зачесав пятернёй назад и остро взглянув на меня.

– Из недавнего: способность к терморегуляции. Оговорочка о споре и необходимости для тебя осваивать эту область «человеческого» общения. Из давнего: твои вопросы и неосведомлённость о некоторых физических аспектах секса, хотя, как можно было чего-то не знать, работая с клон-донорами? С луны свалиться?

Я кивнул, поощряя вопросы.

– У тебя повышенная скорость. И сила. Чёрт, та игра в теннис мне до сих пор иногда снится! И тот стол, что ты отодвинул, один, во время переворота. Я потом специально его пробовал сам подвинуть...

– Верно. Дальше?

– Дальше, – нахмурился Рэм, – идёт ещё одна оговорка о том, что Базиль потерял надежду о благополучном будущем для «своего вида». Ты сказал: «своего вида»! Не «нашего», а «своего»! Что ты имел в виду? Отдельный вид – для Базиля? Или для себя? Кто из вас двоих не того вида, что прочее человечество?

– На самом деле – мы оба. Базиль – клон-сын человека с редкой мутацией, ты же знаешь, а я... Впрочем, может быть, есть ещё вопросы?

– Царапина, – сказал Рэм, глядя на меня, – она слишком быстро зажила. К тому же...

– Ты вспомнил, у кого видел такую же. Можешь не отвечать, я вижу, что вспомнил.

– И что? – насупился Рэм. – Что такого, чёрт побери, с этими царапинами?

– Точно такая была у Ванды Ставински, верно? Той самой, о которой мы говорили на последнем совещании.

– А при чём здесь... Как ты узнал? Какая связь?..

– Рэм, скажи, этого генетика из нелегальной лаборатории звали не Фрейзер О-Нил?

– Откуда... Я же не называл его имя на совещании!

– О-Нил работал у нас в Комплексе в отделе генетики, двадцать лет назад, я проверил списки сотрудников. Однажды он уволился и улетел вместе с Вандой, которой удалось настоять на личной беседе с Отцом, рассказать ему свою теорию по оптимизации человеческого генотипа и вывезти полученный от Отца образец его спермы. Уезжала она именно с такой царапиной на лице.

– Как... – прохрипел Рэм.

– Со слов Отца это был честный обмен. А, ты спрашиваешь, как можно быть столь легкомысленным, чтобы позволить попасть генетическому материалу такой ценности в руки неподконтрольного тебе генетика? На этот вопрос у меня нет ответа. Люди меня часто ставят в тупик отсутствием логики и осторожности.

– Итон, – Рэмигус смотрел на меня так, что я невольно прикрыл шрам от царапины на лице рукой, но он спросил другое, – кто ты, чёрт бы тебя побрал, а?

Что я мог на это ответить? Один из основных вопросов, мучащих человека на всём протяжении его существования, и я тоже не знал, как однозначно ответить на него.

– Что, – нахмурившись, сказал Рэм, – правда настолько ужасна, что ты не можешь сказать? Мы же друзья! Чего ты боишься?

– Не столько «не могу», сколько «не знаю как». И пожалуй, боюсь. Того, что ты перестанешь считать меня другом.

– Ну, ёшкин кот! – всплеснул он руками. – Ты инопланетянин? Хочешь захватить Землю?

– Нет. Земля для меня такая же родина, как и для тебя.

– Успокоил... Ты из параллельной реальности? Древние цивилизации? Мистическая хрень? Попал к нам из будущего?

– Нет, – я подумал и добавил, – и на другие вопросы тоже: нет.

– Ну? Так какого чёрта, Ит? И что ты хотел узнать через каналы инквизиции?

Вот мы и подошли к самому главному, подумал я. Момент истины.

– Я хотел узнать... Двадцать семь лет назад, двадцать пятого марта, генерал Дэнис Эриксон, бывший на тот момент главой Инквизиции, улетел из Комплекса в сопровождении такого же существа, как я. Выглядело оно, со слов Отца, как красивая девушка с чёрными волосами. Помоги мне найти её! Столкнувшись с реалиями жизни вне Комплекса, у меня появились основания тревожиться за неё. За неё и за ещё девять таких, как мы. Я... отдал бы всё что угодно за сведения о них...

– Остальные, как я понимаю, тоже девушки? – спросил Рэм, наклонив голову и странно поглядывая на меня. – Учёные таки сделали новый вид? Размножитесь и вытесните нас нахер?

– А? – Рэмигус почему-то вдруг сильно напомнил мне Базиля во время приступов ревности, такой же прищур в глазах. – Размножимся? Нет! Мы все стерильны, клянусь!

– Да? Ну ладно, допустим, я верю... Слушай, Ит, да не комкай ты бедный халат, не то я подумаю, что ты собрался за помощь в поисках натурой расплачиваться!

– Натурой? – я запахнул халат и отступил на шажок.

– Ещё один вопрос, – поднял глаза к потолку Рэм, – почему ты понимаешь шутки, метафоры и шаблонные выражения так буквально? Кстати, что ты там начал говорить о строении своего тела?

– Не будем об этом.

– Не будем, так не будем, – легко согласился Рэм. – Похоже, что Базиль говорил правду, называя тебя андроги... Погоди-ка...

Взгляд Рэма остановился, а потом обшарил меня сверху донизу.

– Ты говоришь, ещё десять? Таких, как ты, но выглядящих как девушки? С такими же свойствами?

Я медленно кивнул, затаив дыхание.

– Я... читал о таком. Как-то я нашёл на столе своего шефа старый научно-популярный журнал до катастрофной эпохи. На развороте была бумажная закладка и статья, очёркнутая красным. Там обсуждались плюсы и минусы внедрения в экипаж исследовательской миссии на Марс десятка андроидов. Вернее, гиноидов, поскольку все они были сделаны в виде женщин...

Я закрыл глаза.

– Итон? Ты же не андрогин, верно? Ты... андроид?

– Это что-то меняет? – вздохнул я и посмотрел на него.

– Меняет? – он отшатнулся к окну. – Да уж, меняет! Робот... Я что, блять, полюбил холодильник?!

– Я не робот! Я биокибернетический организм из... Подожди...Что? Что ты сказал?

– Вот почему Баз говорил о некрофилии... Фетишист чёртов... Кукольник...

– Я живой! Слышишь? И разумный! Хоть и искусственный!

– Да, конечно... Я полюбил разумный холодильник. Это меняет дело!

– Рэм!

– Итон, уйди, а? Мне надо привыкнуть... к этой мысли.

– Я не холодильник...

– Ит, прошу тебя, уйди.

– Рэм...

Что-то рвалось у меня внутри, когда я смотрел на него, сердце, которого у меня не было? Тогда что там могло болеть? Душа, которой не существует? Почему он меня прогоняет?

Я взялся за дверную ручку и помедлил:

– Я не холодильник. Я – боевой вертолёт.