Глава 3.
Тёмно-серое, небольшое здание стояло в каких-то жалких метрах от меня. Взглянув на него, вам врядли придет в голову, что за его массивными дверями находится галерея, заполненная потрясающими картинами, которые способны подарить покой даже самой израненной душе.
Всего однажды мне удалось побывать в ней: незадолго до её открытия. Почти год назад. Тогда зал был почти пуст, несчитая многочисленных картин, олицетворяющих волшебный мир их художников. Что-то безумное, перемешанное с необъятным восхищением заполнило мою душу и сердце в тот миг. Я поняла – это место особенное. И вот теперь мне посчастливилось работать здесь...
— Вы – Зара Гайсалос? — спросила меня миловидная брюнетка с карими глазами и лучезарной улыбкой, как только я вошла в просторное помещение вестибюля. Кивнув, я как можно приветливее ей улыбнулась.
— Тогда пойдемте.
Она встала из-за приемного стола и направилась в глубь длинного зала, заполненного произведениями искусства.
— Завтра здесь состоится выставка картин молодого, но уже очень известного художника, поэтому нужно тщательно всё убрать и помыть, — оповестила девушка, непроизвольно проводя по залу рукой.
Да, я уборщица, но это куда лучше, чем официантка в грязной забегаловке.
— И да, убирайте очень аккуратно. Сами понимаете, картины... — произнесла она, отчего-то виноватым тоном.
— Всё в порядке. Я понимаю, — воодушевленно проговорила я и снова улыбнулась.
— Тогда вон подсобное помещение, а где я, Вы уже знаешь. Если возникнут трудности, зовите! — Указав на дальнюю дверь в конце повельена и похлопав меня по плечу, она вернулась к своему рабочему месту.
Подсобка. Когда она уже отстанет от меня? Даже в мою новую жизнь сумела пробраться. Гадина!..
***
— И когда ты намереваешься прилететь? Ночью? — не без волнения задавал вопросы Павло, выбровшись из машины и громко захлопнув за собой дверь. Он был не в самом лучшем расположении духа.
— Я не знаю... Самолёт задерживают, поэтому точного времени сказать не могу, но не волнуйся, я не подведу тебя. Кстати, зря ты меня так сильно ждёшь. Ещё сам попросишь меня быстрей смотаться, после моих рассказов о парижских борделях! — смеясь, проговорил из трубки мелодичный голос с приятной хрипотцой. Павло смягчился, услышав смех брата, но его не оставляло беспокойство...
— Ну почему ты ко всему относишься так ветрено? Ты мог бы прилететь и раньше, но нет же! Ему нужно всё делать в последний момент! Хорошо, что хотя бы билеты были... — сдавленно прохрипел Павло, пытаясь заглушить нарастающий гнев. — Послушай, сейчас ты мне очень нужен... Мне больше не с кем поговорить обо всё. Я не могу никому открыться. Мне плохо, брат. Мне очень плохо...
Павло тяжело вздохнул, закрывая свои синие глаза. Его душа была похожа на бездну: там не было ничего, кроме едкой, зиднящей пустоты...
— А, нет, так не пойдёт. Никаких проблем, никакой скорби и никакой боли! Я приеду не в качестве психолога, а в качестве твоего младшего братишки, который хочет повеселиться с тобой. Павло, чтобы не случилось: ты не должен терять себя. Не надо... — последние слова парень произнёс шёпотом, заставив Павло зажмуриться. Он не хотел передавать своё настроение брату. Не хотел...
— Знаешь, что ещё? — вдруг продолжил парень, после минутного молчания. — Ты – самое дорогое, что есть в моей жизни. Ты и Кайли – моя жизнь. Если ты потеряешь себя прежнего, то всё потеряет смысл... Брат, не ты ли в детстве постоянно хвастался, что самый сильный и стойкий? Так вот. Сейчас, так же как и тогда, я верю в это. Всегда буду верить...
Павло впервые за последнее время искренне улыбнулся.
— Спасибо, брат. Позвони перед вылетам.
— Конечно. До скорого.
Мужчина сбросил звонок и, поглубже вздохнув прохладный воздух, двинулся к дверям своей галереи...
***
— Картины прибудут меньше, чем через час. Будьте готовы, — осведомил своих подчиненных Павло, прежде чем войти в главный зал. На мгновение он замер в дверях, вдыхая знакомый аромат. В голове возник образ, облаченной в белый сарафан, красивой женщины. Павло улыбнулся.
« Помнишь, как мы мечтали с тобой однажды украсить этот зал картинами позрослевшей Кайли? Думали о том, как наша девочка станет знаменитой художницей, а мы будем тихо радоваться её счатья, сидя в креслах-качалках?.. Я никогда об этом не забуду. Никогда», — обратился он к невидимому духу жены и наконец двинулся дальше.
Начать жить заново для него было равносильно предать память его любимой. Павло был одержим своей любовью, одержим одним упоминанием об его ангеле. Его Санни... Сможет ли он жить с этой утратой? Смириться? Павло принадлежал к тому типу людей, для которых не существует никого, кроме близких людей. К другим он был иногда чрезмерно груб и черств. Жизнь сделала его не слишком человеколюбивым. Замкнутый, закрытый от окружающего его мира, он был полной противоположностью младшего братишки, чей весёлый нрав и ветренность всегда его забавляли. Но с возрастом, это становилось проблемой для обоих.
Заметив сеньора Дерри, администратор, та самая брюнетка из вестибюля, немезамедлительно подошла к нему.
— Здравствуйте, сэр, — неизменная улыбка не могла ни очаровывать.
— Здравствуй, Натали. Как ты?
— Хорошо. Спасибо, что поинтересовались.
Павло кивнул, ответив девушке полуубкой. Измученной и пустой.
— Надеюсь, что завтра не будет никаких накладок. Это выставка очень важна для нас.
— Я понимаю, сэр. Всё будет в лучшем виде.
Они обсудили ещё пару моментов, после девушка ушла, а сеньор двинулся в глубь помещения. Сколько бы раз он здесь не расхаживал, магия искусства абсолютно всегда создавала чувство неповторимости. Всё, как в первый раз... Открыв это место, Павло вложил немало сил и средств, которые теперь оправдывались ежедневно. Небольшая галерея, собравшая в себе множество поистине дорогих и старинных картин за первый же год стала любимицей жителей Рима, да и туристов.
Мужчина сквозил взглядом по гоблинам, пока его взор не остановился на белобрысый макушке стройной девушки, внимательно изучающая портрет возлюбленной самого Рафаэля, великого художника эпохи Возрождения, Маргариты Лутти. Их любовь была под запретом, их большая часть жизнь проходила в тайне. Лучшая часть.
— Вы знаете кто это? — спросил он, встав рядом с незнакомкой, в руках который успел заметить трапку. Павло улыбнулся своим мыслям, ещё раз убеждаясь в силе искусства.
Девушка отрицательно покачала головой. Мужчина глубоко вздохнул и заговорил:
— Когда Рафаэль, художник, о котором Вы и так думаю, прекрасно знаете, встретил эту девушку, он был уже очень знаменит. Богатый юноша влюбился в дочь пекаря... Не знаю рок судьбы ли это, либо вознаграждение за заслуги, но он влюбился в Форнарину* до беспамятства... Она стала его страстью и безумием. Все его картины были с её ликом. И даже на одре смерти только одна она была перед его глазами... — Павло запнулся. Вдруг так ясно вспомнились события прошлого года. Авария, больница, кладбище... Мужчина закрыл глаза, из которых порывались покатиться слёзы.
— Какая же она красивая... — прошептала девушка, зачарованная и обескураженная. Действительно, Маргарита обладала невероятной красотой, чем с первых же секунд покорила гения своего времени. А как Рафаэль нарисовал её... Она была словно живая и могла сию же секунду сойти с гобелена, или же протянуть свою изящную ручку и коснуться головы девушки, которая, казалось, только и ждала этого. Надеялась.
Павло из-за нахлынувших переживаний не разобрал слов девушки. Он печально вздохнул и уже развернулся, чтобы укрыться в своём кабинете, где была груда всевозможных бумаг, в которых мужчина находил спасительное забвение. Когда психолог советует вам осознать потерю, а не абстрагироваться от неё, то неприменно попытайтесь прислушайтесь к его совету. Но, скажу по-правде, осознание утраченного приносит лишь боль, с которой невыносимо жить. Намного лучше всё забыть, ведь именно тогда у вас появиться маленький шанс на нормальную жизнь. Ну или хотя бы её подобие.
Девушка наконец оторвалась от лицезрения картины и подняла валяющиеся швабру. Как только сеньор не наступил на неё. Вышло бы некрасиво. Блондинка хмыкнула, а после на её лице появилась улыбка.
— Спасибо за интересный рассказ, — негромко поблагодарила девушка, разворачиваясь к рассказчику, желая с ним познакомиться, но тот пустым взглядом смотрел в пол, не обращая более на девушка внимания.
« Не стоит навязываться...» — подумала Зара, собравшись продолжить свою работу, но вдруг эта треклятая швабра снова упала. Зеленоглазая, ругая себя за неуклюжисть, опустилось за приспособлением для мойки полов. Услышав грохот, Павло очнулся. Его взгляд упал на поднимающую швабру девушку. Та уже встала, бормоча про себя ругательства.
Мужчина замер. Мир перевернулся. Перед ним стояла она...
— Санни?..