Грань.
Солнце только начало подниматься, когда мы проснулись. Воздух в палатке был тяжелым от влаги, пахло мокрым нейлоном, травой и чем-то еще - может, нашим потом, может, остатками костра, въевшимися в одежду. Я потянулся, чувствуя, как мышцы ноют после вчерашнего. Рядом Мариус уже копошился, собирая свои вещи.
- Вставай, соня, - он бросил в меня свернутым носком. - Через час уходим.
Я застонал, но поднялся. Палатка казалась меньше, чем вчера, или, может, мы стали ближе. Странная мысль. Я потёр глаза, стараясь не думать о том, как близко мы были ночью... как его дыхание касалось моих губ...
Нет. Только Валери. Только она.
Снаружи лагерь уже оживал. Ребята из других палаток сворачивали тенты, собирали рюкзаки. В воздухе витал запах утра - свежий, с нотками хвои и земли. Я вышел, потянувшись к небу, и вдруг осознал - сегодня тот самый день. День, когда я скажу Валери правду.
Желудок сжался в комок.
Мы шли по тропинке, петляющей между деревьев. Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на земле золотые пятна. Все болтали, смеялись, делились впечатлениями от ночи у костра, но я едва слышал их. В голове крутилось одно: "Как она отреагирует?"
- Лу, ты вообще с нами? - Том толкнул меня в бок.
- А? Да, конечно, - я кивнул, даже не зная, о чем шла речь.
Мариус шел чуть впереди, его плечи напряжены. Он обернулся, поймал мой взгляд - и я сразу понял, что он знает. Знает, что я решился.
"Ты должен это сделать", - словно сказали его глаза.
Я глубоко вдохнул. "Да. Сегодня."
Домик встретил нас знакомым запахом дерева и чего-то еще - нашего, нажитого за эти дни. Я бросил рюкзак на кровать и начал раскладывать вещи, стараясь занять руки, чтобы не думать.
- Ну что, - Мариус сел напротив, его колено почти касалось моего. - Сегодня?
Я кивнул, не поднимая глаз.
- Где?
- У площадки. Там тихо.
- Хорошо. - Он замолчал, но я чувствовал его взгляд на себе. - Лу...
- Что?
- Ничего. Удачи.
Я поднял глаза. Он улыбался, но в этой улыбке было что-то... грустное.
"Почему?" - мелькнуло в голове, но я отогнал мысль.
Я нашел Валери у ее домика. Она сидела на ступеньках, что-то писала в блокноте. Солнце играло в ее волосах, делая их почти прозрачными.
- Валери... можно поговорить?
Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то - понимание? Страх?
- Конечно, - она закрыла блокнот.
Мы отошли к площадке, где никого не было. Тишина. Только ветер шевелил листья, да где-то вдалеке кричали ребята.
- Валери, я... - голос предательски дрогнул. Я сжал кулаки. - Я должен тебе сказать.
Она смотрела на меня, не прерывая. Глаза - такие знакомые, такие чужие сейчас.
- Я люблю тебя. Не как друга. Я... я всегда любил тебя.
Тишина.
Птица где-то прокричала.
Валери опустила глаза.
- Лу... я знала.
Сердце упало.
- Я... я раньше тоже тебя любила. Но сейчас... все изменилось. Я люблю Люка. Прости.
Мир сузился до точки.
- Я... понял, - я заставил себя улыбнуться. Это больно.Очень.
Мы обнялись. Ее волосы пахли цветами. Как всегда.
Я отошел, не оборачиваясь.
Домик был пуст. Я плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
"Идиот. Идиот. Идиот."
Глаза жгло. Я сжал одеяло в кулаках, стараясь не зарыдать.
И тут дверь открылась.
- Ну что, педик, не сложилось с девочкой?
Голос. Этот противный, скрипучий голос.
Я поднял голову. Раф стоял в дверях, ухмыляясь. Его лицо - такое знакомое, такое ненавистное.
- Пошел вон, - я прошептал.
- Ой, плачешь? Ну не чего, тебе только хуи сосать осталось, - он рассмеялся.
Что-то внутри оборвалось.
- ЗАТКНИСЬ! - я вскочил. - ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!
Раф только засмеялся громче.
- О, наш педик завелся! Ну давай, что ты сделаешь? Как в восемь лет, повторишь?
Он рассмеялся ещё громче..
И тут я не выдержал.
Я бросился на него.
Мы сцепились. Раф был сильнее, но я не чувствовал боли. Только ярость. Только обиду.
- ТЫ! НИЧЕГО! НЕ ЗНАЕШЬ!
Удар в живот. Я скрючился, но тут...
- ХВАТИТ!
Мариус.
Он ворвался в домик, его лицо искажено яростью.
- Я же говорил, еще раз сунешься - и я тебя сломаю!
Он ударил Рафа. Тот отлетел к стене.
Драка была короткой. Мариус бил точно, зло. Раф пытался дать сдачи, но...
- АРГХ!
Удар в солнечное сплетение... Раф согнулся.
- Вон, - прошипел Мариус.
Раф ушел, прихрамывая.
Тишина.
Мариус тяжело дышал, из разбитой губы текла кровь.
- Идиот, - прошептал я.
Он фыркнул.
Я достал ватные диски и перекись из шкафчика. Запах лекарства резко ударил в нос.
- Сиди.
Он сел, а я начал обрабатывать рану. Его дыхание было горячим на моих пальцах.
- Больно?
- Нет.
Вранье. Он морщился, но терпел.
- Ну и зачем ты полез к нему опять? - я спросил, откладывая вату.
- Я не дам тебя в обиду. Больше.
Глаза снова налились слезами.
- Почему?
- Потому что... ты мой друг.
Друг.
Почему это слово сейчас такое... колкое?
- Почему он назвал тебя... - Мариус замолчал.
- Педиком?
Он кивнул.
Я глубоко вдохнул.
- В восемь лет... когда я впервые приехал, я подружился с одним мальчиком. Мы играли в бутылочку... и я поцеловал его. Просто так. Детская игра. Но Раф это увидел... и запомнил.
Тишина.
- И... что?
- Что "что"?
- Ты... правда?
- Что?! Нет! Это была просто игра!Я не гей!
Но почему-то голос дрогнул.
Я не выдержал и заплакал. По-настоящему. Взрыд.
Мариус обнял меня.
- Все хорошо... Я рядом.. Я тебя в обиду не дам..
Мы легли на кровать. Его руки вокруг меня. Тепло. Запах крови, перекиси и его.
Я не видел, но чувствовал - он тоже плачет.Мариус.. Он такой хороший.. Постоянно рядом.. И всегда помогает..
Внутри бушует вечер.
Дверь тизо открылась. Том замер на пороге, увидев нас.И вышел. Он пошёл спать к другим.
Мы остались одни.В темноте.В слезах.
Вопрос без ответа висел в воздухе:
Что теперь?