Ночь настоящего Мариуса
Я проснулся от того, что в домике было слишком тихо. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, рисовали золотые полосы на пустой кровати Мариуса. Простыня была смята, подушка сохранила вмятину от головы, но самого его не было. Даже воздух казался другим - больше не пахло его шампунем, той особой смесью мяты и чего-то древесного, что стало для меня родным за эти дни.
Я сел на кровати, и в этот момент заметил - моя футболка лежала аккуратно сложенной на тумбочке. Не на своём месте. Кто-то трогал её. Кто-то... Мариус?
Где-то в глубине души зародилось крошечное семечко тревоги, но я быстро его задавил. "Он просто вышел раньше", - сказал я себе, натягивая футболку. Ткань пахла стиральным порошком и чем-то чужим - может, он взял её случайно? Может...
Я вышел на улицу, и утренний воздух ударил мне в лицо - свежий, с нотками скошенной травы и дымком от где-то тлеющего костра. Где-то вдалеке кричали чайки, а со стороны столовой доносился смех. Обычное утро. Совершенно обычное.
Я шёл по тропинке к общему сбору, когда увидел их. Группа стояла полукругом у большого дуба - Том, Хлоя, Валери, ещё несколько ребят из нашего отряда. И Мариус. Он стоял, прислонившись к дереву, с тем самым самодовольным выражением лица, которое я так полюбил.
Том держал в руках телефон, что-то показывая остальным. Я замедлил шаг, когда услышал смех - не обычный, а какой-то... злой. Змеиный.
"...и вот он такой весь мокрый после того как умылся, а я..." - голос Мариуса прервался от смеха. Я замер в десяти шагах, не веря своим ушам.
"Круто я этого педика провёл, я так и знал, что он " не такой как все", - продолжал он, вытирая слезы смеха, - он видимо реально в меня влюбился. Так противно вчера было, вы бы видели его рожу, когда я его поцеловал!"
Мир вокруг меня перевернулся. Земля ушла из-под ног. Я стоял, чувствуя, как каждое слово вонзается в меня, как нож. Где-то в груди что-то разорвалось - горячее, острое, невыносимое.
И тут он меня увидел. Его глаза - те самые, что вчера смотрели на меня с такой нежностью - расширились, потом сузились. На губах расцвела та самая ухмылка, что сводила меня с ума все эти дни.
"Эй, педик!" - его голос резанул по живому, - "Как тебе поцелуи? Я лучше того парня в восемь лет, который был?"
Хохот, который раздался в ответ, ударил по мне, как физическая сила. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, но не мог пошевелиться. Где-то вдали кричали птицы, где-то пахло завтраком из столовой - обычный мир продолжал существовать, пока моя жизнь разваливалась на куски.
Хлоя фыркнула, скрестив руки на груди: "Я еле вытерпела общение с ним. Фу."
Валери, с которой я дружил столько лет, даже не посмотрела на меня: "Я не знаю, как я с ним дружила. Он же такой противный."
Смех нарастал, проникал в уши, в мозг, заполнял всё существо. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, как колени подкашиваются. В глазах помутнело, и я очутился на земле, не помня, как опустился.Песок под пальцами был тёплым, рассыпчатым. Где-то рядом полз муравей, не подозревая о моей трагедии. Мир продолжал жить, в то время как я...
Я поднял голову. Они всё ещё стояли там, смеясь. Мариус снял на телефон моё унижение - я видел, как его палец нажимает на экран. Его глаза встретились с моими, и в них не было ни капли сожаления. Только удовольствие. Удовольствие от власти. От моего страдания.
"Ну что, Лу? - он сделал шаг вперёд, - Хочешь ещё один поцелуйчик? Или может, ты уже понял, что никто и никогда тебя по-настоящему не полюбит?"
Воздух стал густым, как сироп. Я пытался вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Где-то вдалеке кричала чайка - такой же одинокий крик, как и моя душа сейчас.
Я поднялся, чувствуя, как песок прилипает к влажным ладоням. Они всё ещё смеялись, но звук будто дошёл через толщу воды - приглушённый, далёкий.
Я повернулся и пошёл. Просто пошёл, не зная куда. Ноги несли сами, а в голове стучала только одна мысль: "Как я мог быть таким слепым?"
Запахи лагеря - хвоя, речная вода, запах еды из столовой - всё это теперь казалось чужим. Враждебным. Всё, во что я верил, всё, что чувствовал - оказалось ложью.
И самое страшное - я до последнего верил. Даже когда он смеялся мне в лицо, какая-то часть меня всё ещё ждала, что это шутка, что он сейчас подбежит, обнимет, скажет, что всё это неправда.
Я проснулся от собственного всхлипа.
Глаза мгновенно наполнились слезами, и я не сразу понял, где нахожусь. Вокруг была темнота, лишь лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисуя бледные полосы на полу. В домике пахло деревом, теплым одеялом и... им.
Я сел на кровати, дрожащими пальцами вытирая мокрые щёки. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
"Это был сон...?всего лишь сон...?"
Но ощущение предательства было таким реальным. Я всё ещё чувствовал песок под ногтями, слышал их смех, видел его глаза — холодные, жестокие, совсем не те, что смотрели на меня вчера.
Я обхватил себя руками, стараясь успокоиться.
"Это не правда. Он не такой. Он не мог..."
Но страх уже впился в меня когтями.
Кровать Мариуса скрипнула.
— Лу? — его голос был хриплым от сна, но мгновенно насторожился. — Ты чего не спишь?
Я не ответил. Не мог. Слова застряли в горле комом, и я лишь глубже вжался в подушку, стараясь скрыть дрожь.
Он сел, и в следующую он дотянулся от своей кровати к моей и его руку легла мне на плечо.
— Солнце, ты... — его пальцы коснулись моей щеки, нащупали мокрые следы. — Ты плачешь?
Я зажмурился, но новые слёзы тут же выкатились из-под век.
Мариус замер, затем резко встал с кровати и в два шага оказался рядом. Его руки обхватили меня, притянули к себе, и я почувствовал его тепло, его запах — настоящий, не тот, что приснился.
— Что случилось? — он прошептал мне в волосы, и его голос дрожал. — Тебе плохо? Кошмар?
Я кивнул, уткнувшись лицом в его шею. Его кожа была тёплой, чуть солоноватой от пота, и я вдыхал этот запах, убеждаясь снова и снова — он здесь. Он настоящий. Он не предал.
— Ты... ты меня любишь? — мои слова прозвучали шёпотом, но в тишине домика они громыхали, как гром.
Мариус оцепенел.
Я почувствовал, как его сердце под моей ладонью забилось чаще.
Потом его руки сжали меня так сильно, что я едва мог дышать, и мы рухнули на кровать, сплетаясь в объятиях.
— Конечно, люблю, солнце... — он прошептал мне на ухо, и его губы коснулись мочки. — Что за глупые вопросы...
Я сжал его футболку в кулаках, не в силах поверить, что это правда.
Я рассказал ему всё.
Как он смеялся надо мной. Как они все отвернулись. Как я упал на песок, а он снимал это на телефон.
С каждым словом его объятия становились крепче, а дыхание — тяжелее. Когда я закончил, он отстранился, и в лунном свете я увидел его лицо — искажённое болью.
— Лу... — его голос сорвался. — Я никогда так с тобой не поступил бы. Никогда.
Он прижал мою ладонь к своей груди, и я почувствовал бешеный стук его сердца.
— Это всего лишь сон... — прошептал я, но голос дрожал.
— Да, солнце, всего лишь сон. Но знай... — он наклонился, и его лоб упёрся в мой. — Я тебя люблю. По-настоящему.
Его губы коснулись моей щеки — нежно, без тени отвращения, как во сне.
И в этот момент что-то внутри меня сломалось.
Я обхватил его шею руками и прижался к нему так сильно, как будто боялся, что он исчезнет.
— Как же я рад, что это всего лишь сон, Мари...
Он рассмеялся тихо, по-доброму, и его пальцы запутались в моих волосах.
— Я бы не выдержал так сделать... Ты для меня любимый мальчик...
Эти слова ударили меня, как ток.
"Любимый мальчик".
Он любит меня.
По-настоящему.
Я начал понимать.
Мариус сказал, что любит меня. Назвал солнцем. Любимым мальчиком.
Это было...
Это было всё, о чём я боялся мечтать.
Я поднял глаза и увидел его — настоящего. Не того, что приснился. Не того, кто предал.
А того, кто держал меня сейчас, как что-то хрупкое и драгоценное.
— Я люблю тебя, Мариус... — прошептал я, и слова вырвались сами, без страха, без сомнений.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая сводила меня с ума с самого начала.
— И я тебя, Лу... Спи спокойно. Я рядом.
—Знаешь.—Резко сказал я. —Раф был прав.. Я и впраду педик сука..
Мариус посмотрел на меня с нежностью и горем.. —Знаешь.. Тогда и я педик получается —Он улыбнулся.. Это слова прозвучали как спасение, такие глупые, но такие родные.. —Не слушай Рафа, пусть говорит ,что хочет, делает что хочет.. Я всегда буду рядом что бы защитить тебя.
—Я тебя люблю Мариус..
—И я тебя люблю Лу. —Мариус улыбнулся, и в ту же секунду обнял меня, так нежно, но так крепко... Я обнял его в ответ и мы уснули.
На этот раз мне не снились кошмары.
Только он.
Только мы.
И больше никаких сомнений.