Селеста ['5]
Kae Sun - Ship and The Globe
Прижавшись ухом к холодной двери, я пыталась распознать источники звуков, которые должны были дать мне понять – стоит ли выходить.
Но я ничего не слышала. Только шелест пакетов, хлопки от закрывающийся ящиков и тихие шаги. Звуки последнего внезапно стали более отчетливыми и громкими.
Я чуть не упала, когда опора моего тела исчезла в один миг.
- Мамы нет, можешь не прятаться, - сказал Хью после того, как словил мое хрупкое тело.
Я облегченно выдохнула.
У нас были сложные и необычные отношения «мать-дочь». Мы были чужими. Даже кровная связь была слишком ненастоящей, наигранной.
Я помню тот день, когда я впервые произнесла такие привычные для меня теперь слова «чужая», «не понимаешь», «мать».
Мне было тринадцать, когда за спиной впервые появились пепельные крылья.
Я стояла на крыше старого заброшенного дома. Он не был высоким, но с крыши был прекрасный вид на лес и небольшой кусочек местной речки.
Просто стояла там, и желание взлететь резко прорвалось в мой разум. Я подошла ближе к краю, чтобы рассмотреть, что там внизу. И звук разрывающейся ткани, и резкий порыв ветра, ударяющий в спину, отвлекли мое внимание от всего происходящего вокруг. Отступив от края, я посмотрела за спину и увидела перья серого цвета. Я вытянула руку вдоль крыла, но не смогла дотянуться до края – крылья были огромными.
Первый, кому я рассказала о новоприобретение, был Хью - мой брат.
Он был моим единственным другом со времен рождения, и он, как никто другой, знал, насколько сильно я жаждала и любила свободу. Он не говорил, что я глупая и наивная, он поверил мне, хотя это был похоже на сказку.
Помню, как днем за днем приходила на ту самую крышу и как быстро мне удалось освоить все правила использования этого невероятно волшебного дара. И через пару дней я впервые осмелилась попробовать полететь. Не с места, как раньше, а с крыши, навстречу земле.
Уже тогда я хотела окунуться в объятья ветра, который звал самым нежным и манящим голосом.
Я очень нервничала, но когда подошла к краю крыши и нагнулась, изучая, что находится внизу, - я осознала, что любопытство заменило волнение.
Выпрямившись, я посмотрела на небо. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Не открывая глаз, я развернулась на месте, подняв руки на уровне плеч и полетела вниз. Пепельные крылья раскрылись, встречая порывы ветра.
Я летела недолго, так как это было невысокое здание, но чувства, наполнявшие меня за эти несколько секунд, запомнятся навсегда моей душой.
Через миг я прикоснулась к земле рукой, я была в порядке.
Мои прекрасные крылья не позволили бы пострадать.
Никогда мне еще не приходилось чувствовать себя так чудесно.
Я в тот же день привела Хью на крышу, чтобы показать, чему научилась. Всю дорогу я улыбалась от уха до уха, из-за чего вызывала улыбку и у брата.
И вот мы стоим на крыше, с которой пару часов назад я сделала свой первый прыжок. Хью попросил меня быть осторожней, на что я лишь хитро улыбнулась. А затем повторила все движения недавнего полета.
В полете я слышала крики брата, но глаза так и не открывала. Казалось, я летела целую вечность.
Звуки, эмоции, ветер – все это было невыносимо прекрасно.
Его изумленный взгляд вызвал во мне еще больший восторг от волшебства, происходящего со мной.
Он молчал всю дорогу, а перед входом в дом Хью заговорил.
Брат уговорил меня рассказать все матери.
И это было самой большой ошибкой в моей жизни. Она пыталась сделать то, чего я больше всего боялась – оградить меня от неба, от полетов, от себя. Она запретила мне быть Птицей.
Тогда все и изменилось.
Я шесть лет нарушаю ее указ, а Хью шесть лет помогает мне скрывать это, хотя она уже обо всем догадалась.
Это игра, странная и парадоксальная, - мы притворяемся, что ничего не знаем, но при этом отчетливо осознаем взаимную ложь.
Не удивительно, что я так сильно стремлюсь в очищенное ото лжи небо.