Глава VIII. Nowy Rok.
Эвелин проснулась довольно поздно. В избе было светло и тепло, а бабушки дома не было. Внезапно скрипучая дверь открылась и бабуля вошла в дом, после чего сказала:
- Obudziłaś się? To dobrze. Dziś święto! Nowy Rok! Cała wioska się zbierze! (Ты проснулась? Это хорошо. Сегодня праздник! Новый Год! Вся деревня соберется!)
- Извините, но мне надо идти. Спасибо вам ещё раз. - сказала Эвелин.
- Cóż, proszę, kochanie, zostań z nami jeszcze jeden dzień (ну пожалуйста, голубушка, побудь с нами ещё один день)
- Ладно. Так и быть.
После Эвелин спросила, где её одежда. Бабушка вернула юной девушке одежду, после чего та переоделась.
Позавтракали.
После этого бабушка начала готовиться к празднику: подмела в доме, наготовила вкусностей и много чего ещё. Эвелин ей помогала. Очень много времени понадобилось этим двоим чтобы всё закончить. За работой бабушка всё расспрашивала: куда Эвелин идёт, откуда, за чем? Может, за кем?
Эвелин в большинстве случаев отмалкивалась да отнекивалась, но её ответов хватило бабушке чтобы та смогла сложить у себя в голове цельную картину: милая девочка идёт к Российской Империи в столицу и хочет найти отца.
Но это бабушку особо и не волновало. Весь день готовились они вдвоём с Эвелин к празднику. Бабушка рассказывала: и музыка будет, и пляски, и застолье общее, и много чего ещё. Ближе к вечеру Эвелин решила немного прогуляться, да и узнать где она сейчас. Оказалось, что сейчас она в какой-то деревушке под Люблином - старым городом, основанным ещё в начале четырнадцатого века.
Именно Люблин, Белосток и Жешув были центрами "Польских Объедков" и в данный момент пытались доказать, что имеют право называться Новой Польшей. В принципе Эвелин это знала, но всё же информация была полезной и интересной. В данный момент времени юная девушка не знала чем себя занять и единственное, что ей оставалось, так это ждать праздника...
Вот за пару часов до Нового Года почти все жители села собрались в её центре вокруг праздничного дерева - ёлки. Началась шумная вечеринка: местные музыканты играли на лютнях, колёсных лирах, аккордеонах. Народные мелодии исполнялись с огромным мастерством. Особенно сильно выделился молодой парнишка, игравший на суке - скрипке без смычка, но с широкой шейкой. Инструмент был сложным в обращении: мало того, что струны были натянуты очень сильно, так ещё и зажимать их необходимо было исключительно ногтями. В паре с этим парнишкой выступал ещё один, но с колёсной лирой - своего рода переносным орга́ном, работающим за счёт, как бы то банально ни звучало, колеса и клавиш. Музыкант держал инструмент на коленях, правой рукою крутил ручку, которая вращали колесо; левой же - нажимал на клавиши. Звук от колёсной лиры был довольно монотонным и сильно походил на звучание волынки или родственной с ней дуды.
После представления тот, что играл на суке подошёл к Эвелин и пригласил её на танец:
- Dzień dobry, piękna pani. Nie mogłem nie zauważyć, jak oglądałeś mój występ. Czy nie raczycie dotrzymać mi towarzystwa i pójść ze mną na taniec? (Добрый день, прекрасная леди. Я не мог не заметить, как вы смотрели на моё выступление. Не соизволите ли вы составить мне компанию и пойти со мной на танец?)
- Добрый, - отвечала Эвелин - да, почему бы и нет?
Они вдвоём пошли ближе к ели и начали танец: крутились, вертелись, скакали, присядали и много чего ещё. После танца парень сказал:
- Fuuuuh. Wspaniały taniec. Chyba zapomniałem się przedstawić! Nazywam się Wojciech. Jak się nazywasz? (Фуууух. Славный танец. Кажется, я забыл представиться! Моё имя - Войцех. А как зовут вас?)
- Эвелин. Моё имя Эвелин. Очень приятно.
- Evelyn! O czym Pan zapomniał w naszej wiosce? (Ох, Эвелин! Что же вы забыли у нас в деревеньке?)
- Прошу меня простить, но Вам я не могу сказать. Это... личное...
- Rozumiem! Ale może filiżanka ciepłej herbaty sprawi, że będziesz mniej... zamkniętej w sobie? (Понимаю! Но, может, чашечка тёплого чаю сделает вас менее... замкнутой в себе?)
- Спасибо, Войцех, но прошу меня простить: вынуждена вам отказать.
После этого парень слегка расстроился и пошёл видимо в свой дом. На протяжении всего праздника его более не было видно. Пляски и пения длились ещё до самого утра, но Эвелин и Войцех так и не пересеклись.