Эпилог
Спасательный корабль вошёл в атмосферу без лишнего шума.
Его свет прорезал утративший силу дождь, отбрасывая на лес длинные холодные полосы.
Металл гудел низко, будто огромный зверь осторожно ступал среди деревьев, боясь раздавить тишину.
Войт стоял у веранды.
Рядом с ним — кресло.
А в кресле лежал Мемор, уже остывший, неподвижный, как часть хижины.
Когда спасатели вышли наружу, они увидели мальчика первым. Он не пытался привлечь внимание, не кричал и не бежал навстречу. Просто стоял, упрямо вытирая воду с лица.
— Ты один? — спросил старший в группе.
Войт кивнул.
Потом посмотрел на кресло.
— Нет, — сказал он. — Не один.
Спасатели переглянулись.
К креслу приблизились осторожно, будто боялись нарушить границу, которую мальчик держал за них.
— Это робот?
— Былым боевым?
— У него… нет половины корпуса…
Войт не слушал их слова.
Он аккуратно взял Мемора за оставшуюся руку и сжал, как делал до этого всю ночь.
— Его зовут Мемор, — произнёс он спокойно.
Так, как будто представлял живого друга.
Один из спасателей тихо опустился на колено рядом с креслом.
— Ты хочешь… чтобы мы забрали его тело?
Мальчик задумался.
Дождь почти перестал, только редкие капли падали на деревянные ступени.
— Нет, — сказал он.
— Он останется здесь. Он… помнил это место.
И меня тоже.
Спасатели не перебивали.
В такой тишине любые лишние слова звучали грубо.
Мужчина кивнул.
— Хорошо.
Мы передадим, где он… где ты его оставил.
Войт последний раз посмотрел на Мемора.
На ту еле заметную линию на корпусе, где когда-то был сенсор.
На кресло, которое теперь стало памятью о нём.
Он разжал его руку.
Встал.
И пошёл к кораблю.
Перед тем как закрылась рампа, он обернулся.
Хижина стояла тихо.
Веранда служила последним домом робота, который боялся быть забытым.
И теперь Войт знал точно:
он этого не допустит.
Память — это то, что делает живым.
Даже того, у кого сердце было из металла.
И он нес её с собой.
Всегда.