Глава 18.
-Я хорошо помню как Крекеру исполнилось пять. Он был ещё совсем крошечным и только недавно научился ходить. Хоть развитие проводников является схожим с человеческим, время – для нас вещь очень субъективная. Наш внутренний возраст зависит не от прожитых лет, а от того, каким уровнем сознания владеет физическое тело. Зачастую, это молодые люди между двадцатью и тридцатью годами. Однако бывают и исключения, но мы таковыми не являлись. В общем, к моей истории это не особо относиться. Суть заключалась в том, что для человеческого ребёнка Крекер был на уровне двухлетнего, а то и младше. В десять он научился говорить, а в пятнадцать уже начал читать. В двадцать четыре он уже мог самостоятельно написать логически построенный текст, а в сто три года написал свою первую книгу.
- Крекер писал книги?
- И по сей день пишет. Раньше он читал их мне перед сном. Почти все они были об одном – о том, как он становится героем для всех. Все его любят, обожают и хвалят. Знала бы ты, сколько раз в свой адрес он употреблял слово «гений» и «лучший», - Латте усмехнулась. – сейчас понимаю как ему было тяжело. До того как Четвёртая опомнилась и начала нас воспитывать и проявлять заботу, мы жили в одном из её храмов на условных границах Усаги. Не знаю, слышала ты или нет, но четвёртая – это титул нашей богини. А на счёт условных границ... стоит ли говорить, что двадцать одну тысячу лет назад такого понятия как «город» не было и в помине? Вся человеческая цивилизация представляла собой монахов и богов. Одни молились, другие делились манной. А мы в это время находились где-то в полупустой комнате и, будучи детьми, мечтали только о том, чтобы одна из монахинь принесла нам бумагу, карандаш и хотя бы ещё один томик библии. Ведь иных источников информации у нас не было. Да что там говорить. Мы даже не знали толком как выглядит мир за пределами храма. Когда мне исполнилось две тысячи лет – это около семи по человеческим меркам, я уже не видела среди людей себе равных. Все они старели и умирали с ужасающей скоростью. Прошло не менее четырёх поколений, прежде чем я перестала убиваться в слезах, скорбя о каждом умершем служителе. Теперь каждый из них для меня был не более, чем вещью, которая скоро сломается. Впрочем, Крекер понял это гораздо раньше, от чего уже в двести пять он перестал узнавать имена монахов и общаться с ними. Как ты понимаешь, Четвёртая, была нам единым равным собеседником. В роли матери двоих детей она была ужасной. Мы чувствовали себя брошенными и никому не нужными. Даже когда она подарила огромное поместье Крекеру клана Аэ, всё это выглядело как неуклюжее извинение. Из-за того, что Четвёртая была постоянно занята какими-то великими делами, нас воспитывали священнослужители. А как можно набраться опыта от тех, кто знает только молитвы и жил всю жизнь в пределах одного храма? В целом-то, все те люди ничем не отличались от нас с Крекером...
Латте сделала долгую паузу, а потом указала на свой личный дневник, который я по-прежнему держала в руках:
- Здесь мы уже начали жить в поместье твоего клана и, наверное, именно с переезда сюда брат начал меняться на глазах. Для начала, его манна стала всё больше и больше разниться с моей. Он уже начал преобразовывать поместье под себя, а я с трудом могла осилить заклинания среднего уровня. Говоря о качестве его манны... то она становилась всё острее и жёстче. В конечном итоге мне было настолько тяжело находиться рядом с ним, что я жила в противоположной части дома и старалась не приближаться к нему ближе, чем на тридцать метров. Причину его «гниения» я не могу объяснить. Слишком много факторов повлияло на это, да и могу ли я понять, что он тогда чувствовал? Говоря о моём уходе... это случилось две или три тысячи лет назад. В один день, брату надоело то, что с каждым разом я всё сильнее избегаю его. Как результат нашего тогда спора, он подошёл слишком близко и ударил меня. Я потеряла сознание и... очнулась только через несколько дней. Знаешь как я выглядела? Трупы выглядят лучше! И Крекер ничего с этим не сделал. Он просто оставил меня лежать на полу как ни в чем ни бывало. Сделал вид будто я прилегла поспать, черт возьми. Это было последней каплей моего терпения, поэтому на следующий день я собрала все свои вещи и ушла к Четвёртой. Сказать, что я была рада снова оказаться в её храме – соврать в первую очередь самой себе. Да, по сравнению с теми шалашами, где я жила всё своё детство нынешние храмы по истине роскошны. Однако мерзкое послевкусие осталось и не давало нормально жить. Поэтому решив, что как только манна братишки станет более-менее пригодной для жизни я тотчас же вернусь. Как видишь – я сдержала своё обещание.
- Кажется, Ноя кун рассказывал о подобных случаях увечьями манной от рук Крекера... но на меня это никак не повлияло. Есть какая-то разница?
- Если я не ошибаюсь, с манной брата ты столкнулась будучи неполноценным духом. Так вот тогда ты была на половину, или чуть больше, человеком. Люди не могут почувствовать эту материю, поэтому для Лиер также работа в поместье не представлялась опасной. А вот о том мальчике... Тайоке.
Латте улыбнулась:
- Ты подарила ему иммунитет тем, что нарекла его источником силы ци.
- Что это значит?
- Если говорить совсем примитивным языком, то он может вдохнуть жизнь в те вещи, что раньше были мертвыми или априори не живыми. Таким образом, на нём будто бы рыцарские доспехи: урон, наносимый манной, в разы снижается. Впрочем, этот кроха при желании может подчинить себе обе силы. Даже немного завидую ему.
- Понятно. Значит всё-таки у Крекера были мотив для ненависти к богине.
- Ну знаешь, мы жили в одних условиях, общались с одними и теми же людьми. Почему он вдруг стал таким... не понимаю...
- А не может ли всё заключаться в том, что его не «осознают»?
Наступила тишина, а после сквозь тело Латте будто прошёл электрический ток:
- Наэ! Боже мой... я... - Девушка распахнула глаза и, с какой-то слегка ненормальной улыбкой на лице, схватила меня за предплечья. – как же я могла забыть тебе рассказать об этом. На меня же это правило не распространяется, поскольку я побочный проводник. Так вот почему Крекер чувствовал себя так одиноко...
Латте судорожно трясла меня за плечи и никак не могла остановиться. Казалось, что она сошла с ума.
- Латте?
- Наэ, я всё поняла, - сказала она, наконец перестав трясти меня. – никто и никогда не знал, что Крекер и есть проводник. Все думали, что проводник – это я.
Я озадачено смотрела на лицо кролика полукровки и не могла собраться с мыслями. Как это всё произошло?
- Если меня не подводит ход моих мыслей, то раньше, когда мы жили в храме, все считали брата обычным ребёнком. Из особенностей у него были уши кота и маленький пушистый хвост. Но в остальном для них он ничем не отличался. Может быть именно поэтому, после моего «исчезновения», Крекер чувствовал особенное давление, ведь каждый житель Нинджин-Токки был уверен – настоящий проводник живёт в поместье. Но как он выглядит – неизвестно. Да и не понял бы никто, прошло слишком много времени с момента, как я вновь примкнула к Четвёртой. В живых просто не осталось людей, кто мог бы видеть меня или брата воочию.
- Тогда это объясняет, почему Крекер ждал духа мальчика несмотря на то, что его манна лилась рекой, - подметила я. – и также это объясняет тот факт, почему он буквально похоронил себя, после твоего ухода.
- И ещё я поняла, почему ему так важно признание. Тяжело быть лучшим, когда ты «невидимый».
Мы с Латте переглянулись понимающими взглядами и я тут же поднялась со своего места.
- Спасибо тебе, - сказала я, отдавая записную книжку. – если бы не ты, не знаю что бы я сейчас делала.
- Не за что. Если захочешь ещё что-то обсудить – приходи.
- Хорошо, обязательно приду. А теперь, мне пора торопиться к Крекеру.
Латте кивнула и я выбежала из её апартаментов. В голове крутилось лишь: «только бы найти его». Я спустилась на первый этаж и выбежала во двор. Абсолютно пусто. Ни души. Но собственно, чего я ждала? Вернувшись в поместье я направилась к апартаментам Крекера. Однако... даже там его не оказалось. Проводник будто сквозь землю провалился. Внутри меня сжалось беспокойство и я начала перебирать в голове варианты, куда Крекер мог пойти: библиотека, оранжерея, лес, ванные комнаты, столовая...Вариантов слишком много. Я банально не смогу найти его в таком огромном пространстве. Это займёт уйму времени. Получается, есть только один выход – позвать полукровку к себе.
В голове теснились мысли, как я могла бы призвать его на расстоянии. И тут ко мне пришла в голову безумная, но довольно хорошая идея. Крекер чувствует мои эмоции и чувства на расстоянии. Но также, он чувствует мою физическую боль. А значит, нужно просто посильнее обо что-то удариться. Кажется, Ноя кун говорил, что удар с высоты для меня безопасен?
Однако прыгнуть из окна я бы не решилась. Просто упоминание о высоте и о том, как я ударяюсь о землю вызвало во мне животный страх. Так что эту идею придётся оставить.
Есть другой вариант – ножевое ранение. К тому же, если не ошибаюсь, я могу самостоятельно залечивать такие раны. Вариант не плохой. Осталось решить, где раздобыть нож. Местом, где я нашла его стала кухня. Собственно там я и расположилась, дабы призвать проводника.
Для начала, я решила проверить, как всё работает, поэтому слегка провела лезвием ножа по руке. Образовалась неглубокая и довольно маленькая ранка, но стоило мне подождать, как она сама собой затянулась не оставив и следа.
- Превосходно, - подумала я, сильнее сжав рукоять ножа. – А теперь посильнее.
Я с размаху вонзила нож в предплечье и рассекла себе руку вплоть до запястья. Боли не было.
- Странно, - посмотрела я на хлынувшую кровь. – почему совсем не больно?
Я начала наносить удары за ударом, но, всё что я чувствовала, это лишь лёгкий дискомфорт. В какой-то момент я поняла что мои силы на исходе. А Крекер так и не появился
«Наверное не получилось, - попыталась я остановить льющуюся на пол кровь ладонью. – ну ничего, сейчас раны затянутся»
Однако раны не затягивались. Прошло минуты три: рука уже не держалась самостоятельно, а болталась вдоль тела. Как оказалось, даже если кровь во мне сама может создаваться из ни откуда это совсем не значит, что состояние органов с кровотечением будет таким же хорошим. У меня помутнело в глазах и я невольно опустилась в лужу крови на полу. Казалось, что совсем скоро я всё здесь затоплю. Но вот у меня начали закрываться веки. Жизненные силы окончательно покидали меня и, судя по всему, из-за этого тело не могло залечить столь огромную рану. Через ещё какое-то время я уже была грани потери сознания, как вдруг дверь на кухню с грохотом распахнулась. На пороге стоял согнувшийся вдвое Крекер. Он сжимал свою левую руку и с дрожью двигался ко мне. Он держался за ту же руку, на которой у меня находилась рана... что это значит?
- Прости... Наэ... - услышала я его хриплый голос. – пожалуйста... прости меня...
Внезапно резкая боль сковала моё тело. Я не могла произнести ни единого звука, и тут всё погрузилось во тьму.
***
- О боги-и... кого это сюда занесло-о?
Боль исчезла. Тьма кругом поглощала меня, и я не могла понять, где нахожусь и чей голос слышу.
- К-кто ты? – с трудом произнесла я, оглядываясь.
- Ну сестрица-а, как ты могла меня не узнать?
Из темноты появился человек. Несколько секунд я не могла понять кто это, но потом увидела себя.
- Привет, Наэ-э... давно не видели-ись...
Голос казался таким знакомым, но в то же время таким чужим. Моя копия разговаривала более лениво и медленно. Звучала она так, будто бы ей скучно.
- Мы знакомы?
- О-ох...
Девушка, в виде меня, подошла ближе и села напротив. На ней красовалась желтая толстовка и черные шорты. Она выглядела в точности, как и я.
- Меня зовут Наэ Ча-ан и я твой запасной дух... - она посмотрела на меня пустыми глазами и одним лишь ртом улыбнулась. – жа-аль, что сразу после разделения ты меня забы-ыла... Я-то тебя помню-ю...
Я поёжилась от накатившего холода и посмотрела на свою руку, где ранее красовались бесчисленные порезы– сейчас она была абсолютно целой и невредимой.
- Я залечила твою рану-у... - протяжно произнесла Наэ Чан. – однако-о... в том мире она всё ещё есть. Как то-олько она исчезнет и там, ты верне-ешься назад.
- А где я сейчас?
- Хм-м... если мне не изменяет память, для тебя это будет называться «комой». Про-още говоря, ты находишься в глубоком сне-е: ничего не чувствуешь... ничего не понимаешь...
Я тяжело сглотнула. Неизвестно, сколько мне ещё придётся пробыть здесь, но главное – что я не одна. Рядом со мной моя, хоть немного не нормальная, копия. К тому же, она, кажется, не желает мне зла?
- Ты опасна? – спросила я.
- Для тебя нет... но вот для физического тела-а... - Наэ Чан растянула улыбку во весь рот и сделала брови так, будто просит прощения. – видишь ли, я тоже могу что-то да дела-ать. И если вдруг я случа-айно выйду из-под контроля...
Девушка начала смеяться, а я в недоумении уставилась на неё. Творилось полнейшее безумие. Как вдруг откуда-то сверху начал пробиваться свет.
- У-у... - Наэ Чан перестала смеяться и посмотрела на меня. – кажется тебя почти вернули к жизни... что-ож... приятно было вновь увидеться. Но запомни-и... это не последняя наша встреча. Мне ещё столько тебе нужно рассказа-ать...
Свет становился всё сильнее и сильнее. В какой-то момент он стал настолько ярким, что я зажмурилась. А когда открыла глаза, поняла, что лежу на полу кухни. Надо мной навис Тайоке и его светящиеся волосы окончательно привели меня в чувства.
Я попыталась подняться, но получилось у меня это не с первого раза – руки скользили по полу. Оглядевшись, я поняла, что всё кругом залито кровью и моя одежда, также как и одежда Тао, перепачкана красной жидкостью.
- Где Крекер? – было первое что я спросила. – с ним всё в порядке?
- Он в своих апартаментах. – как-то очень спокойно ответил мальчик. – где нож?
- Всмысле? Какой нож?
- Которым ты всё это сделала.
Я посмотрела на свои окровавленные ладони и поняла, что никакого ножа в них нет, как собственно и ран на руках.
- Не знаю, - ответила я. – мне казалось, я всё это время крепко держала его.
- Ты не могла крепко держать его. Твой мозг перестал отдавать отчёты о жизнедеятельности ещё в момент, как ты потеряла сознание.
Тайоке разговаривал несвойственно себе. Он не плакал, не кричал. Даже не выглядел напуганным. Казалось, от знакомого мне ребёнка не осталось и следа.
- Тао?
Я попыталась прикоснуться к мальчику, но тот резко поднялся на ноги. Стоило мне открыть рот, чтобы спросить хоть что-нибудь, как вдруг он произнёс фразу, заставившую меня окончательно потерять связь с происходящим:
- Я не Тао, - сказал ребёнок. – Я Итока.