Туманность. Часть 8
Эрик не знал, как спасся. Потасовка, которую он устроил, вскоре разрослась до таких масштабов, что он перестал видеть небо над собой – так много было крылатых, заполонивших все пространство вокруг. Даже переведя бой в воздух, он не смог улучшить свое положение, ведь на сей раз не только он обладал способностью летать, это больше не было преимуществом. Ему помогло, вероятно, лишь то, что способность крылатых подниматься все выше, была ограничена, а он в конце концов воспарил так, что оказался в открытом космосе. Он был ранен и почти без сознания, так что просто парил в невесомости какое-то время. Вспышками в его голове проносились образы дорогих лиц, время, проведенное вместе, и общие странствия.
Его родня. Его народ. «Что они с ними сделали? Что?!»
- Эй, Вы в порядке?
Он резко очнулся, вздрогнув всем телом и подавшись вперёд, но чьи-то руки настойчиво уложили его обратно.
- Вы серьезно ранены, - на него встревоженно смотрел крей. – Как вы только не погибли в открытом космосе..?
Все для Эрикирамо было как в тумане. Он оказался на корабле, что случайно пролетал мимо и подобрал его, подумав, что он уже не жилец...
Его подлечили, но не добились от него ни слова. Решив, что это следствие того, что он чуть не умер, они вскоре оставили свои попытки разговорить его, и не трогали вплоть до того момента, пока не прибыли на планету своего назначения.
- Это торговая планета! – сообщил ему крей, несмотря на то, что знал, что от молчаливого шаэра ответа не добьется. – Здесь собираются все торговцы галактики! А как только это место расширится, здесь станут торговать всей Вселенной!
Он захохотал почти по-злодейски и раскинул руки, охватывая ими все большое пространство. Эрикирамо смотрел на представший пейзаж почти равнодушно – лишь лёгкий вопрос читался в его глазах. Посреди пустынного поля, на котором не было и травинки, стояла небольшая коробка-здание. Впервые за долгое время хотелось заговорить, чтобы задать несколько напрашивающийся вопросов.
Крей направился к зданию, и Эрикирамо двинулся следом. «Со всей галактики, говоришь... Кто-то должен быть в курсе о тех крылатых. Я узнаю, что они прятали. За что они могли тронуть моих родных...»
Внутри было множество различных рас с планет всей галактики. Только все они почему-то были одеты в странные черно-белые костюмы. Кто-то назвал их офисными.
***
Время для шаэров текло иначе – они жили долго, поэтому могли не спешить. Но это имело и обратную сторону – как бы долго Эрикирамо ни изучал расу патагонов и их великие изобретения, это лишь отдаляло его от ответов. Время утекало сквозь пальцы, и шанс на то, что он сможет отыскать потерянных родных или узнать, что с ними стало, таяли с каждым ударом сердца. В конце концов, настал тот роковой момент, когда он понял – прошло слишком много времени. Были бы живы – он бы уже знал. Он бы их нашел.
Как только он это понял, все внезапно перестало иметь смысл. Изучение технологий, то, чем он горел долгое время в поисках ответов на вопросы, больше не имело цели. Но, стоило ему прекратить, как со всех сторон посыпались вопросы и просьбы других пришельцев – а когда это он успел стать экспертом? Что за чушь говорили ему незнакомцы, твердившие что-то о том, что он чрезвычайно умён, и без него все пойдет прахом. Он даже не помнил их имен, так что ему было все равно. Он устал.
В поисках уединения он летел от планеты к планете, но там кто-то неизменно его узнавал – среди исследователей почему-то распространилось его имя. Тогда Эрикирамо решился на последний шаг – переждать достаточно, чтобы его забыли и оставили в покое. Мест, где бы его не тревожили, было не так много, и в конце концов он избрал своим новым пристанищем спутник некой планеты. На планете жили миниатюрные пришельцы с примитивным образом жизни, которые, завидев его, спускающегося со спутника за редкой порцией пропитания, были настолько шокированы, что назвали его своим богом.
Эрикирамо редко спускался на планету, предпочитая самоистязание голодом. Он почти впал в анабиоз, все время спал или погружался в давние воспоминания.
Но случилось событие, встряхнувшее его. Разбудившее его. Только один сон мог разбудить в почти безжизненном теле давно подавляемые эмоции – этот сон в будущем назвали Всеобщим. Тогда Эрикирамо удивился ужасающему видению, но не воспринял его всерьез по-настоящему – мало ли, какие сны могли привидеться, хоть подобные кошмары и не посещали ранее. Это могло быть обычным совпадением.
Он понял, что оно им не было, лишь тогда, когда услышал крики, грохот и странный звук, пробирающийся в самые дальние уголки души, поселяющий там ужас перед чем-то неизвестным и пугающим. «Последний вздох». Он слетел со спутника вниз, чтобы взглянуть на то, что происходит, и слышал, как жители планеты кричат, отчаянно пытаясь убежать от существ, вышедших прямиком из кошмара, который видел шаэр.
Он не мог пошевелить ни единым мускулом, лишь широко распахнутыми глазами смотрел на то, как целый мир за секунды погибает. Он не мог никого спасти – эта раса не могла дышать в открытом космосе, он не смог бы забрать их на спутник или поднять достаточно высоко, чтобы вездесущие руки монстров не достали их. Они взывали к своему богу, погибая мучительной смертью.
Эрикирамо не смог ничего сделать – как бы ни искал выход в своей голове, не нашел ни одного, который смог бы предотвратить это. Смерть целой планеты оказалась выжжена в его душе, и вся апатия, с которой он жил рука об руку многие годы, ушла, сменившись яростью. Что бы это ни были за существа, он должен был выяснить это и больше не допустить подобных случаев – а судя по сну, их предстояло ещё множество.
Практика показала, что изучать что-то – лучшее, что он мог делать. Пора было применять эти навыки для важного дела – возможно, тогда в его жизни появился бы хоть какой-то смысл...
***
Эйс резко распахнул глаза. Этот сон... Он не должен был быть таким! Он был гораздо, гораздо более подробным, чем то, что Эрик рассказал ему! Эйс будто был там, дышал инопланетным воздухом, летал вместе с Эриком в открытом космосе, чувствовал каждый отголосок его боли и провел рядом с ним года его апатии. Боль Эрика делала больно и ему – словно это был удар кинжала по груди. Сны не бывали такими, это словно и не был сон. Это было видение.
Он откинул одеяло и вскочил, лишь мельком взглянув на то, как двое других лежат на своих местах, не потревоженные его действиями. «Я знаю, кто это мог сделать!»
Зачем нужно было показывать ему это? Что важнее, зачем нужно было заставлять его чувствовать это?
На шаттле было тихо. Время для отдыха, признаваемое «ночным», соблюдалось по всем правилам – те, кто не спал, не шумели и занимались каждый своим делом, спящие расы приноровились к установленному времени и отходили ко сну именно в него. Разумеется, если время было мирным. Когда шли активные действия, было не до сна.
Эйсу казалось, что все должны были проснуться. Только что в его сознании были Чистильщики, уничтожающие все живое – все его нутро кричало о том, что надо просыпаться, бежать, сражаться. Но коридоры, по которым он шел, были пусты, его шаги отдавались эхом.
На удивление, он и правда нашел Мистлей там же, где она была в прошлый раз, будто она и не уходила – она все так же смотрела на туманность сквозь большой иллюминатор. Ее губы шевелились – едва слышно она напевала что-то мелодичное.
Эйс остановился, глядя на нее широко распахнутыми глазами:
- Это ты?
Ее образ был каким-то неземным – в приглушённом свете лишь сильнее было заметно, что ее глаза немного светятся. Когда она обернулась, показалось, будто на него взглянула луна с ночного неба.
- Доброй ночи, Эйс, - произнесла она.
Он сделал шаг вперёд.
- Это же ты? Ты послала мне видение?
Наверное, он выглядел как человек, который бредит, ещё не до конца проснувшись. Наверняка его волосы были растрепанными после сна, они непривычно лежали на плечах вместо того, чтобы быть подобранными у висков. Одежда для сна, самого простого серого кроя, и босые ноги также не могли добавить уверенности в действиях. И все же его глаза горели. Он знал, что на этот раз не ошибается. «Она смотрит так спокойно... она точно знает, о чем я.»
- Ты увидел то, что увидел, потому что хотел это знать, - сказала она. – Это трудно контролировать... я знаю.
Он вздрогнул:
- Хочешь сказать, это не ты послала видение?
«Выходит...»
- Это была твоя воля, не моя, - она улыбнулась, лишь подтверждая его мысли. – Это внутри тебя.
- Ты пророк, - неверяще произнес он, - и то, кем я стал...
Это не давало ему покоя. Они похожи – может, именно поэтому?..
- Ты не пророк, - сказала Мистлей. – Пророки видят будущее.
Что-то в Эйсе упало. «Не пророк. Значит, я всё-таки могу иметь отношение к патагонам?» После увиденного сна этого уже не очень хотелось. Они причинили столько боли Эрику, и даже если это было очень давно... Но сейчас же патагоны не такие?
- Тебя это расстроило? – девочка обернулась к нему.
- Нет, не то чтобы... - он замер, осознав кое-что. – Но ты все равно поняла, что я имел в виду, даже не переспрашивая.
Она печально улыбнулась и вновь взглянула за космос за иллюминатором:
- Знаешь, почему Кейден и остальные никогда не спрашивают обо мне? Они тоже не знают, кто я и откуда, лишь то, что я пророк. Я просила их об этом – потому что каждое мое слово и действие меняют будущее. Я могу его читать, видеть пути, по которым мы можем пойти. И эгоистично пытаюсь привести нас к будущему, которого хочу.
- И какое это будущее?
- То, - она прикрыла глаза, будто представляла себе невиданную сказку, и улыбнулась, - в котором Чистильщики больше не будут забирать чужие жизни.
«...Я понимаю. В конце концов, у всех нас и правда одна цель – мы хотим жить в мире, в котором непонятная и непобедимая сила не убьет нас в любой момент.» Эйс вздохнул и тоже перевел взгляд на иллюминатор. Они проходили много туманностей в последнее время – это было невероятно красиво. «Думаю, я знаю, что делать... с нашим тупиком.»